Of Sheep and Battle Chicken: And Then There Were None

Автор: Не раз во время выхода ООИБЦ люди писали в комментариях или задавали вопросы о том, сколько раз Шепард металась между тем, чтобы открыться Лиаре, и тем, чтобы разобраться со своими проблемами. Страх открыться кому-то, выразить запутанные и глубоко запрятанные эмоции – это не то, с чем легко справляются те, чья жизнь была сплошным лоскутным одеялом из несчастий и страданий. Отношения Тали и Джокера не могут развиваться сами по себе. Шепард просто помогает. Комиссар Сьюзан – ещё одна представительница Комиссариата. Есть такие, как полковник Дравус, – холодные и настоящие фанатики, люди, которые никогда не верили в человечество, кроме как в его некомпетентность, жадность и ненависть. Такие, как Дравус, не заботятся о последствиях и видят только общую картину. Если кому-то снесут голову, что ж, такова цена прогресса. Есть такие, как Джионг, – встревоженные, несчастные и уставшие, но полные решимости сделать всё возможное, чтобы действия Комиссариата имели смысл. Если кому-то придётся несладко, это прискорбно, но такова природа жизни. Сьюзан придерживается третьей точки зрения. Да, это жёсткая точка зрения, но иногда нельзя поддаваться отчаянию или упускать из виду тот факт, что в жестоком мире требуются жестокие поступки. Сьюзан не испытывает чувства вины и сохраняет надежду не из-за слепой веры или стоической стойкости, а просто потому, что верит в завтрашний день. В то же время она не так охотно подавляет свои эмоции и заботу, если только человек не становится мишенью. ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ВЕРШИНА УСПЕХА "Если бы мне давали кредит каждый раз, когда информация о том, с кем мне предстоит работать, была точной... у меня был бы один кредит." – Сарен Артериус, "Умереть за дело" Полет к Уотсону был довольно коротким и занял примерно день. Шепард провела остаток ночи в одиночестве в своей каюте, напряжённо размышляя о том, как решить проблемы, которые поставил перед ней Джионг. У её команды на Нормандии были проблемы, которые она никогда не решала, и она не могла не задаваться вопросом, насколько эффективнее они могли бы работать, если бы она обратила на них внимание. Но вместо того, чтобы тратить время на размышления о прошлом, она сосредоточилась на том, что происходило здесь и сейчас. Если Президент Виндзор был прав, то она не могла допустить слабых мест в своей команде. И даже если бы это было не так, Лиара заслуживала лучшей жены, чем какой-то озлобленный старый солдат, которой не хватило смелости отвернуться от прошлого. С этой мыслью она уснула в своей каюте. Лиара не пришла сегодня вечером, опасаясь, что это спровоцирует слухи, и Шепард обнаружила, что она спит беспокойно и ей холодно. Она проснулась в неважном настроении, но душ и свежая форма, по крайней мере, успокоили её настолько, что она смогла сосредоточиться. Ей нужно было сделать три дела: поговорить с интендантом о её каюте и звукоизоляции, поговорить с Тали и Джокером о том, в какой они оказались ситуации, а также встретиться с Коулом, Вегой и другими МНС и провести смотр своих морских пехотинцев. К тому времени, как она со всем этим справится, они уже будут на Уотсоне. Большую часть утра Шепард провела, обходя корабль и приводя в порядок свои мысли. Она делала вид, что изучает пространство Казани и знакомится с людьми, находящимися под её командованием, хотя на самом деле она искала своего интенданта, чтобы узнать о статусе её "особого заказа". Вместо того чтобы приказать ВИ выследить этого человека, она решила прогуляться и посмотреть, что можно увидеть. Держать команду в тонусе. Сидеть в БИЦе и смотреть, как мимо проплывают звёзды, было скучно, а Лиара уже несколько часов как исчезла в научной лаборатории. Она чувствовала, как её связь-партнёр наслаждается жизнью, и решила, что если Лиаре весело, то лучше её не трогать. Наблюдать за тем, как она тусуется с другими ботанами, было бы слишком скучно. Столовая была просторной, в ней эмогла разместиться треть экипажа в любое время. На низком потолке располагались тактильные дисплеи для развлечения или отображения состояния корабля. Столы были такими же низкими, как на Нормандии, но стулья были с мягкой обивкой, а не металлическими, а благодаря тому, что на корабле появилась кухня с тремя поварами, можно было забыть о сухих рационах и ужасных боевых пайках. Старший повар, добродушный седовласый чернокожий сержант по имени Джон Картер, пока она быстро позавтракала, расспросил её о предпочтениях в еде и заверил, что кофе не дрянной. – Этот скользкий интендант достал нам три паллета "Веган Голден Браун" и пару банок настоящего Колумбийского с Земли. Но если он закончится, у нас в хранилищах есть флотский пайковый. Даже думать не хочется о том, что бы мы делали без кофе, мэм. Она рассмеялась и, закончив есть, попробовала кофе. Как и было обещано, он оказался очень вкусным, и она взяла чашку с собой, продолжая свой путь. Жилые помещения были разделены на ряды криогенных гробов для самых младших по званию и небольшие каюты на шесть человек для младших МНС и старших техников. Как обычно, комнаты были разделены по половому признаку. Всё было аккуратно разложено по местам, и если она и увидела несколько откровенных фотографий на некоторых шкафчиках в мужских общих спальнях, то не стала поднимать шум. Однако, когда она увидела фотографию, которая, судя по всему, был создана с помощью цифровой обработки и изображала её в очень необычной позе и практически без одежды, она подозвала к себе старшего МНС палубы, бородатого Старшину по имени МакАллистер. – Шеф, я не собираюсь надирать кому-то задницу из-за этой фотографии, если она исчезнет, а человек, который её разместил, к следующему моему обходу вспомнит, что неприемлемо на борту корабля Альянса Систем. Увидев эту штуку, Шеф схватился за голову и со смущённым видом сорвал её со шкафчика. – Мне очень жаль, мэм. Скорее всего, это дело рук Ласкинса. Мне нужен был доброволец, чтобы почистить ангарный отсек зубной щёткой, и теперь он у меня есть. Больше такого не повторится, мэм. Она улыбнулась и кивнула. – Хорошо. Мне всё равно, есть ли у парней их порнуха, но есть чёртвы границы, Шеф. Это касается и двух азари, которые у нас на борту, – я не хочу слышать никаких историй о том, как они через койку проложили себе путь в команду ИЛИ подвергаются домогательствам. Он кашлянул. – Да, мэм. Я, э-э, я поговорю об этом с Мастер-Шефом Гинзбургом. Она снова улыбнулась. – Хорошо. Каюты выглядят опрятно, Шеф. Продолжайте в том же духе и передайте команде, что я довольна. В зоне для тренировок несколько морских пехотинцев занимались кардио, а отвратительно подтянутый Эмилио Вега качал железо. Она помахала ему и пошла дальше. В конце концов, шансы найти Далласа в спортзале были равны нулю. В конце концов она нашла его в кают-компании. Там после вахты отдыхало несколько моряков, которые вскочили по стойке «смирно», когда она вошла. – Отставить. Вы отдыхаете, так что расслабьтесь. Она улыбнулась в ответ на их ухмылки и прошла в дальний конец кают-компании, туда, где интендант Даллас откинулся на спинку стула. Она кашлянула, и он оторвал взгляд от планшета в руке и посмотрел ей в глаза. – Вам что-то нужно, мэм? Она кивнула. – Пока мы летим к Уотсону, мне нужно обсудить с вами кое-что. Ваш кабинет находится на этой палубе, верно? Он убрал планшет и кивнул, повернувшись к весьма сверхразвитой местами блондинке, сидевшей рядом с ним. – Шера, убедись, что мы внесём эти замены в систему до середины смены. Я буду в Снабжении, если понадоблюсь. Он поднялся на ноги, откинул волосы назад и склонил голову. – Пожалуйста, следуйте за мной, мэм. Путь до его кабинета был недолгим, а сам кабинет был небольшим и в основном состоял из множества сенсорных экранов, установленных на стойке. Он указал на один из простых стульев в углу и сел за свой узкий стол. – Я никогда раньше не занимался отслеживанием деталей и цепочек поставок для тяжёлого крейсера, Майор. Я всё ещё пытаюсь наверстать упущенное в некоторых аспектах. Она махнула рукой и села. – Всё в порядке. Я хочу кое-что прояснить. Джионг, без сомнения, уже говорил с вами. Он вздрогнул. – Ах... да, Майор, говорил. Очень ясно. Она наклонилась вперёд. – Хорошо. Мне нравится ясность. А ещё больше мне нравится прямота, потому что я не очень люблю витиеватые выражения и скрытые смыслы. Вы неглупый человек, так что мне не придётся объяснять вам всё по нескольку раз. Вы предоставите мне наилучшие логистические услуги, какие только сможете. Вы приложите все усилия, чтобы освоить эту систему, обеспечить безопасность моих морских пехотинцев и вооружить их так, чтобы они не были расстреляны в клочья из-за того, что АС выкидывает деньги на тактильное искусство, ебучие фонтаны с шариками или чёртов дом престарелых вместо того, чтобы финансировать армию. Она откинулась на спинку стула. – Мне плевать, через что вам пришлось пройти, Даллас. У меня нет времени на жалость – ни к себе, ни к кому-либо другому. Пока вы даёте мне то, что мне нужно, когда мне это нужно, мне всё равно, даже если эти глупые шлюхи из вашего отдела будут сосать ваш хер до тех пор, пока он не отвалится. Но если вы хоть раз облажаетесь или не выполните мои требования, вам не поздоровится. И если вы каким-либо образом подвергнете опасности мой корабль, мою миссию, моих морских пехотинцев или, чёрт возьми, моих офицеров? Я напомню вам, почему меня называют Мясником. Она скрестила руки на груди. – Надеюсь, мы друг друга правильно поняли? Он судорожно выдохнул, широко раскрыв глаза. – Д-да, мэм. Совершенно правильно. Она широко улыбнулась. – Хорошо! Теперь мне не придётся думать, как вас убить. Она сделала паузу. – Мне бы не пришлось этого делать, если бы вы пошевилили своей задницей, Даллас. Вы уже давно в свободном полёте, а я не терплю людей, которые не прилагают усилий. Он долго смотрел на неё, а потом пожал плечами. – При всём уважении... Я не вы, мэм. Было время, когда я выкладывался по полной, мэм. И не получил за это ни хрена. Одно дело – говорить мне: "Не проебись“. Я это понимаю. Это справедливо. Но мы с вами оба знаем, что моя карьера ни к чему не приведёт. Я хочу пережить последние три года своей службы, не будучи застреленным в сражении с гетами или кем-то ещё, не будучи взорванным, съеденным червями, убитым батарианами или кем похуже. Он возился с планшетом на столе, не поднимая на неё глаз. – Слава – это не то, чем её пытаются представить. Она вздохнула. – Возможно, нет, Лейтенант. Думаю, я могу сказать, что знаю это гораздо лучше вас. Она смягчила тон. – Но мне нужна поддержка, чтобы всё получилось. Впереди нас ждёт дерьмо, к которому ни АС, ни расы Цитадели не готовы. Большая война. Он нахмурился. – Против гетов? Она ничего не ответила, а просто продолжила: – Независимо от того, кто наш враг, меня так жёстко прогнали наверх, чтобы я подготовилась. Вот почему выбрали вас. Есть вещи, которые АС не одобряет, но которые мне нужны для выполнения работы. Если бы я пошла против Сарена с обычным оружием и в обычной броне, он бы пристрелил нас секунд за десять. Он кивнул. – Я многое сделал для... э-э... неофициального повышения оснащения наших ребят в поле, мэм. Я не буду спорить, но это не то, что я могу сделать без денег. Она кивнула. – Я уже обо всём позаботилась. Когда придёт время, вы получите то, что понадобится. Она нахмурилась. – Главная причина, по которой я здесь, помимо напоминания вам о вашей работе, – это желание узнать о другом оборудовании, которое мне нужно, и я попросила Джионга сообщить вам об этом. Он кивнул. – Комиссар сообщил мне, что вы просили. Это было непросто, но я справился. Полагаю, вам нужен отдельное медицинское обслуживпние в вашей каюте и защита от жучков и шпионских лучей? Она чуть было не сказала что-то, но остановилась. Она даже не думала, что кто-то может прослушивать её каюту. Ей следовало об этом подумать, и это был хороший способ не объяснять, что ей нужно оборудование, потому что её сексуальные эскапады с Лиарой иногда заканчивались слишком большим количеством крови. – Скажем так: команде не нужно видеть меня подстреляной от и до. Это плохо сказывается на моральном духе, а меня часто разрывало на части во время боя. Я видела, как на команду Нормандии подействовало то, что я была на волосок от смерти. Что касается жучков, то да. У меня... проблема с разговорами во сне, а сейчас я работаю с большим количеством конфиденциальной информации. Даллас кивнул и открыл свой стол. – Кинетические звуковые барьеры – хорошая идея, но я также распорядился, чтобы докеры покрыли стены вашей каюты и кабинета звукопоглощающей пеной с добавлением свинца. Он достал что-то из ящика и положил на стол. – У меня есть пять совершенно незаконных звукопоглотителей, которые также служат широкополосными средствами радиоэлектронной борьбы / глушителями сигналов. Единственным источником звука может быть система вентиляции, которую они установили в ваших каютах, и которая выводит воздух наружу, где его всё равно никто не услышит. Установите их в каждом углу комнаты и одну на потолке ближе к центру. – Он откинулся на спинку кресла, пока она убирала их в карман. – С медицинскими системами всё просто, нужно только заказать дубликаты запчастей для медотсека. Их можно установить в шкаф или выдвинуть один из сегментов стены и вставить их туда. Они питаются либо от топливного элемента, либо напрямую от сети. Кто-нибудь из инженеров мог бы подключить их за час или около того. Они лежат в передней каюте снабжения с вашим именем на табличке. – Он постучал по своему омни, и на её омни появилось сообщение с руководством по эксплуатации. – Простое управление. Простые регенераторы магких и костных тканей и экструдер для медицинских пластырей. Заполните его медигелем и наложите бандаж или пластырь на повреждённый участок. Она улыбнулась. – Хорошая работа. А что с ботом? Он выдохнул. – Медицинского бота с ВИ-управлением найти сложнее. На открытом рынке обычно можно найти только азарийские или саларианские модели, что вызовет подозрения, даже если я буду осторожен. Они недешёвые, и технические банды обычно покупают их, чтобы проводить определённые... незаконные модификации рабов. Она скрестила руки на груди, и взгляд её стал жёстче. Она слишком хорошо это помнила. – Насколько дёшево стоит "недёшево"? Он пожал плечами. – Для базовой диагностики? Полмиллиона кредитов. Лечение травм стоит дороже, а всё, что предназначено для людей, – ещё дороже. Большинство из них рассчитаны на саларианцев или азари. Она вздохнула. Поскольку Чаквас не было на месте, обращение к кому-то другому с просьбой подлатать её и Лиару вызвало бы гораздо больше вопросов, чем обращение к медицинскому боту. Однако полмиллиона кредитов выбили бы из неё всю выплаченную АС задолженность по зарплате. – Мне нужен бот, который может работать с людьми и азари. Я не смогла найти врача с опытом работы с азари, а Лейтенант-Коммандер Т'Сони в прошлом получала серьёзные травмы, так что такая возможность была бы кстати. Она сделала паузу. – Вариант для кварианцев тоже мог бы помочь Тали, но от него мало толку без чистой комнаты. Даллас почесал затылок. – Мэм... не хочу показаться назойливым или параноиком... но, похоже, вы не доверяете врачам, которых нам назначат для заботиться о вас, или, э-э, о инопланетных членам экипажа, которых вы привезли с собой. Шепард слегка улыбнулась, Джионг был прав, этот человек проницателен, просто смотрит не в ту сторону. С другой стороны, кто бы мог подумать, что из всех людей именно ты будешь покупать медицинские оборудование, чтобы скрыть то, чем ты занимаешься в спальне? Она кашлянула. – Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы перечислять все причины... но вы очень близки к истине, Лейтенант. Скажем так: у меня есть враги, и я не позволю им навредить мне или моим друзьям. Многие люди до сих пор придерживаются предрассудков... Он закатил глаза и пробормотал: – Очевидно, они ещё не мутили с азарийскими девчонками. Ей удалось сдержать улыбку, но он всё ещё был погружён в свои мысли. Через мгновение он взял со стола тактильный экран и начал что-то на нём набирать. – Возможно, я не смогу провернуть это чисто, но есть все шансы, что я смогу раздобыть какое-нибудь оборудование из Сирты, которое осталось без внимания. На Новерии всё идёт срочная распродажа, возможно, я даже смогу заполучить его... Он прервался, чтобы снова постучать по экрану и нахмуриться. – На Арктур отправляют хлам Альянса – разбитые танки и кое-какую бронетехнику – для оценки возможности ремонта или утилизации. Думаю, я смогу добавить в манифест нужного вам бота, а затем использовать этот хитрый код, который дал мне Джионг, чтобы заблокировать его при транспортировке, но вам нужно будет отправить кого-то на склад, чтобы забрать его. Она улыбнулась ему. – Вы ведь хороши в этом, не так ли? Я даже не хочу знать, откуда вам известно о доставке груза с Новерии. Просто сделайте это. Сколько это будет стоить? Он откинулся назад и нахально ухмыльнулся. - Это самое замечательное, Майор, насчет что бы быть хорошим в этом деле. С тех пор, как КРН отпинала Сирту по физиономии из-за расследования их связи с Цербером, они больше не разбираются в безопасности баз данных. Дайте мне день или два, и я уверен, что смогу передать медбота на склад вместе с металлоломом за символическую плату местному жителю. Наверное, несколько тысяч кредитов, скажем, десять тысяч. Она постучала по своему омнитулу и перевела эту сумму на счёт корабля, пометив её как "учебные принадлежности", после чего кивнула. – Я перевела эту сумму на счёт корабля. Учебные принадлежности. А что насчёт оружия и брони, о которых я упоминала? Я не готова отдать тебе за них деньги, но какие варианты мы рассматриваем и насколько это осуществимо? Он хмыкнул. – Я всё ещё работаю над этим. Провезти свыше девяноста комплектов брони и целый арсенал оружия не так просто, как играть с декларациями. Мне нужно провести это с помощью... ну, людей, которые не любят привлекать к себе внимание и предпочитают платить наличными. С стрелковым оружием будет проще всего. С лэнс-орудиями и всем, что входит в список запрещённого оружия третьего уровня, будет сложнее всего. Она кивнула. – У вас есть примерно месяц, Лейтенант. Может, чуть больше, в зависимости от того, как долго я пробуду на станции Пиннакл. Боюсь, что после того, как мы отправимся оттуда, ситуация может стать очень напряжённой. Он вздохнул. – Да, мэм. Я займусь этим. О-ИННС-О Пока Шепард разговаривала с Далласом, Лиара сидела в научной лаборатории корабля и мягко улыбалась, просматривая тестовые данные с датчиков Казани и слушая, как один из её техников заканчивает рассказ о своём первом путешествии к внесолнечному звездному телу. Её команда состояла из трёх рядовых – все они были молодыми мужчинами – и двух старших техников, обе женщины. У каждого из них была своя научная специализация, и все они работали вместе, чтобы удовлетворить различные научные потребности Казани и обеспечить её сенсорами. Джейсон Моррис занимался астрофизикой и отвечал за зондирование и сканирование систем. Крис Джонсон специализировался на анализе частиц и вместе с Дейдре Скотт проводил большую часть времени, интерпретируя показания датчиков в локальной области. Винсент Мейдел занимался сверхсветовыми выбросами и работал в паре с Лизой Грэм над датчиками дальнего действия и отслеживанием синего смещения. Таким образом, Лиаре пришлось взять на себя те области, для которых у них не было персонала, в основном наземную топографию, геологический анализ и метеорологию, на случай, если войскам понадобится высадиться на планете. Большую часть утра она провела, изучая датчики и дисплеи на мостике. Это был большой объём информации, который нужно было обработать за один раз, но Лиара чувствовала себя воодушевлённой. Она снова сосредоточилась на науке и дедукции, анализе и достоверных фактах. Ей не приходилось метаться в бою, разбираться с семейными интригами или сталкиваться с эмоциональными травмами. Это было очищающим и расслабляющим занятием, даже несмотря на то, что нужно было усвоить так много новой информации. К её команде было легко приспособиться. Как и она, они были учёными. Молодые люди были немного застенчивыми, а женщины постарше вели себя почти по-матерински. Она расслабилась и улыбнулась, когда один из тестов датчика завершился без ошибок, и запустила следующий – на этот раз на наличие следов частиц. Лаборатория была небольшим помещением – в три раза просторнее тесного пространства Нормандии, но всё равно не слишком большим. Как и большинство помещений на корабле, здесь был чёрный пол, бледно-белые стены и потолок, покрытым трубами и проводами. Половину комнаты занимали тактильные дисплеи во всю стену, которые можно было разбить на окна масштабирования, поиска в экстранете или телеметрии ретранслятора зонда. Вдоль стен лаборатории по левому и правому борту располагались различные рабочие станции, каждая из которых была подключена к датчикам, системам анализа или исследования. Комнату дополняли стеллажи с портативными сканерами, переносным лабораторным оборудованием и шкафами с химикатами. Она никогда раньше не руководила командой в полевых условиях и была вне себя от волнения из-за того, что ей предстояло командовать незнакомыми людьми, но с мужчинами и женщинами, которые ей подчинялись, было совсем не сложно работать. В их глазах её прошлый опыт в науке и археологии был гораздо более "настоящей" наукой, чем бесконечный мониторинг сканеров, и она поймала себя на том, что улыбается, когда они обсуждают свою работу и интересы. Услышав, как они рассказывают о своей любви к науке и исследованиям, она вспомнила о своей собственной любви к исследованиям, о том, как волнительно находить новые протеанские руины, о том, как удивительно узнавать что-то новое из реликвий прошлого. Весь последний час она вела бессвязную, неорганизованную беседу со своей научной группой о прошлых исследованиях, уделяя лишь поверхностное внимание скучным тестам датчиков, которые автоматически проводил виртуальный интеллект. Лиара как раз начала рассказывать о своей работе на первом крупном месте раскопок, куда её пригласили, когда в дверь вежливо постучали. Она подняла глаза, когда в дверном проёме показалась стройная фигура Комиссара в чёрном плаще. Лиаре потребовалось немало времени, чтобы узнать в этой женщине Сьюзан, Комиссара, которая допрашивала её в больничной палате на Новерии. Как и тогда, звонкий, весёлый голос Комиссара и сияющие пепельные волосы контрастировали с мрачными линиями её шинели и алым поясом на узкой талии. – Доброе утро, учёные типы. Суровые черты лица Винсента Мейдела смягчились. – ...учёные типы? Вы же не можете быть Комиссаром. Он зашипел, когда его товарищ по команде ткнул его локтем, и на его лице отразилось изумление. Сьюзан рассмеялась и откинула волосы с лица. – Мы не все мрачные и роковые, мистер Мейдел. Если только мы не останемся без утренних пончиков или кто-нибудь сделает какую-нибудь глупость, например, не подделает результаты тестов, чтобы получить грант от Национального Научного Фонда. Молодой человек побледнел и сглотнул, а Сьюзан улыбнулась ещё шире. – Не волнуйтесь. На самом деле я здесь, чтобы поговорить с Леди Лиарой. Лиаре удалось сохранить невозмутимое выражение лица. – Полагаю, это продолжение нашего разговора на Новерии? Сьюзан сделала жест, призывающий к тишине. – О нет, нет, нет. Я имею в виду, вы были... ну. То, что произошло с биотикой, было действительно страшно. Я бы не хотела повторения. Нет, нам – ну, мне – просто нужно поговорить о некоторых вещах, связанных с протоколом. Ничего серьёзного. Вы в мгновение ока вернётесь сюда к своим умникам. – Она демонстративно огляделась вокруг, рассматривая яркими глазами оборудование и загадочные дисплеи. Лиара вздохнула. Она вкратце поговорила Шепард о её встрече с Джионгом и почувствовала, какие бурные эмоции охватили Шепард во время и после встречи. Похоже, теперь настала её очередь. Повернувшись к своей команде, она сохранила невозмутимое выражение лица. – Похоже, наше время для воспоминаний подошло к концу. Я вернусь, когда смогу, а вы продолжайте тестировать датчики. Будет очень здорово, если вы также позаботитесь о том, чтобы у меня была вся необходимая документация для дежурства. Шеф Дейдре Скотт кивнула, и её седеющие волосы качнулись в такт движению головы. – Да, мэм. Мы всё подготовим. Лиара встала, аккуратно положив на стол свой планшет. – Боюсь, у научного офицера на этом корабле нет собственного кабинета... где мы можем поговорить? Сьюзан поклонилась тем самым идеальным взарийским поклоном, который она использовала на Новерии. – Пожалуйста, следуйте за мной, Леди Лиара. Азари так и сделала, позволив отвести себя по коридору к лифту и спуститься на полупустую шестую палубу. Когда они вышли, с рядов растений и лотков с водорослями, выращенными на гидропонике, капала вода. Сьюзан повела её к дальней переборке, в тусклом свете стеллажи с припасами отбрасывали длинные тени, а тишину палубы едва нарушал гул двигателей корабля. Подойдя к стопке тяжёлых ящиков с надписью "Припасы, Выживание", Комиссар активировала свой омни. Обшивка стены рядом с ящиками плавно разделилась, открыв небольшой коридор с резиновым полом длиной около шести метров и четырьмя дверями по всей длине. Коридор заканчивался круглой комнатой, в задней стене которой виднелись две камеры с энергетическим полем. Лиара посмотрела вперёд и скрестила руки на груди, незаметно проверяя, плотно ли прилегает нейронный фиксатор к её предплечью. – Не думаю, что это место обозначено на схеме корабля. Сьюзан прошла вперёд, остановилась, чтобы открыть одну из боковых дверей, и жестом пригласила её войти. – Ну, вообще-то нет, но для вас это Комиссариат. Тайные домики на деревьях, кольца с шифрами, тайные рукопожатия. Как будто основатели застряли в старых шпионских фильмах. В общем, проходите. Это просто моя каюта, а не камера. Комната, в которую вошла Лиара, представляла собой крошечный тесный куб. У одной стены стояла узкая и жёсткая кровать с тускло-серыми простынями, а в изножье кровати располагался невысокий шкаф. Напротив кровати стоял маленький письменный стол, небольшая полка, заставленная бумажными руководствами старого образца, и небольшая стойка для оружия, на которой лежало несколько нейронных булав и что-то похожее на снайперскую винтовку. Собственная каюта Лиары была в три раза больше. Она нахмурилась, глядя на тесное пространство, затем огляделась и наконец решила сесть на единственный стул. – Здесь довольно тесно. Сьюзан села на кровать и надула губы, чем чуть не рассмешила Лиару. – Извините, у Комиссара не так много места. Здесь только я, Альфред и два улана, так что, думаю, нам не нужно много места. А я так занята, что обычно просто вырубаюсь. Лиара осторожно села, стараясь сохранять самообладание. – Что это за место – я имею в виду весь этот потайной отсек – и зачем вам понадобилось со мной разговаривать? Сьюзан сложила руки вместе. – Это наше убежище, Леди Лиара. На больших кораблях всегда есть такой отсек. Там есть небольшой карцер, кое-какое оборудование для работы с людьми, у которых проблемы с подчинением, и эти крошечные спаленки. Там только один туалет и один душ, а это значит, что вся горячая вода закончится, если я встану последней. Она достала термос с полки, встроенной в кровать, открутила крышку и налила ледяную воду в две маленькие чашки, стоявшие на верхней полке шкафчика. – Это просто вода, на случай, если у вас снова пересохнет в горле. Не то чтобы мне не помешал настоящий напиток, но это против правил. На самом деле почти всё против правил. Это немного раздражает. Она улыбнулась, но Лиара не успокоилась, даже когда взяла чашку. – Я не могу не отметить, что вы не ответили на мой второй вопрос, Комиссар Сьюзан, о том, почему я здесь. Улыбка женщины слегка померкла. – Вы здесь из-за проверки ПРАЙД. Помните, как вы отвечали на вопросы Комиссара Джионга на Арктуре после оценки ваших навыков? Лиара кивнула. – Да. Боюсь, он был недоволен моими ответами. Я понимаю, что Альянс Систем важен для людей, и теперь, когда я стала гражданкой, мне тоже важно его поддерживать. Но я... не уверена, что готова делать это безоговорочно. Я предана Саре... Сьюзан кивнула. – И никто, даже Комиссариат, не может винить вас за это, Леди Лиара. Я знаю, что, с вашей точки зрения, мы, вероятно, упустили момент, когда дело касалось Шепард, учитывая её молодость и прошлое. Я уверена, что из-за этого вам трудно видеть Альянс в хорошем свете. Лиара вздохнула. – Дело не только в этом, Комиссар. Если мы говорим просто о верности и долге, то Альянс Систем, по крайней мере, уважает жертвы Шепард, хотя и запоздало. Одного этого достаточно, чтобы заслужить мою благодарность и уважение. В данный момент я, безусловно, поставила бы их интересы выше интересов моего собственного народа. В ее голосе появилась горечь. – Похоже, даже убийство собственной матери или то, что я чуть не погибла от её рук, недостаточно для того, чтобы матриархат или бесклановые признали меня невиновной. Лиара уставилась на свои руки, лежащие на коленях. – Если я и не испытываю того восхищения, с которым многие люди относятся к Альянсу... то, по крайней мере, поверьте мне, когда я говорю, что долг Сары перед ним связывает меня не менее крепко. Сьюзан кивнула. – Именно это Альфред и понял из нашего разговора. Выражение её лица стало серьёзным, а дерзкие губы опустились, из-за чего её лицо, похожее на личико эльфа, стало печальным. – Но он также понял, что вы серьёзно пострадали, мэм. Психологически и эмоционально. Это повод для беспокойства. Лиара стиснула зубы, чувствуя, как к её гребню приливает кровь от смеси смущения и гнева. – Я достаточно уравновешена, чтобы выполнять свои обязанности и не представлять угрозы для целей Альянса. Сьюзан покачала головой. – Мы это знаем. Казалось, она с трудом сдерживает эмоции, прежде чем продолжить. В её голосе слышалось приглушённое раздражение. – Леди Лиара, я могу с абсолютной откровенностью сказать, что ни я, ни Альфред не думаем о вас плохо. Ваша смелость в той ужасной ситуации с вашей матерью, ваша способность справиться с изоляцией и ваша отвага – всё это было упомянуто в отчёте. Она сделала глоток воды. – И ему, и мне пришлось очень постараться, чтобы получить эту должность, и хотя я не скажу, что вы были главной причиной этого, вы определённо сыграли свою роль. После того как вас преследовали, с вами плохо обращались и вы были отстранены от дел своими же людьми и семьёй, вы не заслуживаете такого отношения здесь, и, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что я здесь не для того, чтобы допрашивать вас. Лиара скрестила руки на груди и сурово посмотрела на неё. – Как и в нашем разговоре о Новерии, Комиссар, здесь больше недосказанного, чем сказанного открыто. Если я поверю в то, что вы не против моих отношений с Сарой, то почему вы беспокоитесь о моей психической стабильности? Она вздохнула. – Полагаю, это справедливый вопрос. В конце концов, Комиссариат не славится своим состраданием и любезностью. Сьюзан непонимающе посмотрела на Лиару. – Суровая правда заключается в том, что Шепард скоро столкнётся с огромным стрессом. Несмотря на то, что за последние несколько месяцев она сильно изменилась, вы – единственная, на кого она может положиться. Не будет преувеличением сказать, что, если с вами что-то случится, Шепард просто развалится на части. Возможно, она даже покончит с собой. Лиара вздрогнула, но приятный голос Комиссара продолжил: – Ей всю жизнь причиняли боль. И вам тоже во многих смыслах. И ни у одного из вас нет никого, кто позаботился бы о том, чтобы с вами обоими всё было в порядке. Лиара нахмурилась. – Моя айтнтар... Сьюзан слабо улыбнулась. – Её здесь нет, а если бы и была, я не уверена, что она смогла бы вам помочь. В больничной палате, где вы восстанавливались, у вас не было возможности уединиться. Мы слышали всю историю, которую она вам рассказала. Она терзается чувством вины и стыда по многим причинам, и она не появлялась в вашей жизни целую вечность. Судя по тому, что мы о ней знаем, она ещё хуже вас умеет подавлять и отрицать горе и утрату. Но, честно говоря, она нас не волнует. Она отхлебнула воды из своей чашки. – Хотя я согласна с тем, что в каком-то смысле ваш отец – и Дэвид Андерсон, и, возможно, некоторые другие – могут быть источником утешения и поддержки, никто из них не является профессиональным психологом. У всех них сейчас есть свои проблемы, которые нужно решать. Обычное консультирование тоже не поможет, у обычного психолога не хватит опыта, чтобы сделать что-то большее, чем посоветовать вам уволиться из вооруженных сил и провести следующее десятилетие, преодолевая последствия травмы, и это не вариант. Она поставила чашку и грустно улыбнулась. – И вы, и Майор Шепард сейчас психологически истощены, и если одна из вас сломается, то сломается и другая. Шепард – крепкий орешек, который пережил больше, чем большинство людей, и вы сами довольно стойкая, но рано или поздно что-то сломается, и вы обе заплатите за это. В этом и заключается опасность связи, не так ли? Лиара снова вздрогнула, напряжённо размышляя. – Вы считаете меня обузой. Сьюзан покачала головой и даже нахмурилась. – Нет. Я так не считаю. Немного доверьтесь мне. Если бы вы были обузой, Леди Лиара, вы бы уже догадались, как отреагировал бы Комиссариат. Она смягчила тон. – Я... если уж на то пошло, я невероятно вам завидую. Люди недооценивают силу любви, способность быть единым целым с другим человеком. Меня всегда восхищало то, как много сил ваш народ черпает друг в друге. Вы не несёте ответственности за то, что любите Шепард, даже если это несколько противоречит определённым нормам поведения. Она скрестила ноги и положила руки на колено. – Но вы представляете для неё опасность, если не разберётесь со своими проблемами, Леди Лиара. Шепард не справится в одиночку. Ей нужно решить проблемы, которые тянутся из прошлого и с которыми вы все слишком хорошо знакомы. Возможно, она не справится с вашими проблемами вдобавок к своим. Вчера вечером они с Комиссаром Джионгом много говорили о вашем нынешнем душевном состоянии... и решили, что я поговорю с вами и буду работать с вами, чтобы понять, как мы можем помочь вам двигаться дальше. Лиара покачала головой. – Боюсь, всё не так просто, Комиссар. Мне... нужно многое обдумать, это правда. Она надолго замолчала, размышляя. – Я не против... помощи, как вы выразились, хотя я не знакома с методами, которые вы используете. Я не знаю, сколько моих проблем связано с моими собственными недостатками... или даже с тем, что я чувствую в некоторые дни. Сьюзан склонила голову набок. – Чувство вины. Боль. Гнев. Насколько сильно вы ненавидите свою мать за то, что она сделала... и насколько сильно вы ненавидите её за то, что она не замечала, как сильно вас ранило её неодобрение в детстве? Интересно, насколько сильно вы злитесь на Совет Матриархов? На свою семью? На своих сверстников в Университете Серрайса? Насколько сильно вы чувствуете вину? Лиара почувствовала, как сжимаются её кулаки, пока Сьюзан говорила, не останавливаясь. – Есть ещё кое-что, из-за чего вы, наверное, до сих пор переживаете. Мы записали много того, что происходило на Нормандии. Я имею в виду, помимо постельных утех. Довольно резкие обвинения мистера Данна в том, что вы использовали Шепард, очень сильно вас расстроили, почти так же сильно, как мои слова. Шепард вмешалась в тот разговор... но я думаю, что вы, вероятно, и сами задавались этим вопросом. Она наклонилась вперёд. – Этот вопрос будет возникать снова и снова, вы же знаете. То, что причиняет боль вам, причиняет боль ей. То, что заставляет вас отчаиваться или плакать, ранит её как нож. Вы не можете позволить себе быть слабой, Леди Лиара, или вяло плыть по течению, иначе в конце концов вы станете обузой. Лиара заставила себя расслабить руки. – Я не могу измениться в одночасье. Я... я... – Она замолчала, прикусив губу и удивляясь, почему ей так хочется заплакать. – Я делаю всё, что в моих силах, чтобы быть рядом с ней. Чтобы слушать, когда ей нужно... выговориться. Чтобы быть оптимистичной и напоминать ей, что мы движемся вперёд. Чтобы стараться изо всех сил, используя своё положение, чтобы показать, что я её поддерживаю. И всё же, когда рядом другие, мне приходится притворяться, что я для неё всего лишь друг. Знать, что её лидеры по-прежнему будут использовать её как инструмент. Она посмотрела на Сьюзан. – Вам, должно быть, легко, с вашим чувством долга и целеустремлённостью, подавлять беспокойство, если вы действительно достаточно хороши. Вам не нужно лежать без сна по ночам, ломая голову над тем, как скрыть, что твоё тело болит, а душа плачет, потому что кому-то нужно, чтобы ты была сильной. Сьюзан покачала головой. – Нет, я не могу сказать, что у меня есть эта проблема. Моё Кондиционирование не позволяет мне даже признать, что я кого-то люблю. – Её голос звучал ровно, почти жёстко. – Поэтому, когда я говорю, что пришла помочь вам, пожалуйста, не сравнивайте то, через что проходите вы, с тем, через что прохожу я, Леди Лиара. Как я уже сказала, я вам завидую. У меня никогда не будет возможности сказать о своих чувствах тому, кто мне дорог, и тем более беспокоиться о том, достаточно ли я хороша. Лиара поморщилась. – Кондиционировпние... Сьюзан кивнула, и на её лице снова появилась улыбка, но на этот раз она была саркастичной и насмешливой. – Да. Комиссары ограничены ментальными блоками, промыванием мозгов и кибернетикой, которые заставляют их всегда поддерживать АС и подавлять угрозы в его адрес. Мы не можем это контролировать. Часть меня здесь, потому что кто-то очень... Она дёрнулась, стиснула зубы и выдохнула, её руки дрожали. – ... очень... очень... важный... для меня... Её голос стал спокойнее. – ... попросил меня. Попросил поговорить с вами. Предложить свою помощь. Выслушать и дать совет, если смогу. Я не хочу подвести этого человека так же, как вы не хотите подвести Шепард. Но отчасти я делаю это потому, что если вы стабильны, то стабильна и Шепард. А если Шепард стабильна, то у АС есть ещё одно оружие в арсенале. Лиара кивнула. – Простите... – она остановилась, увидев поднятую руку Сьюзан. – Леди Лиара, не стоит печалиться или жалеть меня. Моя жизнь и свобода воли – это жертва, да, но я бы с радостью её принесла, даже если бы у меня был выбор. Единственное отличие моего детства от детства Шепард в том, что мне в позвоночник вживили изящный интерфейсный чип для доведения меня до оргазма от порки и избиений, которые я принимала и которые я устраивала кому-то, и вместо того, чтобы попасть в банду, я попала в Комиссариат. Глаза Лиары расширились от ужаса, но Сьюзан продолжила: – Люди всегда в шоке от того, что я весёлая... но я каждый день говорю себе, что у меня есть все основания для радости. Я защищаю невинных. Я наказываю виновных. Я останавливаю тех, кто собирается совершить злодеяние, одним лишь страхом. Я забиваю в кровавую кашу тех, кто издевается над маленькими девочками, а потом пью мартини, пока они горят. Она пожала плечами. – Я говорю себе, даже если не могу произнести это вслух или сделать что-то, что я знаю, кому-то есть до меня дело. Я не марионетка. Я – жертва, а суть этого в том, что ты отказываешься от чего-то, чтобы получить что-то более ценное. Сьюзан снова улыбнулась и выдохнула. – Каждый день – это благословение, которое я получаю, потому что не позволяю прошлому диктовать мне, каким будет моё будущее. Я жертвую собой ради людей Альянса, потому что какими бы глупыми, эгоистичными или недалёкими они ни были, какими бы фанатичными или слепыми к окружающей их галактике они ни были – они всего лишь люди. Мы страдаем, чтобы другие могли жить спокойно. И хотя я знаю, что у меня есть кондиционирование... Я бы сделала это, даже если бы не была такой. Она постучала по поясу, обхватывавшему её тонкую талию. – Я не могу изменить то, кем я являюсь, но я могу контролировать то, как я смотрю на окружающий мир. И вы тоже можете. Вы – принцесса Тридцати, независимо от того, нравитесь вы своему народу или нет. Вы выжили в боях, в которых погибло бы много коммандо азари. Вы сразились лицом к лицу со вторым по силе биотиком в галактике, когда не были на 100% в форме, и отправили её в полёт. Она улыбнулась. – Вы сделали это не из-за своей слабости, Леди Лиара. Вы сделали это, потому что вы сильны, когда у вас есть что-то... кто-то... кого нужно защищать. Когда дела пойдут плохо, Шепард будет черпать силы у вас, и вы не можете позволить себе отдавать то, что будет стоить для вас слишком дорогого, иначе однажды это обернётся против вас обеих. Лиара покачала головой. – Разве я не жертвую ради Сары? Разве не поэтому я сижу здесь в форме Альянса Систем, за световые годы от дома? Сьюзан хихикнула. Лиара уставилась на неё, и женщина расхохоталась в голос. – О... ух ты. Леди Лиара, вы хоть представляете, сколько мужчин, женщин, других азари и, возможно, несколько турианцев хотели бы оказаться на вашем месте в плане отношений с Шепард? Как вы думаете, она была бы счастлива, если бы вы причинили себе вред ради неё? Вы правда думаете, что Шепард пожертвует вами ради чего бы то ни было? Она покачала головой, всё ещё посмеиваясь. – Главная причина, по которой у Шепард нет идеального рейтинга в ПРАЙД – несмотря на то, что она посвятила всю свою жизнь АС, – в том, что мы знаем, что она связана с вами. Мы бы никогда не поставили её перед выбором между вами и её долгом, потому что она выбрала бы вас. Дело не в этом. Сьюзан развела руками. – Дело в том, что если вы сможете разобраться со своими проблемами, то сможете помочь ей справиться с её проблемами. Чем сильнее станете вы, тем сильнее станет она. Чем быстрее вы залечите раны, которые прошлый год нанёс вашей душе, тем быстрее вы сможете залечить её раны. Она ухмыльнулась. – И я абсолютно уверена, что вы можете стать сильнее, чем сейчас. Лиара вздохнула. – И вы мне в этом поможете? Сьюзан кивнула. – Да, насколько это в моих силах. Я прошла обширную подготовку по психологии азари, особенно по психологии изгоев, как из-за того, что мне обычно поручают работу с азари, гражданами Содружества, так и из-за моего собственного интереса к культуре азари. Я соблюдаю абсолютную конфиденциальность. И хотя я не могу гарантировать, что Комиссариат не прослушивает, скажем, различные жилые помещения или другие зоны корабля, я могу поклясться, что наше маленькое убежище в безопасности. Никто – ни Альфред, ни АС, ни Комиссариат – не услышит, о чём мы с вами говорим. Лиара пристально посмотрела на неё. – Большинство... ментальных исцелений в моей расе происходят через слияние. Сьюзан закатила глаза. – И всё же у вас уровень самоубийств не намного ниже, чем у нас, Леди Лиара. То, что кто-то знает о вас всё, не означает, что он может волшебным образом всё исправить. А многие проблемы требуют, чтобы человек, который с ними сталкивается, пришёл к какому-то выводу, к какому-то осознанию. Вмешиваться в воспоминания так, как это делаете вы, – ну, это неэлегантно. Она по-детски надула губы. – Это просто отстой. Лиара не смогла удержаться от смеха над ее нелепым выражением лица, и при этом на лице Сьюзан появилась улыбка. Маленькая Комиссар вскочила с кровати. – Мы не начнем сегодня. Я полагаю, вы с Майором поговорите об этом наедине. Я хочу, чтобы вы поняли, что я делаю это не только для того, чтобы вы лучше поддерживали Шепард. Альянс также многим вам обязан. Судя по отчётам, вы не раз спасали жизнь Шепард, и без вас геты одержали бы победу в Цитадели. Она открыла дверь, ведущую наружу. – Мы должны помочь вам всем, чем можем. Я отведу вас обратно в научную лабораторию, а потом... потом мы поговорим. Лиара кивнула. – Хорошо. О-ИННС-О Тали нервно стояла за дверью каюты Шепард, сжимая руки и ёрзая ногой по гладкому полу. Весь день она провела в инженерном, проводя различные тесты и устраняя мелкие неполадки, которые люди из-за своей небрежности не считали критическими. На кварианском корабле неэффективность означала медленную смерть, а мелкие неполадки могли в мгновение ока перерасти в опасные для жизни проблемы. Они редко работали – или имели доступ – к совершенно новым кораблям, только что сошедшим со стапелей, на которых ещё не потускнели следы резки и сварки металла. Поэтому некоторые проблемы – плохо закреплённые соединения шлангов, неисправные автоматические выключатели, проводка, которая так и не была должным образом уложена, – были для неё в новинку. Ей было трудно понять, почему люди не обращают внимания на некоторые вещи, руководствуясь принципом "не чини, пока не сломается", который, по её мнению, был отличным способом умереть от удушья тёмной ночью, когда несколько мелких неполадок наслаиваются друг на друга. Конечно, если быть справедливой, то, учитывая, что корабль находился на этапе обкатки, количество обнаруженных ею проблем было на удивление низким. Это только заставило её присмотреться внимательнее. Она неохотно признала, что персонал, работающий под её началом, хорош, возможно, даже лучше, чем собственная техническая команда Нормандии. Большинство из них – молодые мужчины, за которыми присматривают женщины постарше. Она видела такое и в других частях корабля. Мужчины-люди энергичны, импульсивны и дерзки, а женщины властны и более внимательны к деталям. Её помощник инженера, пожилой Лейтенант по имени Кейси Патрик, был очень суетливым и организованным человеком, почти кварианцем по уровню внимания к деталям, и обладал язвительным, резким характером, который во многом напоминал ей об отце, несмотря на его необычный акцент. После утренней смены стало ясно, что мужчине не очень нравится быть её подчинённым. Однако, в отличие от других, он не позволил этому помешать ему выполнять свою работу наилучшим образом и дал ей множество практических советов, не зафиксированных в документах, и подсказок, как упростить задачу. Инженерное пространство на Казани, хоть и более продуманное и мощное, чем на Нормандии, не вызывало такого же благоговейного трепета. Может быть, потому, что ядро, каким бы мощным оно ни было, не занимало почти всё машинное отделение, а может быть, потому, что, в отличие от Нормандии, пространство было ярко освещено и просторно. У неё был свой маленький кабинет, заставленный корабельными дисплеями, чертежами и индикаторами состояния, с крошечным столом, заваленным инженерными руководствами толщиной с её запястье, а также тактильным дисплеем и компьютерной системой, забитыми заявками на мелкий ремонт по всему кораблю. Она быстро разобралась с накопившимися задачами, распределив их между техниками с учётом их предыдущего опыта, и единственное, что сделал помощник инженера, – наорал на первого же, кто отказался чистить гидропонные фильтры. – Это крейсер, а не круизный лайнер, т'пой клоун. Спускайся вниз, б'стро, и почини этот фильтр, п'ка я не засунул твою голову в шкафчик. Тали хихикнула над сильным арктурианским акцентом Кейси и продолжила распределять задания. Она вызвала его к себе в кабинет, чтобы поговорить наедине, после того как инженеры приступили к работе. – Я... всё ещё многому учусь в этой работе. Я ценю вашу помощь, которую вы оказали мне сегодня утром, Лейтенант. Мужчина скрестил свои мощные руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз. – Я делаю это не ради вас, муму. А ради корабля и команды. Я не могу сказать, что взбрело в голову Леди Босс, когда она втянула аас в эту пер'дрягу и назначила Главным, но не мне жаловаться. Он нахмурился. – Мой долг не может заключаться в том, чтобы делать что-то только тогда, когда мне этого хочется или когда мне удобно, в' рно? Она кивнула. – Мои люди относятся к инженерным задачам примерно так же. Они обеспечивают безопасность всех на борту, и к ним нельзя относиться как к чему-то само собой разумеющемуся. Кейси фыркнул в ответ, выпятив массивную челюсть и покачав головой с причудливыми косичками седеющих волос. – Вы увидите, что б'льшинство людей небрежны и ленивы, пока их не выкинет в космос или они не п' теряют н'парника из-за какой-нибудь глупости вроде несоблюдения правил. Их нельзя просто вразумить. Их нужно бить. Хорошо, что у вас в шлеме д' статочно мозгов, чтобы понять, что Ядро – это сердце зверя, и относиться к нему с ув' жением. Лучше бы вы не пр'сто поглядывали на экран, чтобы увидеть зелёный статус, а учились ч' му-то большему, ясно? Он развел руками, потирая подбородок. – Но уважение от меня или от кого-то другого вам пр' дется заслужить. У меня за плечами восемь лет опыта по сравнению с вами, муму, хотя я не могу сказать, что мои электрические системы или оптроника так же ч' сты и н'дежны, как ваши. Я обучал вашего Главного на Нормандии, Адамса, и не м' гу сказать, что он плохо с вами пор'ботал, но я не буду просто сидеть и смотреть на это. Если вы что-то исп'ртите, мы поговорим с Леди Босс, вот и всё. Она кивнула. – Я не могу просить ни о чём другом. Если бы вы обучали ГлавИнженера Адамса, я была бы рада поучиться у вас. А если я сделаю что-то не так, то лучше пусть Шепард накричит на меня, чем если из-за этого пострадает корабль или кто-то погибнет. Мужчина одобрительно хмыкнул. – По кр'йней мере, вы не зазнались. Тогда вылезайте из этой каморки, муму, и пойдёмте на склад, посмотрим. За утро она узнала много нового о вспомогательном оборудовании на борту крупных кораблей Альянса, которое значительно превосходило всё, что было на Нормандии, да и на большинстве кварианских кораблей, исключая жилые корабли. Казань могла производить ограниченное количество воздуха, выращивать собственную пищу и перерабатывать 99,4 % воды. Почти для каждой критически важной системы были предусмотрены аварийные резервные копии, и она начала понимать, почему работа людей кажется такой небрежной: ни на одном кварианском судне не было такого количества надёжных и взаимосвязанных резервных систем. Её обучение было прервано, когда она получила короткое сообщение на омни-инструмент с просьбой встретиться с Шепард в её каюте в 17:00. Она поблагодарила Кейси за его советы и, протерев свой костюм очищающими полотенцами, направилась к мостику и двери, перед которой остановилась. Её омни звякнул, и она постучала по дверной панели. – Это Тали, Шепард. Дверь открылась, и Тали вошла, оглядываясь по сторонам. Шепард сидела за своим столом, заваленным планшетами, и с отвращением заталкивала в ящик какое-то потрёпанное руководство. – Привет, Тали. Присаживайся. Она потёрла виски. – Я начинаю думать, что я слишком глупа для этой работы. Тали улыбнулась под маской и села, оценивающе глядя на Шепард. Она явно устала, и это было заметно по стопке бумаг на её столе и поникшим плечам. В то же время её поза слегка расслабилась, как будто она сняла с плеч тяжкий груз. Шепард аккуратно сложила листы в стопку и отложила их в сторону, после чего посмотрела на Тали прямым и ясным взглядом своих жёстких голубых глаз. – Ты сказала, что тебе нужно поговорить со мной о Джокере. Прости, что я была занята другими делами, но я подумала, что ты не стала бы поднимать эту тему, если бы это не было важно. Тали кивнула, сглотнув. Она понятия не имела, как сказать то, что у неё на уме, но напомнила себе, что Шепард, как она недавно сказала, её друг. – Это... сложно. Выражение лица Шепард изменилось. – Я тоже так думала о Лиаре, Тали. Потом я поняла, что это не так. Иногда сложно просто произнести эти слова, если ты к этому не привык. Иногда сложно придумать, что сказать, но это не так уж сложно, если просто выговориться. Возможно, страшно. Тали задумалась над этим и покачала головой. – Это страшно, но в моём случае всё ещё и сложно. Она заставила себя не заламывать руки. – Ты уже знаешь, что мой отец не рад моему присутствию и что отчасти я пошла с вами, потому что не была готова вернуться домой. Я рада, что ты решила, что я достаточно хороша для этой должности, и я горжусь тем, что нахожусь здесь. Шепард улыбнулась. – Ты это заслужила, Тали. И, честно говоря, твой отец – еще тот хер. Всё, что его бесит, обычно занимает первое место в моём списке дел. Тали рассмеялась. – Он... он просто беспокоится обо мне. Даже слишком. Я... возвращение домой было бы похоже на заключение. Не то чтобы он не верил в меня, но ему невыносима мысль о том, что мне может быть больно. Она вздохнула. – Я никогда не думала, что услышу от него, что он гордится мной, но он сказал это. Он не думает, что я к этому готова, но... – Она пожала плечами. – Я не об этом беспокоюсь. Шепард кивнула, и Тали продолжила. – Я согласилась на эту роль и полетела с тобой во многом потому, что не знала, что... делать... с Джеффом. Команда Нормандии была довольно милой, и некоторые из них, например Рекс и Эшли, изо всех сил старались мне помочь. Но Джефф – это... тот, кто проводил со мной больше всего времени, вне Инженерной. Сообщения на омни. Подбадривал меня, когда я ела или чувствовала себя одинокой. Когда мы начали р-разговаривать, я не... ожидала, что всё пойдёт так, как пошло. Шепард снова кивнула. – Ты не единственная, кто пошёл по этому пути, Тали. Думаю, такое случается. Тали прикусила губу. – Да, и Джеффу не с кем было поговорить, кроме как с теми, кто смотрел на него свысока, или жалел его, или не замечал, как сильно его ранят их пренебрежительные слова и поступки. Я заметила. Я... наверное, сблизилась с ним больше, чем ожидала. Она отвела взгляд и уставилась в пол. – На Флотилии все, кто интересовался мной, вероятно, делали это из-за того, кем был мой отец. Я была изолирована от большинства людей, меня держали в секции Зора на Райе, одном из наших жилых кораблей, а не на корабле моего отца. Мне не давали особого выбора в том, что изучать или чем заниматься, – меня просто обучали так же, как моего отца и его отца. Она вздохнула. – Во время моего паломничества я впервые жила самостоятельно и делала собственный выбор. За несколько недель меня чуть не убили полдюжины раз, и когда я попала на ваш корабль, мне было страшно и одиноко. Джефф был первым, кто посмотрел на меня сквозь мой костюм и увидел во мне человека, а не... ценный ресурс, кто вёл себя так, будто нет ничего странного в том, что человек не может есть ту же еду, что и ты, или показывать тебе своё лицо. Шепард вздохнула. – Я видела в тебе очень храбрую молодую женщину, которая рисковала жизнью, чтобы оказать нам необходимую помощь, Тали. А не как актив или вещь. Она улыбнулась. – Я знаю, Шепард. Но это не то же самое. Ты была... ты... немного страшной. Когда я впервые увидела тебя в клубе Фиста... ты была ужасна. Непредсказуема. С тобой было трудно сблизиться. Твоя позиция, как я сказала в тот день в Инженерном, была подобна стене, отгородившей тебя от всех. Я не хочу сказать, что ты – или кто-то другой – плохо со мной обращалась. Джефф только что увидел... наверное, что-то ещё. Шепард откинулась на спинку кресла. – Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать влечение или влюбиться в человека, который видит тебя таким, какой ты есть, независимо от того, носишь ли ты костюм или застряла в собственном прошлом. Именно так Лиара вытащила меня из моего личного ада, Тали. Кварианка медленно кивнула. – Да. – Она снова опустила взгляд. – Но я не знаю, что делать дальше. Я же не могу... – Она указала на свой костюм. – Я даже не человек, как он. Шепард фыркнула, и Тали обиженно посмотрела на неё, прежде чем она заговорила. – Это же не остановило нас с Лиарой, не так ли? Тали вздохнула. – Это не одно и то же, Шепард, и ты это знаешь. Этот костюм... Шепард резко взмахнула рукой, и её веселье улетучилось. – Чушь собачья. Джокер не из тех, кто подбирает слова или притворяется, что испытывает какие-то эмоции, Тали. Если ты ему интересна, то ему плевать и на этот костюм, и на то, что ты не человек, и на то, что любое твоё действие, кроме объятий, причинит ему боль. Она вздохнула. – Он очень сильно пострадал, и, возможно, он здесь не столько по правильным причинам, сколько из-за того, что просто злится на Бога и общество, которые заперли его в этом несовершенном теле. Она подняла взгляд. – Но он здесь и ради тебя. И ты должна знать почему. ТЫ, Тали, дала ему возможность двигаться. У людей были технологии, которые позволили бы сделать то, что сделала ты, но они обошлись бы ему слишком дорого. Он был в ловушке боли, а ты освободила его, ничего не попросив взамен. Ты проводила с ним время и дала ему то, за что он мог держаться. Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться, и тебе не стоит удивляться, что он поступил так же. – Она сделала паузу. – Но я должна спросить, действительно ли ты сама поняла, чего хочешь. Тали вздохнула. – Нет, я... Я не знаю. Часть меня хочет вернуться домой. Часть меня хочет остаться здесь. Часть меня просто хочет снять эту чёртову маску и позволить ему прикоснуться ко мне, хотя бы раз. Я не хочу, чтобы это была глупая влюблённость или чтобы я... была глупой девчонкой, мечтающей о том, чтобы всё было по-другому. Шепард помолчала несколько секунд, прежде чем заговорить. – Я не очень хороша в таких вещах, Тали. Чёрт, я даже не мог понять проблемы и желания людей, с которыми служила годами, и в итоге оказалась застигнута врасплох, когда кто-то признался мне в любви. То, что произошло с Лиарой, было смесью... множества факторов, и всё могло сложиться иначе. Она подняла глаза и встретилась с мягким, сияющим взглядом Тали. – Но я могу сказать вот что: ты не станешь счастливее, если отвернёшься от своих чувств и будешь делать вид, что их не существует. Может быть, тебе будет больно, а может быть, вы оба станете лучше. Но сначала ты должна быть честна с собой. Тали сглотнула. – Кажется, я использую его как... как предлог, чтобы не возвращаться домой. Пока мы просто... разговариваем, проводим время вместе и... мечтаем о том, чего никогда не случится, я могу убеждать себя, что должна остаться. Шепард скрестила руки на груди. – Тали, бегать на месте – это отстой. Поверь мне. Я очень, очень долго так поступала. Но в то же время тебе нужно убедиться, что ты хочешь быть с ним по правильным причинам. Это не может быть просто потому, что с ним ты чувствуешь себя лучше или нужнее. И уж точно не потому, что ты думаешь, будто, если тебе удастся убедить его пойти с тобой, когда ты вернёшься к своему народу, это будет равноценно тому, что ты преподнесёшь им ценный дар паломничества. Тали вздрогнула от этих слов и начала что-то бормотать, но Шепард перебила её. – Ты нужна ему, потому что ему больно. Он здесь не потому, что любит Альянс Систем, Тали. Он здесь по той же причине, по которой я была здесь так долго. Это способ выплеснуть боль, которую ты испытываешь. Ты заставляешь себя быть лучшей, чтобы потом говорить себе, что ничего страшного, если с тобой никто не разговаривает. Если никто не видит тебя настоящую. Ты гордишься своими навыками, потому что не можешь гордиться собой. Она взяла верхний планшет из небольшой стопки, которую сложила. – Это отчёт Комиссара Джионга о Джеффе. Знаешь, что там написано? Если отбросить витиеватые выражения, то он охренительный пилот, который хочет быть нормальным. Вот только он не может. Он такой болтливый и любит шутить, потому что он, чёрт возьми, в депрессии, Тали, настолько в депрессии, что ты, возможно, единственное хорошее, что есть в его жизни. Она наклонилась вперёд. – Ты можешь думать, что не стоишь его времени. Ты можешь переживать, что твой отец считает тебя глупым ребёнком. Чёрт, ты можешь думать, что пришла сюда, чтобы попросить меня поговорить с Джокером за тебя. Но ты – единственное, что у него есть... и я не позволю тебе уклоняться от того, чтобы рассказать ему о своих чувствах и о том, что он тебе тоже нужен. Она фыркнула и откинулась на спинку кресла. – У меня нет времени на то, чтобы управлять этим чёртовым кораблём любви, Тали, но мне нужно, чтобы ты была в игре. Если придётся, я попрошу Далласа подготовить чистую комнату, переведу корабль в режим невесомости и позволю вам двоим разобраться со своими гормонами. Тали была безмерно благодарна маске, которая скрывала её румянец, но всё же вздрогнула от резкого тона Шепард. – Я... Шепард покачала головой. – Я не хочу быть грубой... но только так я смогла донести до своей тупой башки, что иногда нужно рискнуть и получить боль, чтобы перестать чертовски сильно страдать. Она постучала по панели связи. – Пилот Моро. В коммуникаторе раздался скучающий голос Джокера. – Да, Майор. Шепард наблюдала за Тали, пока говорила. – Время до перехода к Уотсону при текущей скорости. Мгновение спустя снова раздался голос Джокера. – Четыре часа тридцать две минуты. Поскольку мы движемся вперёд, а не в обход. Мэм. – Хорошо, и хватит уже этой херни с "мэм". Ты становишься вежливым, только когда что-то задумал. Пусть один из свободных пилотов сменит тебя и как можно скорее явись ко мне в кабинет, желательно ничего не сломав и не испачкав мой новенький крейсер кровью. –Боже, что за ненавистница. Я буду там через несколько минут. Она отключилась. – Этот кабинет только мой. Я собираюсь поговорить со своими морпехами, а ты будешь сидеть здесь и разговаривать с Джеффом. Когда я вернусь, я поговорю с вами обоими. Она встала. Тали вздохнула. – Не знаю, хорошая ли это идея... Шепард выдавила из себя улыбку. – Тали, я не очень... умею быть подругой, но я стараюсь. Я долго избегала разговоров о своих проблемах с Лиарой, пока она буквально не ЗАСТАВИЛА меня открыть глаза и увидеть, каким дураком я была. Поскольку я не могу говорить об этом так, чтобы всё волшебным образом стало лучше, самое меньшее, что я могу сделать, если называю себя твоей подругой, – это помочь тебе избежать моих ошибок. Она повернулась. – ВИ, сообщение Лейтенанту Коулу, ГлавСтаршине Веге, а также старшему МНС и Лейтенанту каждого отряда морской пехоты, чтобы они немедленно явились ко мне в общий зал морской пехоты. Мгновение спустя она постучала по своему омни. – Прессли, я спускаюсь вниз, корабль на вас. Джокер ненадолго уходит с поста, чтобы кое-что обсудить, но он вернётся задолго до перехода. Свяжитесь со мной, если что-то случится. Она повернулась к Тали. – Просто говори, Тали. Доверься мне.