Of Sheep and Battle Chicken: And Then There Were None

Автор: Рекс. Гаррус. Просите, и дано вам будет. ИННС не уделяет особого внимания этим двум персонажам, хотя Гаррус играет важную роль в последних частях. Я хотел добавить в сюжет исследование кроганских и турианских ценностей, а также немного рассказать о прошлом Рекса и отношениях Гарруса с его семьёй.Тем из вас, кому нравятся Этита и Бенезия, стоит прочитать That Which Was Lost от Dr. Jekyl. Тем из вас, кто любит поплакать, стоит прочитать мой рассказ 'Mother's Tears', который, на мой взгляд, является лучшим из всего, что я когда-либо писал. Если у вас есть вопросы по поводу того, что здесь упоминается, оставьте отзыв или напишите мне в личные сообщения, и я отвечу как можно скорее. :) "Когда твой связь-партнер получает награду 'Самый сексуальный мужчина в галактике' не только от представителей своей расы, но и от азари, людей и дреллов – да, ты начинаешь немного самодовольно улыбаться." – Исполнитель Службы Безопасности Цитадели Теланья Насан Вакариан, "Не нравится? Поцелуй мой гребень." Рекс хмыкнул, выходя из потрёпанного шаттла МСПД. Он на мгновение остановился и посмотрел через грязный иллюминатор на изрытый воронками, разрушенный горизонт Тучанки. Добраться сюда было непросто, несмотря на небольшое расстояние от Туманности Вдовы до Кроганской ДМЗ. Ему пришлось проделать долгий путь в обход, потому что он не смог найти ни одного корабля, идущего прямым маршрутом, а турианский лайнер, на который он купил билет, чуть не был уничтожен бандой батарианских пиратов и человеческих корсаров, стрелявших друг в друга. Турианские фрегаты и истребители сопровождения, сопровождавшие лайнер, как он неохотно признал, хорошо справились с батарианами. Конечно, потом эти упрямые идиоты чуть не подрались с корсарами, но командир-человек не повёлся на провокацию и отвёл свои силы. Даже после прибытия на Аралах пришлось помучиться с прохождением таможни на чудовищно большой орбитальной стыковочной станции Миссии Совета по Демилитаризации. МСПД была создана после Кроганских восстаний, чтобы не допустить повторного появления кроганов в Пространстве Цитадели, представляла собой простую блокаду. Кроганов поместили в гетто, лишив их возможности восстанавливаться. Принципы, которыми они руководствовались, были просты: не позволяйте кроганам строить корабли. Не позволяйте им получить контроль над планетарным космопортом с его системой противокосмической обороны. Не позволяйте ни одному из кроганских кланов доминировать на Тучанке. И не позволяйте слишком большому количеству кроганов эмигрировать за пределы планеты. Таким образом, большинство кроганов так и не покинули планету, а те немногие, кто улетал, никогда не возвращались. Ничего из этого не было особенно сложным. Даже на пике своего могущества кроганы были в лучшем случае посредственными кораблестроителями. Экономика Тучанки практически не существовала, за исключением нескольких кланов, которые занимались производством снаряжения для выживания в экстремальных условиях и продавали свои костюмы ручной работы исследователям после того, как те испытывали их в самых суровых условиях, которые могла предложить Тучанка. Цитадель контролировала доходы от добычи полезных ископаемых в остальной части системы Аралах в обмен на поставки продовольствия, медикаментов и тому подобного. Только элкоры могли противостоять Тучанке, как и кроганы, что делало их единственными настоящими торговцами на её поверхности. Если бы Рекс был просто ещё одним сломленным наёмником, он, вероятно, смог бы довольно быстро пройти проверку в МСПД. У МСПД не было проблем с возвращением большинства кроганов на родину, и, если у них не было судимостей, их даже готовы были отпустить. Но само его имя в большинстве случаев вызывало у МСПД настороженность: чтобы покинуть родной мир вместе с Урвом, ему пришлось обратиться за помощью к Арии, и он должен был отплатить ей тем, что уничтожит одного из её соперников. "Урднот" были опасны. Так звали единственного кроганского военачальника, который в одиночку одолел военную жрицу, военачальника, который сражался с турианцами, ставил в тупик саларианские команды ГОР и едва не сверг Совет Цитадели. На диких песках, смертоносных холмах и адских солончаках Тучанки имена были силой. Станция была такой же большой и уродливой, как он и помнил, но в доке стояло всего несколько турианских катеров и фрегатов, а также один тяжёлый крейсер. Турианцев на борту тоже было немного, и многие из них выглядели слишком расслабленными для турианцев. Вместо обычного досмотра с обнюхиванием варренами его просто пропустили. У многих из них был потрёпанный, изношенный вид, и они легко обращались с оружием, как турианские ветераны, но без их чопорных манер, высокомерия и безупречной дисциплины, которые Рекс ассоциировал с турианскими ветеранами. Кроме того, азари было гораздо больше, чем он помнил, и почти все они были очень молоды, в отличие от горстки матрон и матриархов, присутствовавших во время его последнего путешествия. Тем не менее Рекс решил не испытывать судьбу и на шаттле добрался до единственного функционирующего космопорта на всей планете. Космодром МСПД располагался на окраине Радиоса, старой столицы Кроганской Империи. Старый город был окружён изрешечёнными кинетическими снарядами холмами, обрамлявшими потрёпанный горизонт, и разрушенными трущобами с обветшалыми зданиями, разделёнными кольцом беспорядочных укреплений – старыми корпусами космических кораблей, обломками конструкций, грудами разрушенных зданий и камней. Разрушенная пирамида, которая когда-то была Залом Урднот, представляла собой осыпающуюся массу в центре трясины, а дым от костров и других, менее привлекательных источников, затмевал красный солнечный свет. Космодром и гарнизон МСПД на поверхности, для сравнения, представляли собой сверкающую голубую сталь, укреплённые кинетические баррикады и мрачные линии турианской архитектуры – острые, похожие на когти колонны, уродливые линии, напоминающие изгиб турианского черепа, и, как обычно, полное отсутствие каких-либо украшений, что почему-то задевало что-то глубоко кроганское в Рексе. Он возвышался на холмах, возвышающихся над городом, словно какой-то хищник с узкими глазами, насмешливо наблюдающий за добычей, прежде чем наброситься на неё и вырвать ей жизнь. Шаттл был обнаружен благодаря медленному врлащению батарей ПКО и автоматизированной системе защиты, которая отключила мощный кинетический щит, чтобы обеспечить финальное снижение. Зона стыковки наполовину состояла из зоны ожидания и таможенного контроля, а наполовину – из зоны поражения, усеянной бункероподобными укреплениями и контролируемой усиленными балконами, расположенными на середине стены, с установленными на них автоматическими пушками для зачистки территории в случае проблем. Турианские снайперы то тут, то там прислонялись к стенам, держа наготове мощные винтовки. Рекс принюхался. Что-то всё ещё было не так. МСПД не должны так расслабляться. Протиснувшись мимо офицера службы безопасности, невысокой азари, стоявшей у выхода из шаттла, он направился прямиком к короткой очереди инопланетян, которую он заметил у стойки таможенного контроля. Немногие не-кроганы когда-либо бывали в Тучанке – разве что батарианцы, которые прилетали сюда поохотиться и доказать чистоту крови для получения статусв высшей касты. Несколько отважных азари в поисках грубого веселья и партнёра, который не умрёт через жалкие несколько лет. Редкий торговец-элкор, который хотел быстро продать свой товар. В основном это были турианцы, закалённые в боях наёмники-изгои, которые защищали внешние стены гарнизона. Несколько тысяч азари и турианцев жили в мягком стеклянном пузыре, наполненном свежим воздухом и современными технологиями, вместе с горсткой саларианцев, которые следили за различными сенсорными станциями и погодными реле. Информация передавалась из гарнизона на орбитальную станцию управления, которая регулировала положение кольца орбитальных зеркал и массивных заслонок, защищавших Тучанку от перегрева. Три старых турианских дредноута находились на высокой орбите, постоянно нацелившись на планету. Их орудия и масс-ускорители были нацелены на крупные населённые пункты на случай, если кроганы попытаются поднять Третье Восстание. Рекс вздохнул, сжал кулаки и втянул в себя химически чистый, сухой, безвкусный воздух. В нём пахло турианским потом, более сладким ароматом похоти азари, едва уловимым сухим перечным запахом саларианского страха и, в основном, отвратительным резким запахом дезинфицирующих средств и химикатов. Он зашагал вперёд, не обращая внимания на взгляды нескольких турианских охранников, и подошёл к высокой стойке с надписью "Для прибывших" на турианском и старом корогише. Турианец, сидевший за столом, был мужчиной в возрасте. Один его глаз закрывал широкий уродливый шрам, пересекающий его повреждённый лицевые пластины. Вместо замены бионикой или кибернетикой, турианец вкрутил в свой череп чёрную металлическую пластину в кроганском стиле. Его броня была толстой и покрытой шрамами, но недавно выкрашенной в цвета МСПД. Его тёмная кожа контрастировала с грязно-белой броней и единственным здоровым, ярко-фиолетовым глазом. Явно не блистающий представитель турианской меритократии. На самом деле Рекс разрывался между восхищением при виде турианца с настоящими шрамами и отношением к Тучанке и своим обычным презрением ко всему, что он не мог съесть без того, чтобы его не стошнило. Голос турианца был сухим, почти скучающим. – Кроган. Возвращается на эту кучу вакарьево навоза. Необычно. Имя? Рекс скрестил руки на груди, расправил массивные плечи и посмотрел на турианца сверху вниз. По крайней мере, у этого был характер и от него не пахло страхом. – Урднот Рекс. Турианец наполовину повернулся, чтобы ввести данные, и замер, медленно повернув голову и пристально взглянув на Рекса. – С возвращением, сир. Тон турианца стал жёстким и оскорбительным, и Рекс даже улыбнулся, прежде чем наклониться вперёд. – Единственное, что тут сделают охранники – это смоют ошметки твоего трупа из шланга, если я решу размазать тебя по стенке, птица. Я и так не в духе. Для Рекса это было довольно сдержанно. В конце концов, кроган, возвращающийся к кранту и коргаси с вестью о кровавой смерти сына, не должен прибегать к насилию до завершения Преклонения. Турианец уже собирался разевать свой тупой клюв, чтобы, без сомнения, подписать себе смертный приговор, когда на левое плечо турианца опустилась синяя рука. – Врюсас, не стоит быть таким безрассудным. Урднот Рекс слишком неоднозначная фигура в кроганском обществе, чтобы просто застрелить его за то, что он... грубый. Турианец замер, и на его лице вместо насмешки отразились холодный, обжигающий страх и ужас. Рекс видел, как многие турианцы встречали неминуемую смерть без тени страха, но он никогда не чувствовал, как от них буквально веет ужасом. И он не понимал, почему турианец боится азари, но при этом с пренебрежением относится к едва сдерживаемой ярости кроганов. Тупые турианцы. Рекс повернулся, чтобы посмотреть на азари. Как и большинство ненадёжных шлюх, эта была почти полностью обнажена: слишком обтягивающая прозрачная ткань свисала чуть ниже груди, а длинная юбка была сшита из нескольких слоёв прозрачной шёлковой ткани. Её лицо было разрисовано белыми рунами, которые окружали глазницы, спускались по щекам и подбородку и сходились между грудей. Почему-то она казалась смутно знакомой. Это была не униформа МСПД, даже не близко. На её бёдрах наискосок был завязан широкий кожаный ремень, на котором с одной стороны висел варп-меч, а с другой – укороченный плазменный резак с какой-то насадкой на стволе. Это тоже было не солдатское оружие, а варп-меч был новым, серийным. Это означало, что нужно было вложить много денег, а деньги в МСПД никогда не поступали. Там работали турианцы, которых не стоило продвигать в других местах, и азари, которые не брали взяток. Что-то было очень, очень не так. Кроган положил руки на стол и наклонился вперёд, помня о странной ситуации. Он решил, что может позволить себе быть вежливым. – Я направляюсь домой. Всё, что мне нужно, – это разрешение и чтобы ваши глупые солдаты не путались у меня под ногами. Чем быстрее вы меня оформите, тем быстрее я уйду. Чем дольше вы будете возиться, тем больше вероятность, что я потеряю самообладание. Азари улыбнулась, оценивающе глядя на него. – В этом нет необходимости, Сэра Рекс. Я могу сделать это и даже больше. Мы можем предоставить вам транспорт, помочь найти клан Урднот – или то, что от него осталось, – и даже сообщить вам о следах и положении дел в клане. И турианцы больше не будут вас беспокоить... если вы уделите моей госпоже несколько минут, клан-лорд. Неужели я прошу слишком многого? Рекс стиснул зубы, но едва заметное напряжение, охватившее солдат в отсеке, заставило его с отвращением вздохнуть. Кем бы ни была эта азари, МСПД подчиняется ей. Как бы он ни считал своих людей глупыми кровожадными дикарями без будущего, он не стал бы нарываться на серьёзные неприятности с МСПД. – Хорошо. Она ухмыльнулась. – Тогда следуйте за мной. Меня зовут Лирали С'Яма. Она повела его прочь от главного входа и зоны высадки, по узкому коридору со стальными панелями и логотипами Цитадели. Рекс никогда здесь не был и почувствовал, как его гребень прижимается к черепу, когда он принюхался к воздуху – от слабого запаха красного песка у него дёрнулся нос. О, что-то было не так. Он тщательно проверил свой дробовик, прежде чем осторожно последовать за ней. "С’Яма" – это азари-версия имени Клана Тучан, пустое имя. Имя, которое означало, что его обладательница был либо безымянной бесклановой, надеющейся на таинственность... либо членом Тридцати, скрывающей свою личность. Первое, решил он, не представляет угрозы. Второе может представлять, в зависимости от того, кто эта "госпожа" и почему она хочет с ним встретиться. Повернув направо на первом перекрёстке, азари толкнула широкую дверь, ведущую в просторный кабинет добрых девяти метров в ширину. – Королева-Матриарх, Урднот Рекс прибыл. Рекс напрягся. Во всей галактике было всего две азари, которые использовали этот титул, и он почему-то сомневался, что Матриарх Т'Армал будет ошиваться в крепости МСПД. Знал, что мне нужно было выпить джааки перед посадкой. Пол в офисе был покрыт толстым ворсистым ковром сине-светло-серого цвета, а северная стена была сделана из натурального камня. В ней был вырублен неглубокий канал, по которому чистая прозрачная вода стекала в неглубокий бассейн, встроенный в пол и окружённый растениями с Тессии. На другой стене располагались десятки тактильных мониторов, на каждом из которых отображались различные виды с камер МСПД или изображения в реальном времени с воздушных патрулей МСПД, которые летали в небе над головой. На задней стене, закреплённый на аккуратных рядах крючков, висел арсенал. Варп-мечи, крупнокалиберные пулемёты, всевозможные пистолеты и дробовики, даже турианское лэнс-орудие старой модели и кроганский варп-молот. Оружие было разложено вокруг центрального элемента – длинного и тонкого стержня из зеленоватого металла с почти невидимой нитью, идущей от кончика к маленькому зеленоватому кубику. Это был монофиламентный эзо-кнут – оружие, запрещённое даже батарианами за то, что оно слишком жестоко для использования на живых существах. В центре комнаты стоял длинный диван в стиле азари, окружённый парящими в воздухе плоскими металлическими панелями. На некоторых из них была еда, на других – тактильные клавиатуры или мониторы. На диване полулежала мускулистая азари с пышными формами, закутанная в многослойную чёрную ткань. На её плечах была накинута серебристая шаль, а длинные тёмно-синие ноги были выставлены напоказ. На него смотрели суровые фиолетовые глаза, на синем лице азари виднелись едва заметные признаки старения, а её отметины представляли собой тёмные, жёсткие геометрические линии, безумный почерк и насмешливые формы, которые намекали на нечто более мрачное, чем просто татуировки. – Очень хорошо, моё милое дитя. Можешь идти, это разговор для... взрослых. Азари поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Рекс просто скрестил руки на груди и поставил ноги на ширину плеч. – Я думал, ты мёртва, ведьма. Или окончательно выжила из ума, и Алина пристрелила тебя из жалости. Я не ожидал, что ты будешь позорить мой родной мир. Не хочешь рассказать, что ты делаешь в кабинете командующего МСПД? Азари хрипло рассмеялась, и в её голосе послышались мрачные нотки. – Ты не спешишь обнять меня, чтобы я почувствовала холод брони и упругость кроганских мышц на своей разгорячённой коже? Мне больно, Рекси. Она села, и её чёрная одежда сползла, обнажив жилетку с капюшоном и рукавами, из-под которой торчала обнажённая грудь. Её подтянутый мускулистый живот был покрыт замысловатой татуировкой в виде пылающего чёрного солнца, которое пересекали три жирные линии. Рекс заставил себя выдохнуть. Азари перед ним была одной из самых опасных и безумных в галактике – даже если бы слева от него была Ария, справа – Шепард, а за спиной – его дед, он бы не стал рисковать и вступать с ней в бой. – Я думал, ты трахаешься с этим маленьким саларианцем, Джаротом. Ты уже убила его или просто сломала ему позвоночник, пытаясь завести ещё детей? Она снова рассмеялась и лениво нажала на кнопку на одной из парящих клавиатур. – Вовсе нет, Рекс. Мой восхитительный Джарот на Омеге, он следит за нашими операциями и за тем, чтобы твоя бывшая девушка не зазнавалась. – Её глаза вспыхнули. – Ему там комфортно. Как и мне было комфортно много лет назад. Я провела там какое-то время... но Омега слишком мала, слишком ничтожна для моих амбиций. И я так неравнодушна к кроганским любовникам... другие смертные такие... хрупкие. Рекс сплюнул. – Другими словами, ты сбежала. Её накрашенные чёрной помадой губы изогнулись. – Если ты так думаешь, Рекси, то ты ещё глупее, чем был, когда не послушался моего предупреждения насчёт твоего отца. Мне едва ли нужно убегать от этой мелодраматичной стриптизёрши. Она забыла, кто вывез её глупую задницу с Тессии, избалованная девчонка. Она рассмеялась. – Пусть Ария будет королевой двухкредитных головорезов, пиратов с половиной герба и жалких контрабандистов. У Королевы Теней гораздо более грандиозные амбиции. – Она поднялась на мускулистых ногах и, покачиваясь, подошла к нему. – Амбиции, в осуществлении которых ты мог бы помочь, старый друг. И я, конечно же, помогу тебе. В конце концов, ты вернулся домой не для того, чтобы обнять своего брата. Рекс оскалил зубы, когда она провела руками по его нагруднику. – Я здесь по своим собственным причинам, чтобы провести Преклонение. Если ты встанешь у меня на пути, Джона, я разорву тебя пополам, и наше прошлое меня не остановит. Джона Седерис, глава наёмной компании Эклипс, лишь улыбнулась. – Рекс, ты даже не представляешь, что я задумала! Есть... так мало людей, перед которыми я могу позлорадствовать, не убивая их потом. Она провела языком по губам, прежде чем отвернуться и почти устало поднять руку. – Не то чтобы я была против их убийства, но это слишком быстро надоедает. Синяя энергия окутала бутылку с чем-то голубоватым, содержимое лениво плескалось внутри. Бутылка взлетела в воздух и оказалась в руках Седерис, которая открыла её. – Садись, Рекс. Или я убью тебя, что было бы печально, а потом Ария попытается убить меня, и, скорее всего, Урв погибнет под перекрёстным огнём. Она указала на тяжёлый металлический стул в кроганском стиле. Рекс вздрогнул, услышав имя Урв, а затем прищурил свои выпуклые глаза, размышляя. То, что она открыто находится здесь, в офисе в самом сердце МСПД, многое объясняет в том, как такая тварь, как Окир, может действовать так свободно. Он зарычал, но остался сидеть – не из страха перед её угрозой, а чтобы выяснить, что, во имя Калрос, происходит. – Сегодня у меня мало времени и ещё меньше терпения на твоё сумасшествие. Зачем ты здесь? Седерис сделала глоток прямо из бутылки, которую держала в руках, и вытерла рот тыльной стороной ладони, не переставая ухмыляться. – МСПД... давно выпал из поля зрения и из памяти тех, кто держит бразды правления, о да. Люди – особенно глупые турианцы – всегда так: с глаз долой – из сердца вон. Она рассмеялась пронзительным звуком полного безумия. – Забавно, если подумать, ведь сходить с ума – это обычно и значит быть сумасшедшим. Значит ли это, что всё, чего мы не видим, – всего лишь иллюзия, Рекси? Рекс почувствовал, как что-то пробежало по его позвоночнику, а в животе всё сжалось. Джона Седерис всегда была сумасшедшей, но теперь в её безумии появилась доля здравого смысла. Это делало её ещё более опасной, и наконец всё встало на свои места. Он втянул воздух, принюхался и покачал головой. – Ты возглавила МСПД? Ее ухмылка обнажила зубы. – Мм. Турианский кровавый бренди. Пикантно. – Она снова отхлебнула из бутылки, а затем отбросила наполовину пустой графин в сторону. Мгновение спустя она щёлкнула пальцами, и вспышка варп-огня испепелила графин в воздухе, прежде чем он успел упасть на ковёр. – И отвечая на твой вопрос, нет. Эклипс заключила контракт на управление МСПД после потерь, понесённых турианским флотом, а поскольку силы МСПД, дислоцированные на месте... ну, это долгая история. История, которую она изложила в своей небрежной, полубезумной манере, была почти комичной. Изначально она собиралась сотрудничать с одним из лидеров Блад Пак, чтобы ускорить вывоз кроганов с планеты. Конечно, это сделало бы БП сильнее, но они предложила ей долю от прибыли за добычу полезных ископаемых, новые контракты и даже маршруты для контрабанды. В отделе датчиков МСПД работала азари, которая у которой было чутьё на красный песок и саларианский порошок вимти. Она закрывала на это глаза. По крайней мере, такова была концепция. Её агенты проникли в МСПД и сообщили, что турианцы и азари, которые там работали, были очень дезориентированы. Выслушав их отчёты и просмотрев видео, Седерис приняла меры и оставила Омегу для личного расследования. В итоге она нашла одного из немногих турианцев, который вёл себя более-менее нормально, и выяснила, что многие сотрудники базы и даже большинство турианцев и азари, работавших на станции на орбите, были связаны с Сареном и Бенезией. Ей потребовалось ещё немного покопаться в информации, чтобы найти слухи о людях, которые имели дело с Сареном. На самом деле она узнала всю правду примерно за неделю до смерти Бенезии – из разговора с Арией, в ходе которого обсуждалась "идеологическая обработка" на основе данных, просочившихся из разрушенных лабораторий Сарена на Новерии. Рекс хмыкнул. – Это правда. Я сам видел лаборатории на Вирмайре. Он потягивал джааки из огромной чашки, которую она ему дала, и наблюдал, как покачиваются её бёдра, когда она ходит взад-вперёд. – Да, я знаю. Цитадель хорошо справляется с тем, чтобы держать всё в секрете. Но я всё вижу. Конечно, к тому времени, как я сложила всё воедино, Бенезия была уже мертва, и мне оставалось только пытаться понять, как всё исправить. Она томно выгнула спину, забавляясь происходящим. – Я мало что знала об этой идеологической обработке, кроме того, что она затронула слишком многих членов МСПД, чтобы я могла следовать своим планам. Я уже вложила в это дело целое состояние, поэтому решила, что единственный способ окупить свои вложения – а не просто вернуться на Омегу и заскучать – это вести себя как добропорядочная гражданка и сообщить Цитадели о том, что мы нашли. Я сделала это через пять дней после того, как Бенезия превратилась в факел. Днём позже шестнадцать крейсеров, набитых турианской Стражей Смерти и отрядами ГОР ворвались в это место. Это было прекрасное кровопролитие. Эклипс помогли, за хорошую цену. Седерис облизнула губы. – После того как всё закончилось, турианцы собирались просто прислать сюда ещё больше пустоголовых солдат, но я смогла убедить малышку Тевос, что новый подход будет... лучше. В конце концов, у Цитадели проблемы с рабочей силой, а не с такими мелочами, как несколько десятков миллионов кредитов. И Сестринство не питало любви к слабым танцорам воды вроде Бенезии. Она ухмыльнулась. – В обмен на то, что мы полностью перекрыли доступ вербовщикам Блад Пак и обеспечили соблюдение стандартов Миссии по Сдерживанию, Эклипс был предоставлен контракт с МСПД на следующие десять лет. Моим девочкам приходится носить эту дурацкую форму, и у нас по-прежнему есть несколько турианцев для полноты картины, но это... выгодная сделка. Даже этот хитрый саларианец так считал. Спаратус надулся, но никому нет дела до этого бедолаги. Такая красивая фигура, а он тратит время на дипломатию. Она состроила гримасу отвращения, и Рекс, сам того не желая, рассмеялся. – Ты действительно убедила их позволить сумасшедшей возглавить МСПД. Не знаю, расстраивает ли меня то, что они так мало думают о кроганах, или то, что из-за тебя каким-то образом мой народ станет ещё хуже. Он помолчал. – Гарм, должно быть, был в ярости из-за того, что ты его обманула. Её лицо вытянулось в гримасе недовольства. – Конечно, он вышел из себя. Даже Санс злятся, в основном потому, что не подумали об этом раньше. БП создаёт все возможные проблемы для Эклипс. Драки на Омеге, проблемы в Траверсе. Они отстранили меня от всей добычи полезных ископаемых, которой там занимаются. Но Джарот считает, что немного легитимности нам не помешает, особенно учитывая, что Цитадель нервничает... не говоря уже о том, что мы можем бесплатно забрать всё это прекрасное, восхитительное оружие, которое накопила МСПД. Рекс покачал головой. Седерис всегда была сумасшедшей, но одно дело – сумасшедшая, и совсем другое – откровенно безумная. Совет Цитадели сейчас был занят другими делами, а МСПД никогда не был в приоритете, но рано или поздно какая-нибудь сестра из Эклипс начнёт заниматься контрабандой, продавать наркотики или делать что-то незаконное. Большинство азари из Эклипс были такими же извращёнными и безумными, как их госпожа, и никто из них не утруждал себя соблюдением закона, даже когда вёл себя прилично. Учитывая, насколько далеко от цивилизации находился МСПД, он не ожидал, что они будут вести себя прилично долгое время. И как только что-то пойдёт не так, Совет возложит ответственность на Седерис. Если она будет связана с неповиновением Совету, то Эклипс из сомнительной группы наёмников, подозреваемой в связях с организованной преступностью, превратится в мишень для Спектров. – Даже для тебя, Джона, это глупо и безумно. Это обернётся против тебя, и Совет отправит Бау или Вазир за твоей головой, если хоть один человек облажается. Седерис потянулась, откинулась на спинку дивана и тихо рассмеялась. – А захотят ли они? Они на пределе. В Иерархии большие проблемы, ведь Сарен был примером для всей своры Федориана. В Республике Азари ходят слухи о Бенезии. Волусы недовольны тем, что люди и костюмные крысы получили места, батарианцы поднимают шум... это хаос. Она снова улыбнулась. – Прекрасный, танцующий хаос. Это моя среда, кроваво-тёмная краска на холсте жадных глупцов и простых смертных. Я не боюсь этих детей из Совета. Они слишком скучные, слишком пресные, чтобы понять меня. И им всё равно. Пока я держу кроганов в узде, думаю, они будут закрывать на это глаза. А учитывая, что кроганы боятся меня и почитают меня, всё складывается как нельзя лучше. Она рассмеялась. – А ты знал, что у них есть песня обо мне? Я была тронута. Она довольно простая, как и вся кроганская музыка, но запоминающаяся. Я казнила шпиона из Блю Санс под неё, и она неплохо сочетается с разлетающимися вдребезги турианскими пластинами в качестве аккомпанемента. Она взяла с парящего рядом подноса кусок какого-то мяса и съела его, сверкнув глазами. – Что касается того, чтобы всё испортить... Я не настолько глупа, Рекси. Я беру понемногу всего, что люди провозят контрабандой в этот мир и из него, но меня нельзя подкупить, чтобы я закрывала на это глаза, как это делал старый МСПД. Чтобы перекрыть Блад Пак поставки свежего мяса, мне придётся потерять деньги на других вещах. Я даже использую его для обучения младших сестёр, чтобы они становились сильнее. Я думаю, что в детях, которых мы здесь произведём на свет, будет гореть огонь Тучанки, жажда сладкой крови. Она рассмеялась. – Я даже зарабатываю на продаже кланам медицинского оборудования и запасов омни-геля, а не красного песка или оружия. Нет, я могу какое-то время наслаждаться этой довольно скучной игрой волн, расслабиться и предаться более... приятным занятиям, чем раздавливание дураков под моими ногами. Она снова постучала по клавиатуре, что-то прочитала и повернулась к нему. – И если что-то пойдёт не так, я уже подготовила свою падшую девочку. Это будет выглядеть так, будто кто-то не выполнил мой приказ. Я убью её и ещё десятки других в качестве "извинения", и это будет ещё один случай, когда ячейка Эклипс не сделала то, что ей было сказано, и поплатилась за это. Рекс вздохнул. Она уже проделывала этот трюк. Она взяла ещё одну бутылку вина из шкафа в углу. – Итак... если ты пришёл не для того, чтобы поздравить меня, то зачем ты здесь, Рекси? И где Урв? Его голос звучал твёрдо, и это удивило его самого. – Урв мёртв. Клан Ганар убил его, напав на меня из засады. Я здесь, чтобы... рассказать об этом его матери. Совершить Преклонение. Объявить кровную месть Ганару, Окиру. Она зашипела. – Урв мёртв? – На мгновение её взгляд прояснился, в нём не осталось безумия, а вместо него появилась смесь ярости, недоверия и печали. Это длилось всего секунду, но Рексу стало ещё хуже. Где-то в теле этой безумной всё ещё жила подруга, которая много лет назад помогла перепуганной азари и её скомпрометированному телохранителю-крогану бежать с Тессии, нежная возлюбленная, которая приняла юного глупого крогана и научила его сражаться и выживать. Она закрыла глаза и выдохнула. На мгновение её аура вспыхнула биотическим огнём. Рекс отвел взгляд. – Да. В нем больше ничего не осталось, чтобы сказать что-то еще. Ни огня. Ни жизни. Только холодная, жесткая, кровавая месть. – Я исполню Прелконение, а потом пойду искать Окира. Он поднял глаза, стиснув зубы. – Он здесь, Джона? Азари покачала головой, а затем посмотрела на него. – Окира здесь нет, Рекс. Он улетел через пару дней после большой драки в Цитадели, и, по слухам, его разыскивает Брокер. Но его клан активен на самой Тучанке. В их старом доме в степях Украт они поднимают на ноги разбитые племена и подстрекают местных. Она снова постучала по клавиатуре, и в воздухе появилось изображение. – Они доставляли неудобства, но я пока не стала их уничтожать, потому что они за тысячи миль отсюда, а я не собираюсь вести своих девочек через Черноземье. Я подумывала о воздушном нападении, но они живут на земле, как и раньше, и пока не настолько глупы, чтобы бросить вызов тени Эклипс. Рекс вздохнул. Степи Украт представляли собой череду равнин далеко на западе, где пресная вода поступала из полноводных рек, берущих начало в горах, которые разделяли главный континент Тучанки пополам. Они были отделены от основных территорий кланов Черноземьем – зоной бедствия, состоящей из разрушенных плоскогорий, разорённых долин и острых, как нож, каньонов, пострадавших во время Кроганских восстаний. В Черноземье было полно древних опасностей вроде враждебной нано-чумы, радиоактивных отходов, загрязнения эзо и чего похуже. Горы, окружавшие Черноземье, сдерживали скверну, но пройти через них можно было только одним путём, который охранял старый союзник Ганар – клан Мухка. Попытка пройти через Черноземье по земле без проводника из Ганара или Мухка была равносильна мучительному самоубийству. – Ты могла бы отвезти меня туда. Седерис покачала головой. – Ты погибнешь, Рекс. Клан Ганар уже распространяет слухи о том, что Военачальник Окир победил тебя в Цитадели, и многие молодые племена, которым не хватает ресурсов или воды в Долине Крови, прислушиваются к их рассказам о прохладных землях и пресной воде в степях Украт. Тебе придётся сразиться с тысячами кроганов. Он сжал кулак. – Мне нужна месть. Седерис сплюнула. – Ты не сможешь отомстить, если умрёшь, милый мальчик. Урв не хотел бы, чтобы его отец напрасно отправился с ним в Бездну. Предоставь это мне, у тебя это плохо получается. Она сделала паузу и прищурилась. – Я не позволю ни одному Ганару покинуть планету или прибыть на неё, а мои дочери уничтожат их агитаторов в Радиосе и в Долине. Я не могу сделать больше, даже для тебя, не сейчас. Возможно, когда контракт закончится, я случайно разобью транспорт с заражённым эзо в их драгоценных степях. Но не сейчас. Рекс долго смотрел на неё. – Ты сказала, что Брокер ищет его. Если твои сёстры найдут его первыми... Она перебила его. – Если на него падёт тень Затмения, мы переломаем все кости в его никчёмном теле и отдадим его тебе, клянусь именем Атаме. Это будет непросто, Рекси. Он – старейшее живое существо в галактике, и даже я – всего лишь ребёнок по сравнению с ним. Она прикусила губу. – Возможно, у него есть тайники, о которых мы ничего не знаем... в конце концов, клан исчез много веков назад. Но мы попробуем. – Её губы изогнулись в улыбке. – Правда, тебе придётся придумать, как загладить свою вину передо мной. Рекс вздохнул. – Это все, о чем я могу просить. Вытащи меня отсюда, чтобы я мог сказать Йранде, что из-за меня убили нашего мальчика, и позволь ей бить меня, пока она не успокоится. Он опустил голову, его плечи слегка поникли, и Седерис нахмурилась, прежде чем встать, пересечь комнату и провести рукой по его гребню. – Ты забываешь, Рекс. Я тоже потеряла ребёнка. Эту рану не залечить. – Её улыбка горькая, почти жестокая. – Тебе было бы лучше просто отпустить всё это и наслаждаться теми крохами радости, что у тебя остались. Рекс покачал головой. – Я не Патриарх, Джона. Он закрыл глаза. – Схватка уже не будоражит меня, как раньше. Ринкол горчит. Брызги крови – просто липкая жижа. Огонь души угрюм, когда я взываю к нему, – огонь моего рода угасает. – Умереть могу только я. Если так я смогу помешать клану Ганар и дальше губить кроганов, то это лучший способ умереть, чем мучительно, под бокалом ринкола, в пустой постели. – Он сжал кулак. – Исцеление мне не по силам. Всё, чего я сейчас хочу, – это отомстить. Седерис вздохнула. – Месть... как скучно. Оставайся здесь, пока я приготовлю для тебя томку. – Она исчезла в вихре чёрной ткани и синей плоти, оставив лишь свой аромат, который напоминал старому крогану о более простых и счастливых временах. – Джона. Она остановилась в дверях, оглянулась через плечо, и Рекс встретился с ней взглядом. – Спасибо. Она долго молчала, и в её глазах промелькнуло несколько эмоций, прежде чем она слегка ухмыльнулась. – Может быть, я делаю это в надежде, что тебе понадобится утешение после того, как ты вернёшься с Тучанки и от своего клана. О-ИННС-О Гаррус немного нервничал, нанося последний слой Вакарианского Синего на свои парадные доспехи, которые уже были покрыты серебристой и угольно-чёрной краской. Он уже подровнял челку, почистил когти и убедился, что его грим безупречен. Доспехи не нуждались в покраске, но это занятие помогло ему скоротать последние несколько минут. Сегодня приезжает его семья, чтобы впервые встретиться с Теланьей. Матери стало хуже, и она боялась, что вскоре ей будет слишком тяжело путешествовать, поэтому буквально заставила отца отправиться в поездку прямо сейчас. Он не был уверен, как отреагирует его отец. Их последние разговоры после того, как они победили Сарена, были... скажем так, натянутыми. Солана поладила бы с ней, хотя бы для того, чтобы позлить своего отца. И он был уверен, что его матери Теланья бы понравилась. То, что СБЦ пела ему дифирамбы, не могло не льстить. Никто не ожидал, что Гаррус схватит доктора Салеона и доставит его на суд. Даже Форлан думал, что Гаррус просто пристрелит больного доктора. Его работа по расследованию ужасного нападения в Ленале заслужила одобрение двух турианских Спектров, которых отправили наблюдать за ходом дела. А его последнее дело, в ходе которого он без единой жертвы ликвидировал банду контрабандистов эзо, похоже, даже расположило к нему Паллина. Может быть, теперь его отец будет гордиться сыном или хотя бы примет его. Гаррус надеялся на это. Сделав несколько последних штрихов цветным стилусом, он закончил синюю окантовку доспехов и отошёл на шаг, чтобы критически их осмотреть. В комнату вошла Теланья в форме СБЦ и поморщилась. – Гаррус, учитывая запах, гостиная – не лучшее место для покраски. – Она улыбнулась, доковыляла до дивана и медленно опустилась на него, со вздохом проведя рукой по своим гребням. Гаррус поморщился, услышав, как она прихрамывает. Ни он, ни Тел так и не оправились после смертельной битвы с гетами в Башне Цитадели. Его колено было заменено кибернетическим суставом, который всё ещё чуствовалось жёстким и холодным, а её правая нога всё ещё заживала после замены костей. По ночам он проводил пальцами по шрамам на её спине и плечах в тех местах, где она закрывала его своим телом от огня гетов, и вздрагивал, вспоминая её крики. Она заметила его грустный взгляд и улыбнулась ещё шире. – Ты должен быть сегодня счастлив, Гаррус. Приезжает твоя семья . Он кивнул, и его мандибула зашевелилась. – Да. Мой отец почти не разговаривал со мной с тех пор, как я покинул Палавен, и тем более после того, как я ушёл из СБЦ. То, что он заговорил со мной сейчас, – это... ну, Вакарианы упрямы. Я не извинился за то, что сказал, когда решил уйти из СБЦ, чтобы последовать за Шепард, и он тоже не извинился. Мы не торопимся, стараемся просто поладить. Но я, наверное, нервничаю из-за того, как он отреагирует на тебя. Он провёл когтями по серебристой окантовке своих фамильных доспехов. – Быть Вакарианом – значит ставить долг превыше всего остального, даже выше гордости и чести. Отец всегда стремился поступать правильно. Я надеюсь, он увидит, что то, через что я прошёл за последний год, изменило меня. Я боюсь, что он по-прежнему будет считать меня глупым и упрямым мальчишкой, а мой выбор пары – незрелым. Она покачала головой. – Я не могу сказать, пессимистично ли ты настроен или твой отец просто гнутый гребень. Но я не думаю, что с его стороны было бы справедливо отвергать то, что ты сделал за последний месяц, – то, как ты расправился с этим больным доктором или освободил жертв, – только потому, что он не одобряет меня. Она встала, подошла к нему и прислонилась головой к его груди. – Я знаю, что даже если он тебя в этом не поддержит, то я поддерживаю и всегда буду поддерживать. Гаррус издал тихий горловой звук, пытаясь скрыть свою радость от её слов, но у него ничего не вышло, и она улыбнулась. Прежде чем она успела что-то сказать, на стене зазвонил коммуникатор. Гаррус вздохнул и коснулся своего омни, чтобы ответить на вызов. – Вакариан. – Гаррус, это Рифар из таможни и посадки. Транспорт твоей семьи прибудет в док 993 примерно через десять минут. Я подумал, что ты захочешь встретить их. Сегодня на таможне работают Васуо и Криос, так что у тебя не должно возникнуть проблем. – Спасибо, Рит, – Гаррус отключился и начал собирать части своих доспехов. – Тел, можешь подвести аэрокар к посадочной площадке, пока я одеваюсь? Она кивнула и взяла ключ-карту с небольшой стойки, установленной в одной из стен их новой квартиры. Недели, последовавшие за победой Шепард и её команды над Бенезией, были бурными. Цитадель выплатила им денежную премию, которую Гаррус и Теланья потратили на новую квартиру в Президиуме и собственный аэрокар. Она спустилась по ступенькам от входа в квартиру к стоянке аэрокаров, улыбаясь тому, как сильно всё изменилось. Хотя она была уверена, что Тевос никогда не простит ей тот дерзкий поступок, который она совершила в её кабинете, Теланья получила записку от посла Те'Шоры, в которой говорилось, что Совет матриархов считает, что Теланья выполнила свой долг с достоинством, подобающим народу азари. Мать прислала ей видеосообщение, в котором радовалась успехам дочери и была довольна тем, что та хочет обручиться с таким героем, как Гаррус. Теперь ей оставалось только расположить к себе родителей Гарруса. Когда-то это её бы напугало. Но после последних шести месяцев это её скорее забавляло. Она сражалась с инопланетными террористами, настоящими космическими монстрами, гетами и противостояла одному из самых смертоносных Спектров в галактике. Она могла справиться с капризными родителями. Она села в их аэромобиль – удлинненную, модель с тремя рядами сидений вместо обычных двух. Гаррус нашёл её в волусском дилерском центре. Изначально он был разработан для элкоров, но его переделали, чтобы он подходил для пассажиров меньшего роста. Фиолетово-белый аэромобиль плавно поднялся по пандусу, и она подлетела к входной двери квартиры как раз в тот момент, когда Гаррус вышел и запер дверь, а затем нырнул под открытую дверь, чтобы сесть рядом с ней. – Ты всё ещё нервничаешь, Гаррус. Всё будет хорошо. Он провёл рукой по своей чёлке и пожал плечами. – Кажется, мои шпоры вот-вот лопнут. Но раз мама и Солана будут там, может, он не будет таким вакар-зверем из-за всего этого. Я уверен, что ты ей понравишься. Она всегда говорила мне, что нужно следовать зову сердца. Она с улыбкой вывела машину на главную полосу, ведущую в район Китои. Недавно она изменила свою лицевую татуировку, убрав старые узоры и заменив их узором из линий того же синего цвета, что и у семьи Гарруса. Она не стала повторять его узоры – это было бы слишком самонадеянно, – но выбранный ею узор азари символизировал любящую преданность и решительность. Возможно, если бы семья Гарруса знала значения азари, это произвело бы хорошее впечатление. Машина накренилась и задрожала, пройдя воздушный щит над Районами, и через несколько минут, пролетев по дуге над доками Китои, она снизила скорость и подлетела к запретной для посадки зоне рядом с причалом. Когда она заглушила двигатель, к ней направился саларианский патрульный из СБЦ, несомненно, чтобы сказать, чтобы они ехали дальше, но она вывесила в окне табличку СБЦ, и он просто кивнул и пошёл дальше. Гаррус выбрался из машины, стиснув мандибулы, и взял Теланью за руку, пока они шли по пешеходной дорожке к причалу. Причалы в Китои были почти пусты, и единственным кораблём, который она могла видеть поблизости, был турианский патрульный катер, превращённый в частный корабль. Как и у всех турианских кораблей, очертания катера были угловатыми и агрессивными, как у длинного ножа с небольшими крыльями по бокам. Как только магнитный замок зафиксировался и автоматические роботизированные манипуляторы соединили сервисные порталы и заправочные шланги с кораблём, главный люк открылся, и из него вышли три турианца. Обе женщины были примерно одного роста, с такой же смуглой кожей и сине-белыми пластинами, как у самого Гарруса. Яркие синие отметины спускались под каждый глаз, пересекали щёки и тянулись вниз по мандибулам. Их шипы на голове были короче и шире, а бёдра – шире, чем у Гарруса, но талии у обеих были тонкими. Младшая турианка была одета в лёгкие доспехи с подкладкой, чёрные с синей отделкой, а через плечо у неё была перекинута тонкая белая перевязь, затейливо завязанная на талии и демонстрирующая её статус Научного Советника Иерархии. На ней были высокие и расклешённые сапоги, тёмно-чёрные, с отделкой из меха вакара, а когти были спрятаны под тонкими чёрными перчатками. Её глаза были меньше и уже, чем у брата, но выражение лица было дружелюбным и открытым. Её мать была немного полнее и держалась с заметным наклоном вперёд. На ней был толстый многослойный халат Вакарианского Синего цвета с вставками из мягкой белой ткани, которые свисали до бёдер, и с полукапюшоном на голове. Её ноги были обуты в узкие жёсткие сапоги из белой кожи. Её лицо было уже, чем у дочери, челюсти плотно сжаты, и она опиралась на гладкую трость из белого металла. К толстому чёрному кожаному ремню, опоясывавшему её тонкую талию, был прикреплён какой-то медицинский пакет. Позади, возвышаясь над ними, стоял турианец. Его пластины были темнее и толще, чем у Гарруса, а поза – почти напряжённой. Левый глаз был заменён кибернетическим имплантом, который спускался до середины щеки, а его доспехи были почти такими же, как у Гарруса, – чёрными, синими и серебристыми. На шее у него висел ало-чёрный генеральский аксельбант Ранга Автарха, а на нагруднике доспехов мерцали четыре алые линии, заканчивающиеся острыми, похожими на когти символами – по одному за каждую награду Благосклонность Примарха, одну из высших наград в Иерархии. Регилус Вакариан скрестил руки на груди, остановившись перед сыном, а его жена и дочь остановились на шаг позади. Гаррус сделал что-то вроде полушага и скрестил одну руку перед собой, склонив голову. – Сир, добро пожаловать. Я рад, что вы все добрались. Надеюсь, поездка была... комфортной? Катер новый. Турианец постарше резко кивнул, медленно подергивая нижней челюстью. – По большей части да, Гаррус. Среди пиратов было некоторое оживление, которое наш эскорт быстро погасил. Катер это недавнее приобретение, яхта, на мой вкус, была слишком вычурной. Я пожертвовал ее Фонду Помощи Нуждающимся. – Единственный серый глаз скользнул по Теланье. - Ты еще не представил свою спутницу, сынок. Гаррус нервно кашлянул. – Я... Теланья нахмурилась и поклонилась, как это принято у азари. – Генерал, меня зовут Теланья, дочь Насан, не принадлежащая ни к одному клану. Я Офицер Специального Реагирования СБЦ и связь-партнер Гарруса. Я рада познакомиться с вами и вашей семьёй. Регилус улыбнулся по-туриански. – Спасибо. Я отец Гарруса, Регилус. Это моя супруга Митисия и моя дочь Солана. До недавнего времени Гаррус не вдавался в подробности ваших отношений. Солана рассмеялась. – О, духи, начинается. Гаррус вздохнул. – Давайте сначала отвезём вас в отель, сир. Там будет удобнее обсуждать дела, чем посреди доков. Старший Вакариан хмыкнул и нырнул обратно в корабль. Вышел он с двумя тяжёлыми чёрными пластиковыми чемаданами, один из которых протянул Гаррусу. Группа без проблем прошла через сканеры на таможне, хотя Регилусу пришлось сдать пистолет. Они сели в аэромобиль, и мать Гарруса весело щёлкнула мандибулами. – Тебе удалось раздобыть очень хорошую машину, Гаррус. Полагаю, вы с Синой Теланьей добились некоторого финансового успеха? Гаррус закашлялся, когда машина тронулась с места. – Кое-какого. Нас обоих повысили в СБЦ: меня до Старшего Детектива, а её до Офицера, и мы получили довольно крупную денежную премию от Совета за поимку Сарена и Бенезии, а также медали и гражданство в Альянсе Систем. Голос Регилуса звучал сухо. – Люди придумывают самые нелепые награды. Я даже не понимаю, зачем они вообще это сделали. Что дальше, бесплатная лево-кухня на всю жизнь? Теланья спокойно вела машину, поднимаясь над основной полосой движения. – Азари и кварианка смогли воспользоваться своим гражданством и вступить в вооруженные силы Альянса Систем. Теперь они служат офицерами вместе с Майором Шепард. – Она пожала плечами. – Среди азари такое гражданство ценится очень высоко. Азари испытывают некоторые трудности при перемещении в человеческое пространстве и обратно без гражданства, и многие молодые азари любят экспериментировать. Солана поморщилась. – Это немного... экстремально, не так ли? Теланья фыркнула. – Я не в восторге от некоторых поступков моего народа. Я почти не общаюсь с ними после нескольких неприятных случаев в юности. В её голосе слышалась лишь лёгкая дрожь, и Гаррус взял её за свободную руку и сжал её. Регилус прищурился. – Я подозреваю, что этот опыт отчасти стал причиной того, что вы присоединились к СБЦ? Она пожала плечами. – Без обид, Генерал, но это не та тема, на которую мне хотелось бы говорить. Скажем так: я считаю, что, в отличие от турианцев, у азари нет чёткого понимания приоритетов. Регилус на секунду замолчал, а затем хрипло рассмеялся. – Мне нравится её способность к язвительной недосказанности, Гаррус. Гаррус лишь щёлкнул мандибулами, когда аэромобиль плавно опустился на посадочную платформу Картаан Экспевия – турианского отеля в верхних кварталах Китои, недалеко от входа в Президиум. – Поскольку наша квартира не очень большая, я подумал, что вы не захотите спать на диване, сир, поэтому мы нашли для вас лучший отель, какой только смогли. Он всего в двух минутах от нашей квартиры. Аэромобиль приземлился, двери распахнулись, и появились два турианских носильщика в чёрных костюмах, которые вынесли сумки из багажного отделения. Третий турианец в тёмно-зелёном костюме поклонился. – Добро пожаловать, Генерал Вакариан. Картаан рад служить вашей семье. Ваши апартаменты уже готовы, пожалуйста, следуйте за мной. Регилус бросил на Гарруса взгляд, прежде чем взять Митисию за руку и кивнуть в знак приветствия. – Конечно. Гаррус и Теланья шли позади. Теланья тихо болтала с Соланой о разнообразной архитектуре Домов, которые они видели вокруг. – Это так... масштабно. Как вообще можно здесь ориентироваться? Тел мягко улыбнулась. – Большинство аэромобилей оснащены встроенными навигационными устройствами, но, будучи сотрудником СБЦ, ты хорошо знакома с районами, которые патрулируешь. Я три года проработала в доках Китои, занимаясь делами о контрабанде, прежде чем перейти в ФинПреступления. Они вошли в роскошный вестибюль, стуча каблуками по твёрдой плитке, и Регилус повернулся к ней. – Вряд ли это обычный путь для члена Специального Реагирования. Большинство начинают с патрулирования или, как мой сын, со Специальных Расследований – это закалённые в боях сотдаты. Теланья слегка улыбнулась, почти насмешливо. – Да, конечно. Думаю, то, что я выжила во время инцидента Бенезии, в том числе в боях с Цербером и гетами, сражалась с самим Сареном, не говоря уже о том, что я помогла Гаррусу справиться с семьюдесятью гетами, было достаточным доказательством того, что я прекрасно справляюсь в бою. Мать Гарруса хихикнула. – Когтистая. Пожилой турианец весело покачал головой. – Да, это было довольно напыщенно с моей стороны. Я хотел сказать, что обычно в Специальном Реагировании работают те, кто предпочитает стрелять, а не раскрывать преступления. Ваш опыт должен привнести интересные изменения в расстановку акцентов. Гаррус чуть не раздулся от гордости, когда они вошли в лифт. – Так и есть, сир. Если бы она не выявила некоторые нарушения таможенных правил, которые проворачивал этот ублюдок Салеон, мы бы никогда не узнали о его корабле и не смогли бы его выследить. Ещё до этого она помогала Шепард в расследовании, связанном с Сареном. Пожилой турианец кивнул. – Я... Он сделал паузу. – Я не сказал этого должным образом, Гаррус, но я очень горжусь тем, как ты держался на протяжении всего этого печального эпизода. Гаррус вздохнул. – Если не считать ухода из СБЦ. Наступила тишина, а затем Регилус покачал головой. – Нет. Поразмыслив, я решил, что ты сделал именно то, что должен был сделать. Долг есть долг, и он ни перед чем не преклоняется. Но я ошибался, не понимая, что ты должен ставить свой долг перед Законом выше долга перед СБЦ или даже перед Иерархией. – Ты не мог в здравом уме позволить Сарену опорочить честь Иерархии, но твой долг перед СБЦ не позволил тебе остановить его. В любом столкновении между долгом перед организацией и долгом перед расой должен преобладать последний... и я в своей слепоте забыл об этом. Ты сделал правильный выбор. Гаррус широко раскрыл глаза, а его отец продолжил: – Сарен был не просто преступником. Он был воплощением бесчестья, пренебрежения долгом и самопожертвования. Слишком многие молодые турианцы в колониях, не получавшие наставлений от Клана или Семьи, видели в нём героя. Но он им не был. В юности он был прагматичным и холодным, а со временем стал озлобленным и полным ненависти. Лифт открылся в просторном коридоре, и они последовали за молчаливым турианским проводником. – Но больше всего Сарен нарушил всё, что значило быть турианцем. Их проводник пробормотал: – Он предал Принципы. Затем он вздохнул: – Прошу прощения, Генерал, за моё... Регилус отмахнулся. – Ты прав, юный Коготь. Он осквернил Принципы. Он отвернулся от расы и замыслил поставить свои взгляды и идеи выше всех остальных. Даже батарианцы не настолько безумны. То, что ты преследовал его и помог устранить угрозу, – огромная честь для Семьи, Гаррус. Это будет внесено в списки доблести и воспето будущими поколениями. Если бы ты просто выполнил свой долг и остался в СБЦ, кто знает, что бы произошло? Регилус повернулся к терпеливо ожидавшему гиду. – Полагаю, это наш номер? Гид кивнул и открыл дверь в просторную светлую комнату, отделанную изогнутыми линиями из матовой тёмной стали, оттенённой бледно-серой древесиной деревьев миорт. В дальнюю стену гостиной были встроены большие окна в форме изогнутых треугольников из затемнённого стекла, из которых открывался потрясающий вид на Районы и тьму за ними. Слева располагались две большие спальни, роскошная уборная и ванная комната, а справа – общая обеденная зона с циновками и ковриками, а также жёлоб для камней для глотки и серебристые щипцы для когтей на со вкусом оформленной полке. Плетёные коврики из меха вакара обрамляли центральную зону отдыха, которая сужалась к центру вокруг электронного очага, а на ближайших стенах мерцали тактильные развлекательные экраны. По обе стороны от очага стояли удобные диваны, а в стене под окнами был встроен бар с турианскими напитками и закусками. Гид скрестил руки на груди в знак покорного уважения. – Поздний завтрак будет подан через четыре часа, и мы можем организовать доставку еды в номер или полноценный обед в зале Аккав на первом этаже. Наш духовный дом это Дом Пайя, он находится на пятом этаже. Если у вас есть какие-либо пожелания, ваши ключ-карты от номеров могут служить средством связи с нашей стойкой регистрации. Он протянул Регилусу небольшую стопку карт, оформленных в стильных бело-оранжевых тонах, и снова поклонился, прежде чем уйти. Когда дверь закрылась, мать Гарруса подошла к центральному дивану и устало опустилась на него, откинувшись на подушки. – После всех этих перелётов и пересадок я не очень голодна, так что, может быть, лучше заказать что-нибудь лёгкое, дорогой? Регилус кивнул. – Хорошо. Только помни: если устанешь, дай мне знать. Солана, ты хотела пройтись по магазинам, пока мы здесь? Юная турианка кивнула, и Регилус усмехнулся, протягивая ей кредитный чип. – Избалованный детёныш. Вернись через два часа, не позже. И не... Солана фыркнула. – Не позорь семью, не трать деньги впустую, не веди себя недостойно, не... Её голос затих, когда она вышла за дверь, и спустя долгое мгновение Гаррус усмехнулся. Регилус сердито посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Теланью. – Я прошу прощения за своих детей. Теланья рассмеялась и пересела на диван напротив Митисии. – Гаррус часто меня раздражает, но я всё равно его люблю. Гаррус тоже сел рядом с матерью, а отец остался стоять, глядя вниз. – Да, хорошо. Я не буду сдерживаться, юная леди. Я прекрасно понимаю, что Гаррус, вероятно, тоже вас любит, он не стал бы заявлять о своём намерении обручиться, если бы не был абсолютно уверен. Однако у меня есть сомнения на этот счёт. Я ожидал, что в какой-то момент Гаррус перестанет носиться по всему миру с разными молодыми любовницами и вернётся на Палавен с... ну, честно говоря, с турианкой. Он вздохнул. – Печально, что у моих братьев нет сыновей, а последний мужчина из рода Вакариан, не считая Гарруса, моего кузен – бесчестный глупец, связавший себя узами с работорговцами на Терминусе. Конечно, у нас есть дочери, и если они выйдут замуж, Имя сохранится, но многие всегда будут судить о чести семьи по мужчинам. Имя этой Семьи древнее, и когда-то нас были тысячи, но наши жертвы Иерархии с годами ослабили наши ряды. Я занимаю высокое положение среди нашего народа, и мне хотелось бы думать, что однажды Гаррус тоже займёт высокое положение. Это будет непросто, если у него не будет наследников, которым он передаст Имя, и если он женится на азари. Он серьёзно посмотрел на них обоих. – Мне жаль, что приходится спрашивать об этом, но ты действительно всё обдумал, сын? Чего это будет стоить и тебе, и семье? Гаррус долго молчал, прежде чем вздохнуть. – Да. Я также подумал о том, чего мне будет стоить отказ от этого, сир. Регилус нахмурился, но Гаррус плотно сжал мандибулы и заговорил тихим, но твёрдым голосом. – Я знаю, что не оправдал Семейного Принципа "Долг Превыше Всего, Жертва Без Сожалений". Я был слишком вспыльчив и нетерпелив, чтобы хорошо служить в армии, и я был наивен и глуп, когда дело касалось того, что, по моему мнению, должно быть справедливостью. Он выдохнул. – Я часто ошибался в своих суждениях и не могу сказать, что ожидаю от вас веры в то, что за несколько недель я научился дисциплине или умению принимать решения. Он поднял взгляд на отца. – Но она – это всё, что позволило мне удержаться на краю пропасти, которого я даже не замечал, где я только и делал, что пытался решить все проблемы с помощью оружия. Она заставила меня понять, что долг – это ничто, если у тебя нет причины что-то защищать. Что самопожертвование должно быть чем-то большим, чем просто слова, клятвы или Имя. Голос Регилуса звучал тихо. – Многие в Иерархии не согласятся с твоими словами. Гаррус кивнул. – Да, они так и сделают. Но в этом я не изменился. Я не собираюсь поступаться своей честью, своими убеждениями или тем, кто я есть, чтобы угодить им. Я не могу просто следовать долгу перед идеями и словами, когда есть долг перед чем-то большим. Долг перед партнёром. Честь перед теми, кто спас тебе жизнь. Жертва во имя того, кто пожертвовал гораздо большим. – Он снова опустил взгляд. – И вы даже в самых страшных снах не можете представить, скольким уже пожертвовала и сколько страдала Теланья. Я не оставлю её одну перед лицом этой тьмы. Его отец скрестил руки на груди и сурово и непреклонно посмотрел на Гарруса своим здоровым глазом. – А если это противоречит тому, что лучше для Семьи? Гаррус улыбнулся. – Тогда я последую Принципу. Долг превыше всего, ради неё. Жертва собой без сожалений, ради неё. Теланья почувствовала, как её затрясло. Непреодолимое желание и стремление заслужить одобрение отца передавались через их связь, но Гаррус был готов отказаться от этого – отказаться от своего шанса возвыситься в меритократиин, – если бы ему пришлось выбирать между Семьёй Вакариан и ею. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Регилусом. Всё, что я делаю, – это заставляю его страдать из-за меня. Она изо всех сил старалась говорить ровным голосом. – Генерал Регилус, прошу вас выслушать меня. Не так давно я поставила Гарруса в невыносимое положение. Совет Матриархов, правители народа азари, попросили меня выполнить задание. Это было не то задание, которое я хотела бы – могла бы – выполнить, но только благодаря ему мне разрешили подняться на борт Нормандии, чтобы сражаться рядом с ним. Она сглотнула. – Не доверяя Шепард, скрывая это задание, я чуть не добилась того, что Гарруса вышвырнули бы с корабля. Шепард была в ярости из-за меня и из-за того, что он не рассказал ей о моём задании. Это чуть не разрушило их дружбу – чуть не поставило под угрозу его жизнь. Я чувствовала его страдания, когда ему пришлось выбирать между долгом перед погоней за Сареном, перед Шепард, которая дал ему этот шанс, и долгом перед своим партнёром, который требовал поддерживать её во всём. Регилус и Митисия вздрогнули, а Телания продолжила: – Я поклялась, что больше никогда не поставлю его в такое неловкое положение... и всё же я снова причиняю ему боль. Заставляю его выбирать между желанием угодить отцу – которым он восхищается, которого любит и отчаянно хочет, чтобы тот им гордился, – и мной. Между его долгом и любовью к семье, с одной стороны, и его долгом и любовью ко мне – с другой. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, и посмотрела на Гарруса. – Я снова готова умолять, если потребуется. Гаррус живёт и умирает с мыслью о том, что ты просто... одобрите его. Будете гордиться им. Он терзается из-за того, что его нет рядом, чтобы утешить мать. Он переживает, что недостоин своего Имени. Я не хочу заставлять его выбирать между вами и мной. Это несправедливо по отношению к нему, и... Она покачала головой и вытерла глаза. – Как и в тот день, я не знаю, как доказать вам, что я достойна. Я не какая-нибудь азарийская аристократка, которая повышает его престиж. Я не могу родить ему турианского ребёнка. Я не... Она замолчала, когда Регилус медленно поднял когтистую руку и посмотрел ей в глаза. – Есть те, кто скажет, что мне следовало выбрать более сильную пару, а не ту, что даже в юности была больна. Что мне следовало выбрать кого-то более выносливого, чтобы у нас было больше детей. Что мой долг перед Семьёй должен был стоять выше любви. Но у них не хватит смелости сказать мне это в лицо, потому что я убью их на месте. Казалось, он боролся с чем-то внутри себя, прежде чем заговорить. – Я люблю своего сына. Я горжусь им. Если я не говорил ему об этом, то только из-за своих ошибок, а не из-за его. Он показал всем, что значит самопожертвование: он отказался от своего положения, от надежды на повышение, рискнул своим партнером, чтобы остановить безумца и его сообщницу. Когда мне показали видео той ужасной сцены в фойе, где вы оба были почти мертвы, я заплакал и стал проклинать себя за то, что не сказал сыну, что люблю его. Я молил духов спасти ему жизнь. Глаза Гарруса расширились, и она почувствовала, как в нём бушуют эмоции, но его отец ещё не закончил. – Турианцы – суровый народ, Теланья, потому что всё остальное приносило нам страдания и смерть. Но мой сын доказал свою преданность долгу, свою честь и готовность к самопожертвованию так, как не смог бы я. И вы тоже. Если он выбрал вас, то я, конечно, не стану его останавливать, а те, кто плохо отзывается о его выборе или о вас, могут столкнуться с моими когтями, как если бы они оскорбили мою супругу. Он оглянулся на неё. – Но прежде чем вы это сделаете, вы должны понять, чего ему это будет стоить. Он никогда не поднимется высоко в меритократии. Ему никогда не предложат должность при Примархе или место в Круге Автарха. Найдутся те, кто скажет, что сыну одной из Семей-Основателей не следует даже связываться с азари. Они исключили Генерала Септимуса из рядов примархов и отправили в изгнание на Цитадель из-за его многочисленных связей с супругой, а Адмирала Джалу лишили звания и должности за то, что он обручился с членом Тридцати. Гаррус покачал головой и вздохнул. – Это лишь доказывает, что я никогда не захочу иметь ничего общего с Кругом Первородных. Митисия заговорила тихим голосом. – Каждому из нас отведено лишь немного времени, несколько отрезков жизни, чтобы найти в ней то, чего мы хотим, сын. Как сказал твой отец, если ты выберешь её, мы тебя поддержим. Она лучшая пара, чем многие из мягкотелых падальщиц, что кружат в залах Шпиля, – избалованные глупцы, охваченные яичной горячкой и слепой преданностью чему-то, чего они не понимают. Она улыбнулась. – Но он также прав. Не желай этого в спешке, чтобы потом не пожалеть, иначе это отравит вашу любовь. Её голос звучал грустно, и Регилус зарычал на неё. – Я ни о чём не жалею, Митисия. Его голос был грубым, но в нём слышались вызов и привязанность, которые заставили Теланью слегка улыбнуться. Он повернулся к сыну, который тяжело вздохнул. – Я уже плохой турианец, сир. С таким же успехом я мог бы быть полным неудачником. – Он посмотрел на отца. Вздохнув, Регилус Вакариан прижался лбом ко лбу сына. – Глупый мальчишка. Я всегда рядом с тобой. Если я строг, то только для того, чтобы защитить тебя. Я помню, как ты вылупился и лежал у меня на ладони, такой беззащитный, с большими глазами и крошечными ручками, которые сжимали мой воротник. Я хотел оградить тебя от тьмы галактики, а вместо этого прогнал тебя. Но никогда не сомневайся в том, что я люблю тебя, сынок. Гаррус ничего не сказал, просто взял отца за руки. Митисия встала и положила одну руку на плечо Гарруса, а другую – на плечо Теланьи. – Тебе придётся их простить, дорогая. Мужчины нашего вида любят мелодраму. На этот раз и Гаррус, и Регилус зарычали на неё, а Теланья разразилась нервным смехом облегчения.