Of Sheep and Battle Chicken: And Then There Were None

Автор: Основное внимание в этой истории будет уделено Шепард и её команде, но время от времени мы будем переключаться на другие точки зрения. Это не будет постоянная смена перспективы, как в последних главах ООИБЦ, но необходимо понимать, почему всё происходит именно так, чтобы у людей не возникало вопросов в духе "Какого чёрта". Большая часть этой главы посвящена новым персонажам – Тайрону Коулу, Джарреду Колмсу и Энтони Далласу. Каждый из них – это уникальная интерпретация персонажа, которого облажала Bioware. Я предоставлю вам самим сопоставить персонажа из игры с каноничным персонажем. Один из них очевиден, другой едва уловим, а третий представляет собой довольно извращённую интерпретацию. Как я уже предупреждал, в первых главах больше описаний и предыстории, чем действия, но в последующих арках всё изменится, так что не бойтесь. Обновление от 25 сентября: исправлено несколько опечаток, хотя у Шепард действительно красивые бёдра. "У всего есть две стороны ... если только само понятие сторон не является просто нашим восприятием, а не реальностью" – Леди Бенезия Т'Сони: "Ни одна капля дождя не винит себя за потоп." SCH Казань была прекрасным кораблём. Шепард испытывала чувство удовлетворения, просто глядя на очертания тяжёлого крейсера. Как и большинство крейсеров Альянса, этот корабль представлял собой три массивных клиновидных элемента, расположенных треугольником вокруг центральной части корпуса, с четырьмя двигателями, плавно переходящими в корпус в задней части. Однако, в отличие от большинства крейсеров, эти двигатели – гигантские ускорители Бриггс/Ройс Комбайн, в пять раз превосходящие двигатели Нормандии, – были установлены на шарнирах, что позволяло изменять вектор тяги и улучшало управляемость корабля. Корпус корабля сиял белизной, с синими вставками Альянса и бликами чёрного. Под именем корабля шли две жирные красные полосы, увенчанные золотой звездой, которая означала, что КО корабля был дважды награждён орденом Звезда Терры. На вершине крейсера располагался сильно укреплённый мостик, защищённый изогнутыми листами дюрастали толщиной в добрый фут. К кораблю и от него вдоль служебного мостика тянулось множество кабелей, труб и шлангов, по корпусу сновали ВИ-управляемые ремонтные боты и докеры в белых комбинезонах. Казань всё ещё находилась в сухом доке – герметичном рабочем пространстве с атмосферой, – но даже сейчас последние корабельные системы вводились в эксплуатацию, а к корпусу подключались МЭ-краны, готовя корабль к перемещению в дальний космос. Когда-то она только мечтала о космосе, играла с потрёпанной старой моделью фрегата Альянса или представляла, каково это – гулять среди самих звёзд. Теперь она командовала этим прекрасным кораблём, и ей предстояло направлять его и обеспечивать безопасность его команды. Я не потерплю неудачу. Шепард ещё немного полюбовалась на корабль и повернулась к Прессли, стоявшему рядом. – Статус? Лысеющий старший помощник сложил руки на груди и приподнял бровь. – Довольно неплохо. Не так гладко, как с запуском Нормандии, но, по крайней мере, мы укладываемся в график. Вчера встречался с навигатором и ведущим координатором БИЦ, оба кажутся надёжными. Тали уже на борту, терроризирует инженерный персонал, но, судя по её первоначальному отчёту, БюрКор на этот раз ничего не напортачили. Ядро Тантал-II работает на 6 % мощности, но она протестировала его на 120 % без каких-либо сбоев и с одним масс нарушением, что вполне в пределах допустимого. Шепард рассеянно кивнула. – Конечно, мы не узнаем наверняка, пока не пройдем ретранслятор, не так ли? Она вздохнула. – А что насчёт экипажа? Прессли указал на открытую площадку для сбора, которая виднелась вдалеке через большие окна в дальней стене сухого дока. – МНС и младшие офицеры сейчас собирают их. Личный состав в основном собран. Он достал планшет. – Двадцать восемь офицеров, включая вас. Два уорент-офицера – один в главном инженерном, другой в оружии. Девяносто шесть МНС, триста одиннадцать членов экипажа, шесть пилотов истребителей, три офицера поддержки истребителей, тридцать девять сотрудников службы поддержки и ремонта истребителей. Контингент морской пехоты на корабле – одна рота. Девяносто солдат, шесть офицеров. Первый отряд – морские пехотинцы А-рейтинга. Стандартная формация. Второй отряд состоит из солдат N-рейтинга, ДШБГ и нескольких разведчиков-снайперов, специалистов по инфовойне. Третий отряд состоит из солдат А-рейтинга и тяжёлого вооружения, а четвёртый – это подразделение боевых костюмов – шесть старых костюмов Агамемнон , а командир отряда – в костюме Фермопилы. В целом очень продуманная структура. Шепард склонила голову набок. – Впечатляет. Броня – это всегда плюс... кстати, о ней, у нас есть транспорт? Прессли кивнул, сверяясь с планшетом в руках. – Два танка Мако. ДШБГ будут десантироваться сами, у спецназа есть десантные капсулы, но они могут поместиться в Мако, если нам понадобится обычная высадка. Корабль слишком большой, чтобы приземлиться на поверхность планеты, но у нас также есть катер боевого класса, вместе с истребителями. Шепард широко улыбнулась. Президент явно не поскупился, снабдив её всеми возможными преимуществами. – Похоже, всё идёт хорошо. Все на месте и готовы к работе? Прессли вздохнул. – Нет. Нам не хватает корабельного врача и медперсонала. Кроме того, у Джионга на борту должно быть три или четыре сотрудника Комиссариата, но, по его словам, они задерживаются. У нас на борту достаточно квалифицированных медиков, так что я не думаю, что без них возникнут проблемы с проверкой, но мы, очевидно, не сможем протестировать медицинский отсек и травматологический центр. Она кивнула. – Пусть Даллас проверит медотсек и убедится, что у нас есть все необходимые медикаменты, и пусть он дважды проверит, что у нас есть азарийская и кварианская плазма и декстро-совместимые лекарства,. Я всё ещё злюсь из-за того, что Генерал фон Грат украл у меня Чаквас... Прессли не хихикнул, но издал странный звук, похожий на покашливание, и с трудом сдержал улыбку. – Да, мэм. Шепард бросила на него невозмутимый взгляд. – Предатель. В любом случае, пусть команда разобьётся на отряды, а я, полагаю, должна буду произнести какую-то речь. Есть какие-нибудь новости от Шефа о том, когда его люди съебутся с моего корабля и мы сможем свалить отсюда? Прессли снова сверился с планшетом. – Ещё час. Корабль должен быть готов к 11:00. Арктур разрешил нам отчалить в 15:00, и эскадра эсминцев уже в системе и ждёт. Я отправил поваров из кают-компании и палубную команду на борт, чтобы они подготовили корабль и убедились, что обед будет готов, как только корабль будет готов к отплытию. Шепард кивнула. – Тогда ладно. Я пойду в зону ожидания и... скажу что-нибудь... пафосное. А вы позаботьтесь обо всём остальном. Прессли кивнул. – Нет проблем, мэм. Шепард смотрела, как он идёт к кораблю, а затем огляделась и нашла ближайший вагон на магнитной подушке, в который и запрыгнула. – ВИ, зона высадки девять. Транспорт плавно набрал скорость, и Шепард коснулась своего омни-инструмента, чтобы отправить сообщение Лиаре. Через несколько мгновений она получила ответ. В зоне высадки номер девять, Сара. Ждём твоего прибытия. Команда спокойна. Тали здесь нет. Шепард кивнула сама себе и нажала на коммуникатор в омнитуле. – Тали, доклад. Голос кварианки звучал раздражённо. – Бош'тетов, которые проверяли системы на этом корабле перед тестированием двигателей, нужно расстрелять, Шепард. Ни один из топливопроводов не был проверен под давлением, и во всех были обнаружены утечки. Я уже заменила разъёмы и провела повторную проверку, но теперь я беспокоюсь о том, что ещё мы можем обнаружить. Шепард потёрла переносицу. – Тогда проведи системную проверку всей топливной системы и попроси свою команду перепроверить систему жизнеобеспечения, вентиляцию и кондиционирование, а также охлаждение. Если ничего из этого не барахлит, мы сможем хотя бы выйти в космос, не задохнувшись, не умерев от теплового удара и не взорвав корабль. Как только ты проверишь всё по пять раз, проведите пятую по счёту проверку поверхностей управления полётом и основных электрических систем. Остальное мы можем найти во время ходовых испытаний, для этого они и нужны. Тали фыркнула. – Кварианцы не стали бы запускать корабли, которые не были бы готовы на 100 %. Шепард ухмыльнулась. – Нет, скорее всего, нет. Но мы, люди, глупы. И если честно? Я ожидала проблем. Пока они не влияют на безопасность корабля, я склонна не обращать на них внимания, пока мы не свяжемся с разработчиками, чтобы они устранили проблемы, а не просто предложили нам их исправить или обойти. Я не игнорирую проблемы и, поверь, надеру кому-нибудь задницу за это, но... скажем так, у нас плотный график. Я верю, что ты справишься со всем, что возникнет в техническом плане. В голосе Тали прозвучали благодарные нотки. – Спасибо, Шепард. На то, чтобы разобраться, уйдёт ещё час или около того. Я и первая инженерная смена нужны тебе на причале? Шепард проверила хронометр на своём омни и заговорила. – Неа. Ты и так уже слышала мои речи. Просто дай мне знать, если кто-то будет тебя доставать. Тали долго молчала. – Все были... очень вежливы. Многие задавали мне вопросы, чтобы понять, насколько хорошо я разбираюсь в теме, но никто не грубил, и все обращались ко мне как к Лейтенант-Коммандеру Зора. Думаю, я привыкла к неформальному общению на Нормандии... мне что, теперь постоянно называть тебя Майором? Шепард фыркнула. – Черт возьми, нет. Я взяла тебя с собой, потому что Адамс и все остальные говорят, что ты лучший инженер из всех, кого они видели, и потому что я знаю, что ты не будешь халтурить. Есть время для воинской дисциплины и уважительного обращения, и это время, когда рядом начальство. В остальное время можешь звать меня Сарой, мне все равно. Голос кварианки звучал тепло. – Спасибо... Сара. Мне нужно вернуться к работе, но... не могли бы мы немного поговорить по дороге? О... Джеффе? Шепард приподняла бровь, гадая, что бы это могло значить. – Конечно, но я должна предупредить тебя, что я не так хороша в консультировании, как Рекс. Тали рассмеялась, когда Шепард отключила связь и расправила плечи. – Пора познакомиться с солдатами. О-ИННС-О Джерред Колмс стоял по стойке смирно, пока Шепард обращалась к собравшейся команде Казани, но не особо вслушивался в её слова. Он и раньше слышал речи при вступлении в должность, и если Шепард была чуть более прямолинейной и менее витиеватой, чем другие КО, под началом которых он служил, это всё равно не меняло сути её речи: усердно работай, командный дух, ра-ра-ра. – Вперёд, Синий. Для человека с гениальным IQ, фотографической памятью и двадцатью шестью патентами за плечами коллеги часто были недостаточно хороши, и лишь немногие могли сравниться с ним в интеллекте. Это было своего рода изоляцией, но он сам выбрал такой путь. Он и раньше общался с людьми своего уровня и был очарован их недостатками и слабостями, поэтому он знал – на интеллектуальном уровне, – что у него есть свои. Он просто не мог их видеть. Учитывая его прошлое, это неудивительно, подумал он. Тот факт, что он был лучшим инженером-оружейником во Втором Флоте, а возможно, и во всём АС, был для него не столько предметом гордости, сколько очевидным выводом. Он был лучшим всю свою жизнь. Он должен был быть лучшим, чтобы осуществить свою мечту. Лучший студент своего курса в колледже, за которым охотились все крупные университеты Арктура и даже некоторые университеты на Земле. Получил полную стипендию только на основании результатов тестов. Окончил колледж в 19 лет, получил докторскую степень в 22, основал компанию в 23 и продал её за двадцать миллионов в 25. Он пошёл в армию, чтобы испытать себя и получить возможность осуществить свою мечту, а не из чувства патриотического долга, и стремительно продвигался по карьерной лестнице. Он никогда не был женат, но встречался с дочерьми известных бизнес-магнатов и сенаторов и заводил связи, которые помогли ему преодолеть последние препятствия на военном пути. Он был близок к тому, чтобы стать командиром и получить собственный корабль после этого похода, а затем его ждало Адмиралтейство. Он не сомневался в своей способности добиться этого, его природный талант и упорное стремление к выбранному делу на протяжении многих лет производили впечатление на тех, кто находился на вершине военной иерархии Альянса. Но он не отказывался от стремления к власти, славе и даже деньгам. Его единственным истинным стремлением – тем, что двигало им почти всю жизнь, – была разработка оружия нового поколения, настолько ужасного, настолько мощного, что его имя было бы увековечено. Такого оружия, которое гарантировало бы, что человечество не будет проклятым аутсайдером. Которое позаботится о том, чтобы никто другой не прошёл через то, что пережил он. Он никогда не забудет, как в возрасте семи лет оказался в ловушке на Уотсоне вместе с родителями во время нападения пиратов. Он видел, как погибло множество морпехов Альянса и гражданских, хотя их оружие мало что могло сделать против наступающей орды. Он никогда не забудет, как смеялись батарианцы с игольчатыми зубами, расстреливая всё на своём пути. Он видел, как его родители погибли у него на глазах, забрызгав его своей кровью, когда они ценой своих жизней спрятали его от пиратов. С тех пор АС построил на Уотсоне ракетные базы, системы обороны и флотилии, но в тот день он решил, что больше никогда не испытает этого чувства. Это стало его страстью и привело его на нынешний путь. У каждого есть своя страсть, и его страстью было понимание фундаментальных физических сил и энергий, которые делают возможным космический бой. Он не мог вернуть своих родителей. Он не мог исправить то, что ему пришлось пережить, оставшись сиротой и будучи отправленным на Арктур по недосмотру системы помощи беженцам. Но он мог применить свой талант для устранения первопричины проблемы и получать удовлетворение и чувство выполненного долга от осознания того, что однажды, когда на них нападут пираты, или разразится война, или снова придут геты, они почувствуют вкус поражения, записанный в пучках частиц и ускоренных пакетах массы, которые были его разработкой Тогда его родители смогут отдохнуть. Только после этого он сможет спокойно вернуться к своим делам или попытаться создать семью. Страсти – вот что движет людьми. И, осознав это, он понял, что Шепард, движимая собственными страстями, станет ключом к достижению его целей. У неё был навык, которого не было у него и который был ему нужен. Уже одно это вызвало бы у него интерес, но она могла предложить нечто большее. У неё были связи, у неё была власть, на неё смотрела вся галактика. Если бы он смог склонить её на свою сторону, то его цели были бы достигнуты гораздо быстрее. Но что о ней думать? Он наблюдал за тем, как она двигается по сцене. Красивая женщина, но, по слухам, хладнокровная и смертоносная. Слухи, истории и домыслы окружали её, скрывая правду о его новой начальнице. Его мало интересовало прошлое Шепард, её, как говорили, ледяной характер, жестокий стиль боя и даже нелепые слухи о её командирских способностях. Значит, она допустила, чтобы на какой-то ледяной скале погибла кучка никчёмных болванов? Морских пехотинцев пруд пруди, их набирают из бедняков из аркологий и беспокойных жителей колоний. Если для получения работы нужно пожертвовать собой, разве не в этом суть Кодекса Морской Пехоты? Его также не особо заботил тот факт, что она предотвратила серьёзную галактическую угрозу. В конце концов, именно этим и занимаются герои, Спектры и им подобные. Если не Шепард, то Брэнсон или какая-нибудь другая вооружённая до зубов обезьяна, у которой мускулов больше, чем мозгов. Конечно, он был благодарен, и это было полезно, так как давало ей больше влияния, но не это привлекало его внимание. Её социальный статус не имел значения, учитывая, что он был ей просто дарован. Она могла бы воспользоваться этим в будущем, но не сейчас, а учитывая политические проблемы на Земле, то и не в ближайшем будущем. Она была поразительно хороша собой, но он всегда был честен с собой в том, что касалось влечения и секса, и, честно говоря, она была не в его вкусе. Кроме того, в её общении с азари чувствовались неловкость и игривость, которые намекали на то, что она уже с кем-то встречается. В любом случае всё это не имело значения. Он добивался этой работы не потому, что Шепард была грозным воином, имела политические связи, спасла галактику или даже была красива. Он взялся за эту работу, потому что был одним из немногих, кто видел чертежи разработанного ею дробовика ОДИН. Для него это было произведение искусства и воплощение красоты. Дикое, необузданное, созданное исключительно для того, чтобы полностью уничтожить всё, во что попадёт. А потом он узнал, что Шепард разработала десятки других видов оружия, но ни один из них никогда не был представлен. Она отошла от этой работы после того, как ОДИН приобрел дурную славу, Оракал Демолишнс обанкротилась, а у неё самой возникли проблемы, какими бы они ни были. ОДИН был дразнящим намёком на её способности. Оружие, которое при широком применении могло бы стать насмешкой над атакующими биотиками, упрямыми кроганами или тяжелобронированными турианцами. Он и раньше разрабатывал оружие для наземного применения, но по сравнению с её разработкой оно было неуклюжим и неэлегантным. Что она могла бы сделать, если бы они работали вместе: он заполнял бы пробелы в её глубоком понимании механики, а она использовала бы свою поразительную креативность? Сможет ли она помочь ему в разработке космического оружия или даже в создании совершенно новых концепций вооружения? Это была головокружительная мысль, которая заставила его буквально затмить всех остальных кандидатов на эту должность, впервые за много лет продемонстрировав всю силу своего гения и образования. И когда она небрежно показала этому неряшливому снабженцу, что ей нужно для создания нового вида снайперской винтовки, нарисовав это на салфетке, он понял, что его идея сработает. Она не утратила своих навыков даже спустя столько лет. Он был уверен, что, если как следует надавить, она снова возьмётся за разработку такого оружия. Такой ум преступно растрачивать на стрельбу по бандитам. При должном руководстве и поддержке она могла бы повлиять на разработку следующего поколения оружия для армии Альянса. И помочь ему осуществить его собственные мечты. Его друзья, которых было немного, говорили, что он одержим оружием – и это была справедливая претензия. Но, по его опыту, каждый был чем-то одержим. Кто-то – деньгами, кто-то – сексом, кто-то – властью, а кто-то – признанием. Одержимость – вот что движет людьми, и именно благодаря ей Джерред мог сломить окружающих и манипулировать ими. И теперь он понимал, что ему придётся сделать то же самое с Шепард. Она была не из тех, кто слепо принимает людей. Он искал подсказку, с чего начать, наблюдая за тем, как она расхаживает взад-вперёд по платформе, и её голос звучит убедительно. Несмотря на привычку сохранять невозмутимое выражение лица и скрывать свои эмоции, Шепард, которую он видел в комнате для брифингов и которая обращалась к команде, не была по-настоящему бесчувственной. Она была человеком, который не до конца понимал эмоции и их проявления, но пытался это сделать. Он видел много таких людей – исследователей, сосредоточенных на следующей важной задаче. Уставших, измученных солдат, которые были слишком измотаны, чтобы продолжать действовать. Люди, которые сбились с пути либо из-за оторванности от человечества, либо из-за сосредоточенности на чём-то слишком клиническом, чтобы поддерживать связи, которые делают нас людьми. Джерред был уверен, что женщина сбилась с пути просто потому, что ей нечего было защищать, не за что было бороться. Это было ясно по тому, как она разговаривала с командой, как она их защищала. Эта женщина избегала контактов с другими людьми, потому что ей приходилось отвергать их ради достижения своих целей, и она устала от этого. Он слегка улыбнулся. Люди слишком много внимания уделяют тому, чтобы понять других людей. Такие группы, как Терра Фирма, кричат об инопланетянах и о том, насколько они отличаются, но он работал с достаточным количеством азари и саларианцев, чтобы понять, что они просто иначе смотрят на жизнь. Они не странные, просто другие. Они едят, спят, смеются, плачут и боятся. Предвзятое отношение к ним было пустой тратой времени, ведь вместо этого можно было воспользоваться их точкой зрения, чтобы увидеть то, что иначе осталось бы незамеченным. Точно так же он не придавал большого значения так называемому "первому впечатлению" и не судил о людях по их прошлому или слухам. Никто не позволяет вам увидеть настоящего человека с первого взгляда, так что всё, что вы видите, – это маска, призванная создать идеализированный образ. Чтобы увидеть что-то стоящее для анализа, нужно со временем преодолеть это, наблюдая за действиями и реакциями человека. И люди меняются. Если бы поведение в прошлом было безоговорочным определяющим фактором будущих действий, понимать людей было бы проще, но это никогда не работало таким образом. Люди обращали внимание не на то, что нужно, в других людях, а потом удивлялись, когда их ошибочные представления оказывались неверными. Джерред был мастером в этом деле: он использовал заблуждения людей, чтобы понять, как и почему они так думают, а также чтобы скрыть собственное презрение к большинству людей. Пока Шепард продолжала говорить, он переосмыслил всё, что знал о ней. Биотическая мутация, из-за которой она в какой-то мере отличалась от обычных людей. Трудное детство, криминальное прошлое – вероятно, она чувствовала себя виноватой, но при этом была более прагматичной, чем обычные люди, цепляющиеся за детские убеждения. Всю жизнь провела в армии, к тому же у неё был статус Z2 – значит, у неё не было жизни вне вооружённых сил АС. У неё не было возможности расслабиться и получать удовольствие. Она не понимала социальных концепций, которые никогда не применялись в армии. Предана своим друзьям – беззаветно. Из-за предательства близкого человека? Или просто цепляется за тех немногих, кто не обращает внимания на её шрамы? Самое главное, чего, как он подозревал, не замечали другие, – это страх неудачи. То ли из-за прошлых ошибок и предательств, то ли из-за изоляции в военной среде и биотических способностей, но ею двигало желание не подвести тех, кто был для неё важен. Об этом говорило всё, что он знал о ней: её послужной список, то небольшое количество людей, которые действительно её знали, внимание к деталям во время инструктажа – даже безупречная форма. Это было причиной того, что он замечал в ней стремление защищать. Она стремилась к совершенству упорным трудом и уважала только тех, кто делал то же самое, но не из желания быть лучшим, а из страха оказаться недостаточно хорошим. Да. Он кивнул сам себе, не сводя улыбки с лица, пока в его голове складывались мысли. Теперь он знал, как к ней подступиться. Если он будет полагаться на свой природный талант, это оттолкнёт её или заставит почувствовать себя глупой. Лучше показать себя трудолюбивым, целеустремлённым человеком, готовым работать сверхурочно. Вероятно, она ещё не привыкла к своему новому статусу и титулам – можно сделать вид, что он ей непривычен, и спросить, как она предпочитает, чтобы к ней обращались официально или неформально. Очевидно, что она не привыкла к светским беседам или знакомству с людьми. Используйте интерес к оружию как общую почву для разговора, преуменьшите значение прошлого и сосредоточьтесь на желании защитить «своих людей. Её бы не особо волновали его собственные трагедии...но она бы хотела защитить его. Его улыбка стала шире, а глаза прищурились. Она была из тех женщин, которые не нянчатся с людьми, а ждут, что они проявят себя и докажут свою ценность. Он не стал бы ждать, пока она поручит ему работу, а сам бы сделал несколько смелых предложений. Если он правильно разыграет свои карты, она привыкнет к нему, и как только он убедится, что она его выслушает, он поделится с ней своей мечтой. О-ИННС-О Стоя по стойке смирно по другую сторону от ряда офицеров перед командой, Энтони Даллас, как он и предполагал, заскучал. У него чесался нос, но он не мог почесаться, не нарушив строй. Шепард не была солдафоном, судя по тому, что она говорила, но он не собирался производить на неё ещё более плохое впечатление, чем уже произвёл. Он просто хотел почесать нос, чтобы ему было комфортно. Большую часть своей жизни он провёл в погоне за посредственностью и удовлетворённостью. Он был слишком беден, чтобы позволить себе колледж, и устал быть не более чем наёмным рабом в разваливающейся экономике Аркологии Майами. В юности у него были амбиции и целеустремлённость, и он с патриотическим рвением вступил в вооружённые силы АС, освоив все необходимые навыки. Он проработал оперативным техником всего месяц, прежде чем его зачислили в школу офицеров, по окончании которой он получил звание энсина и был готов покорять галактику. Самым счастливым днём в его жизни стал тот, когда его приняли в ряды Гваридии Сола, элитных защитников самой Солнечной Системы. Он усердно работал, задерживаясь на службе до пятнадцати часов в день, чтобы в совершенстве овладеть своей профессией, и потратил девять месяцев на то, чтобы добиться успеха. Затем произошло сокращение бюджета и численности персонала, и, несмотря на все его старания, пот и гордость, его уволили, отправили на станцию Гриссом на Марсе и заставили следить за сетями противокосмической обороны. Это сильно повлияло на него. Он не мог заставить себя снова взяться за дело, зная, что в конечном счёте это ни к чему не приведёт. Зачем стараться? Ему просто повезло, что он оказался на двойной должности – офицера по снабжению объекта, в то время как его непосредственный начальник погиб в нелепом несчастном случае. Он выполнял свою работу как мог, погружаясь в тонкости системы снабжения и логистики, чтобы не впасть в отчаяние и скуку. Затем он получил несколько запросов на "неучтённые" поставки от одной из боевых групп полка. Вместо того чтобы отказать, он провёл их через систему, прикрыв их в ходе ежегодной неразберихи с поставками, в основном потому, что у симпатичного рыжеволосого сержанта, которая обратилась к нему с просьбой, была классная задница, и он решил, что сможет уговорить её на свидание в качестве благодарности. Он быстро понял, что у офицера снабжения базы больше власти, чем он думал. Именно ему удалось раздобыть дополнительные комплекты брони или аптечки, когда бюджет этого не позволял, или заменить армейский кофе на гражданский, который не был похож на нефтяной шлам. Именно он придумал "меры по обеспечению безопасности поставок", которые позволили скучающим морским пехотинцам вернуться в Марс-Сити и веселиться там сорок восемь часов. Обмен мелких услуг на другие услуги или всё более широкий круг сексуальных завоеваний заставили его пересмотреть своё положение, и он стал уделять больше внимания логистике, а в конце концов подал заявление о переводе на другое место службы. Здесь, как и в других будущих местах службы, его работа в Страже Сола убедила людей в том, что он более опытен, чем кажется. Он провёл четыре года, переезжая с одного удобного места службы на другое. Он не считал себя коррумпированным, скорее, он был гибким. Он не продавал материалы АС сторонним источникам и не совершал ничего противозаконного. Но он не возражал против того, чтобы скучающие морские пехотинцы подкладывали в контейнеры с припасами свои собственные товары, например сигареты, алкоголь и даже марихуану. Он наладил множество связей с различными дежурными офицерами, офицерами среднего звена, атташе – со всеми, кому могли понадобиться дополнительные припасы, прикрытие для служебного романа или возможность ненадолго уехать. В какой-то момент он решил, что быть лучшим – это пустая затея. Можно надрываться и всё равно проиграть, сколько бы усилий ты ни прилагал. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы получать удовольствие от жизни и чувствовать себя комфортно. Он откладывал небольшие взятки, которые получал, использовал свои связи, чтобы получать должности, которые обеспечивали ему безопасность и комфорт, и заигрывал с несколькими женщинами, которым постоянно требовалась его "помощь" в том, что он мог перенаправить. Когда ему предложили перевод на наземные базы Пятого флота, он, конечно же, не стал сопротивляться – служба на Бекенштейне была потрясающей, а доставка припасов на Цитадель была святой мечтой офицеров снабжения. В контингенте морской пехоты Бекенштейна также было немало азари, и он, возможно, потратил слишком много времени, изучая чудеса "синего" образа жизни. На самом деле он так много времени проводил с азарийскими девушками, что перестал обращать внимание на приказы о переводе, поступающие через систему. Внезапный перевод на Казань застал его врасплох, но он даже не успел попытаться оспорить его, как на его рабочее место прибыли два Комиссара, чтобы "сопроводить его". Это привело к совершенно ужасающему разговору с комиссаром в инвалидном кресле по имени Джионг, чья улыбка напомнила Далласу о кошке, наблюдающей за искалеченной мышью. Он вздрогнул, вспомнив этот разговор. – Вы, несомненно, задаётесь вопросом, почему человек с вашими посредственными навыками и довольно низким званием был назначен на должность специалиста по снабжению и логистике в столь престижном подразделении, Лейтенант Даллас. – Джионг постучал пальцем по планшету, прокручивая длинный список позиций, в которых Даллас узнал данные о грузоперевозках. – Особенно учитывая ваше.... пренебрежительное отношение к целостности поставок и оформлению фактических транспортных накладных. Улыбка мужчины стала ледяной. – Комиссариат повсюду, и мы всё знаем. Мы не предпринимали никаких действий до этого, потому что, по правде говоря, ущерб, который вы нанесли, незначителен по сравнению с тем, что сделали менее мудрые офицеры снабжения, которые на самом деле продавали пиратам материалы АС. Они все мертвы. Ваши действия, какими бы "безобидными“ они ни были, возможно, подорвали боеготовность подразделения и выявили недостатки в системе безопасности, и теперь вам придётся за это ответить. Джионг снова постучал по экрану. – На данном этапе вы можете сделать одно из двух. Благодаря толике того, что вы называете обаянием, или слабохарактерности других людей, у вас достаточно связей, чтобы в обычных обстоятельствах избежать этого назначения. Если вы это сделаете – если вы хотя бы попытаетесь это сделать, – вас арестует Комиссариат, вас объявят предателем государства, химически кастрируют, расстреляют и бросят в канаву, чтобы вы удобряли посевы в какой-нибудь сельскохозяйственной коммуне первого класса. Он сделал паузу. – Кастрацию я добавил просто для того, чтобы быть злее. – Или вы можете с достоинством взяться за свою работу и использовать свои.... нестандартные методы приобретения и обработки материалов, чтобы достать нестандартные и, возможно, нелегальные предметы для Майора Шепард. У неё совсем.... другой взгляд на то, как экипировать своих морских пехотинцев, и хотя я абсолютно уверен в правильности её идей, другие придерживаются иного мнения. Вместо того чтобы выслушивать их возражения и собирать то, что ей нужно, по частям, вы можете сделать это незаметно благодаря своим навыкам. В конце концов, нельзя возражать против того, что неизвестно. Даллас каким-то образом обрёл дар речи. – Вы хотите, чтобы я раздобыл нелегальное оружие и броню, модификации, боеприпасы? Боевые наркотики? Для Мясника? Или вы меня убьёте? Джионг снова улыбнулся. – Восхитительное резюмирование, если не считать того, что вам также нужно будет достать различные материалы с чёрного рынка. Шепард любит использовать полоний в своих боеприпасах, но она сказала, что гексафторид урана будет гораздо лучше. Даллас в ужасе уставился на него. – Это нарушение закона Цитадели! Закона АС! Чёрт, это же вызовет срабатывание всех радиозащитных систем.... Джионг постучал по планшету. – Любой, кто может провезти девушек по вызову азари, целый паллет конфет для носа, достаточно алкоголя, чтобы вырубить элкора, и не только провезти всё это незамеченным, но и перенаправить платежи на оплату услуг девушек, сможет провезти и немного боеприпасов. Итак, Даллас застрял. Но когда он увидел Шепард вблизи, то задумался, насколько всё на самом деле плохо. Не то чтобы он был против этой работы, если она была безопасной. Он не был фанатом Шепард, но следил за её карьерой, как и многие морские пехотинцы. Некоторые морские пехотинцы ненавидели её за то, что из-за неё погибло много их товарищей, но многие восхищались ею за то, что она дала отпор главным батарианским жопам, а то, что она надрала задницу Сарену, только заставило их восхищатся ещё громче. Он восхищался ею в основном за то, что она могла сделать комплект брони Кобальт выглядеть сексуально. Как и большинству людей, которые её не знали и видели только на публике, она казалась холодной и отстранённой, прекрасной богиней войны, у которой нет времени на такие глупости, как эмоции или страх. Захватывающие репортажи о её сражении с Сареном в полудюжине локаций только подчёркивали это: кадры, на которых она расправляется с гетами, уничтожает парней из Цербера, все истории, связанные с Новерией. Зернистые кадры её боя с Бенезией, а также с азари и тем, в ком он наконец узнал того самого Комиссара Джионга, который припёр его к стенке, были похожи на кадры из боевика. Он знал, что азари сильны, но боже мой. И Шепард это пережила. Так что он был в замешательстве. Конечно, времена шестичасового рабочего дня, уютных кабинетов, интрижек с девушками из отдела снабжения или с той горячей азари-сержантом из 8-го бронетанкового полка прошли, но он рассчитывал, что благодаря этому получит хорошее повышение. Учитывая, что большой корабль гетов был уничтожен, а остальные сбежали, он сомневался, что Шепард или её корабль окажутся в реальной опасности. Затем он встретился с ней и узнал, чего она хочет, и у него чуть глаза на лоб не вылезли. Она оказалась не такой холодной, как он думал, и смеялась и улыбалась, как все остальные. А вблизи она была ещё чертовски великолепна, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не пялиться на неё слишком сильно. Но что действительно поразило его, так это её планы по оснащению морпехов. Она была знакома с производителями брони Колосс и хотела, чтобы они разработали кастомную броню для морских пехотинцев. Она хотела, чтобы у них были турианские винтовки вместо винтовок АС и саларианские гранаты. Она хотела оснастить весь отряд омни-щитами и омни-клинками. И она набросала эскиз самодельной винтовки, которую хотела сделать для разведчиков-снайперов, – по сути, она её изобрела! Он будет очень, очень занят. Собрать всё это, не попавшись на глаза Командованию Материально-Технического Обеспечения Альянса, обойти таможню и найти контрабандиста, чтобы раздобыть такое дерьмо, как лэнс-орудия и винтовки Фэйстон, – это будет та ещё головная боль. Остальное в её списке имело ещё меньше смысла, особенно незарегистрированная система регенерации костных и мягких тканей, кинетические глушители для её каюты и робот медицинской поддержки с кодовыми замками на ВИ. Тогда он решил, что ему не нужно этого знать, и пообещал ей, что разберётся с этим как можно скорее. Джионг подмигнул ему, и он не смог сдержать дрожь при мысли о химической кастрации. Смерть – достаточно плохо, но кастрация? Серьёзно, блядь? И вот теперь они собирались отправлятся. Он уже подключился к АСЛС, логистической системе АС, и весь день обращался за помощью. Он осторожно подошёл к Джионгу и сказал, что кое-что из того, что им нужно, будет проще получить с одобрения комиссариата, и был ошеломлён, когда тот дал ему PIN-код доступа Комиссариата. Это позволило бы ему засекретить и скрыть многие из своих запросов, и только другой комиссар смог бы их увидеть. Он недолго пробыл на борту корабля – у него была хорошая каюта, не роскошная, но уютная, и собственный кабинет, и даже персонал – сногсшибательная блондинка, две симпатичные рыжеволосые девушки и брюнетка, которую он знал по Бекенштейну и с которой уже переспал. На самом деле всё было не так уж плохо. Либо Джионг облегчил ему задачу, либо ему просто повезло. В общем, всё должно было получиться. Чёрт возьми, из-за всего этого его могут даже повысить. Всё было не так уж плохо. Если не считать угрозы кастрации. И необходимости снова привести себя в форму. И бриться каждый день. И всё же – он мог бы справиться. Итак, где же ему раздобыть этого чёртова медицинского бота? О-ИННС-О Тайрон Коул слегка улыбнулся, стоя по стойке смирно. Половину своего внимания он уделял речи Шепард, а другую половину – воспоминаниям. На самом деле он не совсем понимал, зачем пришёл сюда, если быть честным с самим собой, а каждый Коул знает, что если не быть честным с самим собой, то это приведёт к плохим последствиям. Он сказал себе, что пришёл из-за последнего сообщения от отца, но в глубине души всё ещё был... не уверен. Его дедушка был осуждённым Z1, сидевшем на песке и героине. Он обрюхатил его бабушку, а потом взрывом устроенным бандитами из Чи-Таунской Аркологии ему оторвало ноги. После этого он остепенился, женился на бабушке и попытался наладить свою жизнь, несмотря на шаткое положение в инвалидном кресле и отсутствие образования. Когда он был маленьким, он ничего не знал о родителях своей мамы – она никогда о них не рассказывала, а когда он спрашивал дядю Альберта, тот давал ему подзатыльник и велел не отвлекаться от учёбы. У папы всегда было угрюмое, злое выражение лица, когда он задавал вопросы, но он тоже никогда ничего не отвечал. Только когда он вырос и получил доступ к экстрасети, он узнал правду: они были преступниками, гораздо худшими, чем его дедушка. Работорговцами. Его мама и папа познакомились в вооружённых силах АС, а когда маму комиссовали из-за потери руки на Бинтосе IX, они поженились и у них родилось трое детей. Тайрон был старшим, его младший брат Энтони был умным, а маленькая Джессика хотела стать ведущей новостей. Тайрон, такой же крупный, как его отец, и почти такой же сильный, записался в пехоту, как только ему исполнилось 18. Он любил АС, любил Синий, любил осознавать, что сражается за свою семью. Из-за криминального прошлого семьи его отец стремился быть идеальным во всём. Из-за этого ему было трудно угодить, и он доводил себя до того, что пил и подолгу не общался с семьёй во время командировок. Грег Коул жил и дышал АС даже больше, чем Тайрон, и только после Торфана и Миндуара он немного расслабился. Тайрон любил своего отца и хотел прожить такую же жизнь, как у него. Он хотел видеть, как отец улыбается и обнимает его, хотел слышать, как тот хвастается "своим мальчиком" перед приятелями на Иден Прайм. Переезд туда стоил семье почти всех накоплений, но Тайрон был счастлив. Его мама была счастлива, Энтони заканчивал колледж и собирался получить докторскую степень в Чикагском Университете, а Джессику приняли на стажировку в Новости Вестерлунд. Затем геты напали на Иден Прайм. Тайрон был в отпуске и сопровождал Джессику в её поездке на Землю, когда пришло известие. Они увидели, как башня, которую они называли домом, разлетелась на куски, как тела падали с неба, как чёрные клубы дыма омрачили идеальный голубой горизонт. Они плакали, глядя, как горят поля. Тайрон никогда особо не молился, но в тот день он упал на колени и стал умолять Бога сохранить жизнь его семье. Когда он получил сообщение от мамы о том, что они с Энтони ходили за покупками в Башню № 9 и с ними всё в порядке, он расплакался как ребёнок. Когда его отец наконец прислал по TTG сообщение о том, что он всё ещё жив и приписан к кораблю Коммандера Шепард, он взревел от радости. Раньше он серьёзно относился к своей военной карьере, но теперь он взялся за дело по-настоящему. Его зачислили в офицерскую школу как раз в тот момент, когда Шепард выбивала дерьмо из гетов на Теруме, и он умудрялся следить за боями Нормандии, даже когда надрывался на офицерских курсах. Семь тяжёлых месяцев изучения тактики, тренировок и боевых действий. Работа с бронетанковыми подразделениями, получение новых навыков. По окончании он планировал узнать, можно ли ему попасть на Нормандию и сражаться бок о бок с отцом. Старику бы понравилось, что собственный сын отдаёт ему приказы. Он получил сообщение от отца с Тессии – видеописьмо, дорогое и редкое. Он хранил его у себя и пересматривал почти каждый день, просто чтобы услышать голос отца. – Тайрон. Здесь, на Тессии, у меня выдалось немного свободного времени. Кажется, страсти начинают утихать, теперь, когда мы прикончили эту шлюху и её дружка, так что я решил написать тебе пару строк. Мои приятели из БюрПерс сказали, что ты поступил в ШКО – отлично. Я чертовски горжусь тобой, сын. Никогда этого не забывай. –Забавно, как всё обернулось, никогда бы не подумал, что буду сражаться с гетами, Цербером и сумасшедшими азари. Я всё жду, что что-то пойдёт не так – я думаю, что мы ещё не нашли тот чёрный корабль, так что это дерьмо ещё не закончилось. – Что бы ни случилось, сынок, я хочу, чтобы ты пообещал мне две вещи. Позаботься о Марлен, Энтони и Джессике, если со мной что-то случится. Я провёл всю свою жизнь, пытаясь избавиться от стыда за то, что сделал папа, когда был в моём возрасте, и Марлен тоже. Теперь, после всего случившегося, я жалею, что не проводил с тобой больше времени. Я горжусь тем, каким мужчиной ты стал. Я никогда особо не задумывался о смерти, пока не отправился в это путешествие, но у меня такое чувство, что впереди нас ждёт что-то плохое, так что ещё раз порадуй меня и позаботься о своей семье. – Во-вторых, мы оба солдаты, Тайрон. Мы оба знаем, что нас могут убить в любой день недели. Мы можем погибнуть, совершив какую-нибудь дурацкую выходку, как те сумасшедшие из ДШБГ, которые однажды разнесут себя в клочья об скалу. Я не занимаюсь ерундой и никогда не делал ничего подобного. И я не хочу, чтобы ты тоже... но у меня на уме кое-что, от чего я не могу избавиться. – Недавно я разговаривал с Шепард. Тяжело видеть, как страдает такой солдат, как она, и понимать, что ты ничего не можешь сделать. Она сказала мне, что иногда ей просто хочется умереть, чтобы её убили и похоронили, чтобы вся эта боль закончилась. Я был на её месте. Ты оказываешься там, потому что забываешь, что ты не один. Если со мной что-то случится, а Шепард останется в живых... ей понадобится Коул, который её поддержит. Если повезёт, ничего не случится. Но если случится... напомни ей, что она не одна, парень. И помни, что ты тоже не один. Я всегда буду с тобой, живой или мёртвый. – Ну всё, хватит этой депрессивной херни. В любом случае, ни одно живое существо не настолько круто, чтобы меня убить. Береги себя. Когда мы закончим, мы с тобой отправимся в Цитадель и оторвёмся по полной. А может, вернёмся сюда, на Тессию. Его отец ухмыльнулся и повернул камеру в сторону, когда мимо прошла азари, на которой почти ничего не было. – Чертовски жаль, что я женат. Единственный здоровый глаз отца смотрел на него из этого послания. – Я люблю тебя, сынок. Скажи своему брату, чтобы он перестал крутиться с той шлюшкой из Шестой Башни, и я вернусь домой через несколько недель. Сделай так, чтобы я гордился. Вот и всё. Он прикусил губу, вспоминая, как был счастлив услышать эти слова. – Я горжусь тобой. Затем пришло известие с Вирмайра. Мрачное лицо Коммандера Шепард, бледное, с покрасневшими от горя глазами, рассказывало о гибели Мастер-Старшины Грегори Коула. Его мать упала в обморок, рыдая и дрожа, его братья и сестры плакали и нуждались в поддержке. Другие, более дальние родственники неловко подходили, чтобы выразить соболезнования. Пустой стальной гроб, монотонный голос пастора, произносившего речь. Поворот серебряной звезды в узком окне их новой квартиры синей стороной наружу. Он не мог позволить себе расклеиться, как мама. Он не дал слезам взять верх и стал для них опорой. Он занимался похоронами, выплатами, страховкой. Он распоряжался деньгами и следил за тем, чтобы с финансовой точки зрения всё было в порядке. Он записал маму к психологу, проводил время с Энтони и Джессикой и говорил им, что они справятся. А потом он принял выражение лица своего отца и закончил обучение в офицерской школе. Если раньше он был просто целеустремлённым, то теперь он был одержим. Он обошёл всех в борьбе за звание лучшего кадета, первого в своём классе, и окончил школу с отличием. Ему сказали, что он может запросить практически любую должность, какую пожелает, и он отправил запрос в БюрПерс – запрос на назначение на действительную военную службу к коммандеру Шепарду. Он знал, что после битвы за Цитадель, когда он смотрел новости, её собирались куда-то перевести, и он планировал быть там. Когда его кандидатуру одобрили, он просто собрал вещи и уехал. Теперь он был здесь. Он видел печаль и скорбь на лице Шепард – и, что ещё удивительнее, на лице азари и даже Комиссара. Он знал, что Шепард больно даже просто смотреть на него и видеть глаза отца, его скулы. У них даже голоса были похожи. Какой-то его маленькой, незрелой части это нравилось. Так ей и надо за то, что из-за неё убили его отца. Но он знал, что это не так. Она злилась на себя, это было видно, но боль в её взгляде говорила о том, что обвинения не причинят ей большего вреда, чем тот, который она уже причинила себе сама. Как ни странно, именно Комиссар отвёл его в сторону после брифинга, чтобы всё объяснить. – Майор Шепард очень восхищалась вашим отцом, Лейтенант. Думаю, каждый на Нормандии так к нему относился. Он был самым... идеальным МНС, которого я когда-либо видел, не столько смертным, сколько воплощением долга. Он погиб ужасной смертью... и умер с вызовом на устах, убедившись, что бомба, которая помешала армии Леди Бенезии стать ещё более многочисленной, взорвалась. Если бы не его самопожертвование, боюсь, штурм Цитадели закончился бы её победой. Комиссар устремил на Тайрона холодный взгляд. – Я понятия не имею, что заставило вас выбрать это задание, Лейтенант. Но я скажу вам одну вещь, и вы должны меня выслушать. Не дайте себя убить. Шепард не простила себе ни смерть вашего отца, ни смерть Лейтенанта Аленко, человека, который заложил бомбу и которого ваш отец защищал ценой своей жизни. Несмотря на свою невероятную силу, во многих отношениях она... хрупка. Я думаю, что даже для неё было бы невыносимо, если бы вы погибли в бессмысленной схватке. Тайрон лишь кивнул. – Я не собираюсь умирать, Комиссар-Капитан. Я здесь для того, чтобы надрать задницы нескольким гетам и выполнить последнюю просьбу моего отца – позаботиться о том, что он не смог сделать. В начале этой заварушки был Коул, и Коул будет здесь, чтобы её закончить. Джионг приподнял бровь. – Что именно закончить? Сарен и Бенезия мертвы, Н... корабль гетов разбит на куски. Тайрон скрестил руки на груди. – През дал Шепард всю эту огневую мощь и поддержку не потому, что всё было радужно и безоблачно. Я не знаю, что происходит, но интуиция подсказывает мне, что дерьма дальше будет ещё больше. Я ошибаюсь? Комиссар внезапно ухмыльнулся, и от этой ухмылки по спине побежали мурашки. – Как и ваш отец, вы видите яснее других, Лейтенант. Вы не ошибаетесь. Но помните мои слова, когда будете следовать желаниям своего отца. Я не сомневаюсь, что он тоже не хотел бы вашей смерти, если бы этого можно было избежать. Тайрон глубоко вдохнул, сглотнул и стал ждать, пока Шепард закончит свою речь. На самом деле не имело значения, что будет дальше. Папа всегда говорил, что нельзя зацикливаться на прошлом из-за ерунды, которую никто не может изменить. Он здесь, чтобы сделать то, о чём его попросили, и если для этого нужно стать самым крутым ублюдком в долине смертной тени, он был готов. О-ИННС-О Закончив свою короткую речь, Шепард выдохнула и оглядела свою команду. – Хорошо. Как я уже сказала, я не из тех, кто произносит длинные речи. Вы знаете, что от вас требуется и чего я от вас жду. Я не успокоюсь, пока каждый враг, который хотя бы увидит Казань, не обоссытся от страха, и для этого каждый из вас так же важен, как и я. – Разбейтесь по подразделениям и ждите, пока портовые крысы уберутся восвояси. У вас есть три часа, чтобы собрать своё дерьмо и подняться на борт. Мы вылетаем ровно в 15:00, и если вы опоздаете, то отвечать будете не передо мной, а перед Комиссаром Джионгом. Комиссар со счастливой улыбкой похлопал по своему огнемету, и Шепард с трудом сдержала ухмылку, увидев, как вздрогнули многие матросы и офицеры. – Тогда за дело, Казань. Разойтись. Когда команда разбилась на группы, она повернулась к Джионгу и приподняла бровь. – Всё готово? Джионг кивнул. – Да, мэм. Я взял на себя смелость сообщить СМИ Арктура, что запуск состоится в 20:00. Моя команда безопасности из Комиссариата будет здесь через час, мы осмотрим корабль перед запуском. Я не ожидаю никаких проблем. Шепард кивнула. – Вы говорили с Лейтенантом Далласом о... предметах, которые я упоминала в связи с обустройством моего жилья? Джионг кивнул. – Да. Если кто-то и может их достать, то это он. В наших рядах немало коррумпированных снабженцев, но этот человек – художник. Он идеален. Мерзкий, но очень изобретательный, и он не нарушал никаких законов, за которые мне пришлось бы его убить. Я потакал его вкусам в том, что касается его команды снабженцев и общей лени, но я слежу за ним. Более обычный офицер снабжения был бы бесполезен для решения ваших задач – как для морской пехоты, так и для решения ваших... проблем с конфиденциальностью. Шепард пожала плечами. – Одно дело, когда об этом знает команда Нормандии, и совсем другое – когда об этом знает вся команда крейсера. Мы будем действовать осторожно. Джионг вздохнул и указал на вагоны вдалеке. – Ваша осторожность примерно на том же уровне, что и ваше красноречие, Майор. Я отчаиваюсь, что мне когда-либо удастся довести и то, и другое до приемлемого уровня. Она рассмеялась. – А вам всё ещё нужно говорить прямо, Чёрная Шапка. Никто больше не жалуется на то, как я говорю. Джионг закатил глаза. – А кто еще осмелится?