Love thy neighbour

Какой чёрт потянул его на эту встречу, было не ясно. Возможно, мысленно он был ещё в работе. Лишний материал для соцсетей никому не сделает хуже. Поэтому сейчас он ходил по утренним улицам вместе с Шарлем. Тот написал ему в девять с лишним утра, конечно, Льюис уже не спал, хоть организм требовал иного. Ночь с Джорджем ненадолго расслабила тело и мозг, из-за чего он мог спать ещё долго. Но вот он идёт по переулку, держа в руках поводок иногда поправляя солнечные очки. Роско шагает в медленном темпе, изредка фыркая и оглядываясь на радостного Лео. Что ж, собаки очень похожи на хозяев. - И после этого он говорит мне, что съёмку отменили, какого хера? Он не слушает Шарля уже две минуты. У него один наушник, в котором играет что-то для атмосферы, а свободным ухом он просто не слушает. Роско останавливается, чтобы понюхать очередной столб, он останавливается тоже. - Мда, ну и бред. Лаконично и в тему, как будто он и слушает. Мимо них проезжает пара машин, но на улице в принципе пусто. Утро, будний день, естественно, народу было поменьше, чем обычно. Все ещё досыпали в своих домах и яхтах, не нуждаясь бежать куда-то и ехать. - Слушай, мне писал Норрис, хочет посидеть на яхте со всеми, выпить, ну, для тебя тоже что найдётся. Столб проверен, и псы снова устремляются вперёд, мужчины за ними. Одни витрины сменяются другими, и Хэмилтон особо не обращает на них внимания, пока его взгляд не падает на ювелирный бутик. Они снова останавливаются. Взгляд бегает от часов с бриллиантами до золотых цепей и, наконец, упирается в кольца. Чтобы Шарль совсем не засох, он всё же интересуется: - "Со всеми" это? Леклер теперь тоже смотрит на витрину, изредка возвращаясь к Хэму. Очевидно, пытаясь понять, что привлекло его внимание. - Я, ты, Алекс, Оскар и Джордж. Джордж. Вновь отрывки этой ночи. Разговоры о Нико. Мягкий голос и касания рук. Пронизывающий взгляд, перед которым ты чувствуешь себя раздетым. Он смотрит в правый угол витрины и будто бы находит то, что даже не думал искать. - Магазин открыт? - Ну да. Так мы идём к Ландо? Он коротко кивает, вручая Леклеру поводок и заходя внутрь магазина. Девушка за кассой натягивает приветливую улыбку, говорит заученные фразы и предлагает ему кофе. Спустя пять минут он выходит на улицу уже с пакетом. - Что купил? - Секрет фирмы. Роско недовольно косится на него, на что он подмигивает псу и заглядывает в пакет. Аккуратная белая коробочка, перевязанная лентой, внутри — подарок. - Ой, ладно тебе, кто эта счастливица? Леклер откровенно ухмыляется, будучи уверенным в своём предположении. Не то чтобы он хотел врать, не то чтобы он хотел говорить. Поэтому нужно просто спросить. - Почему ты решил, что я не себе это купил? - Стал бы ты отпираться тогда? Чёрт.

***

Ветер рисует узоры по синей глади воды. Его пальцы мёрзнут от холодного стакана с напитком, Алекс шепчет ему что-то на ухо, что-то про Ландо. - Он думает, что сможет прятать от Оскара его телефон вечно? Взгляд снова ловит фокус, и он наконец возвращается в реальность. Пиастри и впрямь ходил туда-сюда между белыми креслами и диванами, пытаясь найти гаджет. Наконец он оглядывается на довольного Ландо. - Ну-ка, встань. - Чего? Да ладно тебе, я не брал его. - Так я и не говорю, что ты брал, может, я его там оставил. С некоторой предъявой отвечает Пиастри, ускорив шаг. Десять секунд возмущений Норриса, и телефон снова оказывается у владельца. Оскар закатывает глаза и падает на место рядом с Ландо. - Кого мы ещё ждём? — спрашивает Алекс, взбалтывая содержимое своего стакана. - Нас, естественно. Радостно говорит Леклер, сразу показывая всем бутылку текилы. Сзади него стоит Хэмилтон, он молчаливо машет ему рукой. Улыбка сама по себе появляется на лице. И, боже, да, Льюис без промедлений идёт к их с Албоном дивану. - Что мы пропустили? Спрашивает он, смотря прямо на него. Алекс сзади лишь выдыхает, предпочитая наблюдать. - Только дурачество Ландо и ворчание Оскара. Джордж берёт стакан со столика рядом, передавая его Хэму. Всё, как тот любит, без алкоголя, вкусно и не сладко, с кислинкой. - То есть ничего. Подхватывает их диалог Шарль, приземляясь в одинокое кресло. Они наконец отплывают. Проходит несколько часов с начала их скромной тусовки. Ландо плавает с Шарлем, Алекс беседует с Оскаром у бара, они с Хэмом сидят на том же диване. Лишь спустя пару часов Рассел стал получать кайф от этого дня. Конечно, это было связано с тем, что их оставили вдвоём, хоть и не до конца. Льюис допивал свой второй коктейль, становилось жарче. Соблазн выиграл, и Джордж вытянул ноги, положив их на ножки столика. - Неудобно же, давай сюда. Хэмилтон без задней мысли похлопывает по своим бёдрам. В горле становится сухо. "Что, прости?"— думает Джордж, но делает, естественно, совсем наоборот. Коротко ухмыльнувшись, он перекладывает ноги на бёдра Льюиса, ожидая, что тот отодвинется дальше. Не тут-то было. Рука, усеянная кольцами, ложится на его правую ногу. В моменте Рассел забывает, как дышать. Но подавать признаки жизни всё же надо, поэтому он упирается локтём на спинку дивана, придерживая рукой голову. Поза — наглая, кричащая, но внутри — игра в морской бой. Лишнее действие, и корабль взорвётся. - Так лучше, верно? Похуй на корабль. Он садится удобнее, чувствуя, как рука Хэмилтона медленно поглаживает его бедро. Она совсем чуть-чуть холодная, взмокшая от стакана с блю кюрасао. Это было странно, это было чертовски приятно. - О да, не буду упираться. Льюис улыбается, чуть лукаво смотря на него из-под ресниц. Казалось, что они были на яхте вдвоём. Будто бы их вчерашняя ночь не закончилась, Джордж не ушёл, а остался. И всё же — что происходит? Это не тянет на дружбу, это не тянет на близкую дружбу. Пальцы Льюиса проходят от бедра ниже и возвращаются обратно. Твою мать. Джордж думает, что хочет оседлать его, он думает, что хочет его поцелуев на своей шее, он думает о чём нельзя думать. Где-то снизу, на нижней палубе, слышен чужой диалог, он звучит фоном, вторым планом, потому что сейчас его ноги гладит грёбаный Льюис Хэмилтон. Молчание словно воск со свечи: сначала вытекает в желание сказать что-то, а потом так же быстро застывает, застревает в горле. Тишину резко прерывает звонок телефона. Звонят ему, и Рассел мысленно материт всех на этой яхте и самого звонящего: твою мать, они в море! Кто будет звонить ему в отпуск? Льюис чуть сжимает его бедро, говорит шёпотом: - Ответь, не отстанут ведь. И Рассел тянется к телефону. Кими. Естественно, это был Кими. Он выдыхает прежде, чем ответить на звонок. - Я слушаю. "Джордж, привет, извини, что отвлекаю, просто, чёрт, я не знаю, с кем ещё поговорить об этом." Он кидает взгляд на Льюиса, будто бы тот тоже мог услышать их диалог. - Хорошо, говори, что случилось. Нехотя он убирает ноги с чужих бёдер и встаёт с дивана. На той стороне слышится шмыганье носом и нервный выдох. Господи, что уже ребёнок себе придумал. Он уходит на другую сторону палубы, вставая в мелком проходе — что ж, тут никого. Льюис остался на диване. "Я сейчас тоже на отдыхе, но это невозможно. Я не могу зайти в соцсети, там тут же статьи и посты об этой ситуации с контрактами, merda!" Он находит самый интересный участок воды и начинает его внимательно рассматривать. Смотреть там нечего, но это успокаивало. "Я уже сомневаюсь в Тото и в словах менеджера, они же делают то, что выгодно им. Я волнуюсь, очень. Non so cosa fare... За почти что год работы с Антонелли он выучил несколько итальянских фраз, поэтому сейчас даже не нужно было лезть в переводчик. Значение было ясно и так. - Послушай, Кими, я понимаю, что на тебя давит эта ситуация, но я постараюсь с ней разобраться. Сейчас, на отдыхе, мы никак не сможем повлиять. Ты сам знаешь, как Формула любит сплетни. Мой тебе совет — отдыхай. Забей хер и выдохни. Мы сейчас ничего не сможем сделать. Тем не менее я поговорю со знакомыми и выясню, что смогу. А ты расслабься и отдыхай, понял? Пару секунд на той стороне лишь молчание, потом вздох и короткое «мгм». "Хорошо, Джордж, спасибо большое." - Давай, иди отдыхай, всем привет от меня. Я всё сделаю, обещаю. "Хорошо, пока!" Звонок прекращается, и мужчина выдыхает, упираясь руками в борт. Глаза закрываются сами по себе, он слушает ветер и чужие шаги. Чья-то рука ложится ему на плечо. - Всё хорошо? Не отлипая от борта, он косится на Льюиса, в чужих глазах - беспокойство. Это почему-то греет душу. - Кими звонил, он волнуется о контракте. Не скажу же я ему, что я сам вахуе. Хэмилтон принимает более устойчивую позу, будто так он будет более уверен в себе. - Что сказал ему? - Ну как что, посоветовал забить, ибо он ничего не сделает. Пообещал поговорить со своими людьми. Едва ли это что-то даст... Рассел снова прикрывает глаза, и какое-то время они оба молчат. Его руки касаются и берут те крепко, уверенно. Голос Льюиса звучит уверенно и успокаивающе. - Я напишу Марку, помнишь, он был моим менеджером. Естественно, он помнит Марка Хайнса, который не раз выручал Льюиса. - Я напишу ему и обговорю эту ситуацию, дам ему твой контакт, поверь, он может договориться даже с Тото. Он слушает Хэмилтона внимательно, где-то внутри что-то расцветает, а по его коже ходит рука Льюиса с холодными кольцами. Это всё кажется сном, грёбаным сном. Наконец Джордж отпускает борт и смотрит на мужчину напротив. - Спасибо, я не останусь в долгу. Выражение лица Хэмилтона меняется на пару секунд, он притягивает его ближе и говорит: - Я делаю это не потому, что жду чего-то взамен. Я делаю это, потому что ты мне важен. Он смотрит в эти красивые тёмные глаза и верит, верит без задней мысли. Льюис смотрит в ответ, а сам сжимает что-то в кармане, но так и не достаёт. - Эй, вы где там? Норрис. Пару секунд они ещё стоят неподвижно. Когда кудрявая голова появляется на горизонте, они наконец отлипают друг от друга. Момент нарушен, вся интимность испарилась. Ландо и Алекс подходят к ним с какими-то закусками. - Идём есть, а то я сейчас подохну с голоду. Говорит Норрис и проходит мимо них. Льюис напоследок смотрит на него и медленно следует за хозяином яхты. Он смотрит вслед, не в силах отвести взгляд. - Джордж, что происходит? Голос Алекса вырывает его из мыслей. Друг смотрит на него с неким подозрением и волнением. - Всмысле? Всё нормально. - У вас с Льюисом всё ок? Нет, вообще не ок. Совсем не ок. - Да, как иначе-то? Он быстро оглядывается на Албона и так же быстро уходит вперёд. Он не видит выражение лица друга, но оно означает лишь одно: "Почему ты врёшь?"