Система S.T.R

Глава 7

После того, что случилось вчера вечером, я решила тихонько, с утра пораньше, улизнуть на аудиенцию к королеве, чтобы предоставить подробный доклад. Естественно, я не стану говорить о сверхъестественном существе — просто скажу, что глава аукциона оказалась странной личностью, и её не удалось идентифицировать. В конце концов, она подверглась устранению. Букингемский дворец встретил меня привычной гулкой тишиной и запахом полированного дерева. Сколько бы раз я ни бывала здесь — в теле Литины, разумеется, — каждый раз это вызывало липкое чувство, будто я иду по минному полю в шелках и кружевах. Провожатый — сухой старик в ливрее с королевскими вензелями — молча вёл меня анфиладами комнат. На стенах в тяжелых золоченых рамах предки нынешней королевы взирали на меня с одинаковым выражением надменного превосходства. С каждым шагом корсет, казалось, стягивало всё туже — то ли от волнения, то ли от духоты. В малой приёмной уже ждали. Королева Виктория сидела в кресле, которое даже здесь, в неофициальной обстановке, умудрялось выглядеть как трон. Платье тёмно-синего бархата, строгая причёска с жемчужной нитью, и эти глаза... маленькие, цепкие, пронизывающие насквозь. Рядом, чуть поодаль, стоял принц Эдуард — при моём появлении он заметно оживился и даже сделал полшага вперёд, но матушкин взгляд пригвоздил его к месту быстрее любого приказа. Я присела в идеально выверенном реверансе, выдерживая ровно столько секунд, сколько полагалось герцогине её ранга. Ни больше, ни меньше. — Ваше Величество. Ваше Высочество. — Поднимитесь, дитя моё, — голос королевы звучал ровно, без лишних тёплых ноток. Мы были знакомы достаточно давно, чтобы обходиться без приторной любезности, и достаточно далеки, чтобы не питать иллюзий насчёт «материнской любви» монархини. — Приблизьтесь и рассказывайте. Эдуард передал, что вы взялись за расследование той... неприятной истории с аукционом. Я приблизилась, мысленно перебирая отобранные факты. Главное правило хорошего агента: лучшая ложь — это правда, но не вся. — Аукцион Фонье действительно существовал, Ваше Величество, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и деловито. — Торги проходили в частном особняке в Ист-Энде, круг покупателей — аристократы, имена которых я включила в письменный доклад. Я протянула запечатанный конверт. Фрейлина тут же приняла его и передала королеве. Та даже не взглянула — положила на столик рядом, продолжая сверлить меня взглядом. — Товар — люди. — Я позволила себе чуть заметную паузу, давая весу слов осесть в тишине приёмной. — Преимущественно молодые и здоровые, доставленные из колоний и европейских трущоб. Сеть организована профессионально: подставные лица, фиктивные документы, налаженные каналы сбыта. Королева слушала, не перебивая, и от этого безмолвия по спине бежали мурашки похлеще, чем от демонических глаз Себастьяна. Пальцы, унизанные перстнями, лежали на подлокотнике неподвижно. — Организаторы действовали через несколько европейских филиалов — Франция, Германия, — продолжала я. — Однако... — я выдержала паузу, — глава организации оказалась фигурой... необычной. — Необычной? — в голосе королевы мелькнула тень заинтересованности. — Личность не удалось идентифицировать, Ваше Величество. — Я опустила глаза, изображая досаду, которую, впрочем, испытывала вполне искренне. — Женщина с рыжими волосами, зелёными глазами. Примерно двадцати пяти — тридцати лет. Никаких записей о рождении, образовании, перемещениях по стране. Ни одного документа, ни одного свидетеля, который знал бы её подлинное имя. Словно она возникла из ниоткуда. — Интересно, — протянула королева, и в этом «интересно» слышалось совсем не одобрение. Скорее — холодное любопытство удава, примеривающегося к добыче. — К счастью, Ваше Величество, в ходе... э-э-э... оперативных мероприятий глава организации подверглась устранению. — Я позволила себе лёгкую, почти виноватую улыбку. Уголки губ приподняты ровно настолько, чтобы не выглядеть довольной, но и не казаться испуганной. — Обстоятельства сложились так, что вопрос решился сам собой. — Сам собой, — эхом повторила королева. Её глаза впились в моё лицо с силой, которую я физически ощущала где-то между лопаток — тяжёлый, давящий взгляд. — Вы хотите сказать, леди Ротманс, что эта неуловимая фигура, которую не могли поймать мои люди полгода, просто... исчезла? — Именно так, Ваше Величество. — Я выдержала её взгляд, не моргнув. Три секунды. Четыре. Пять. — Вместе со своей ближайшей свитой. Особняк опустел за одну ночь. Мои источники подтверждают: организация прекратила существование. По крайней мере, в той форме, в какой угрожала интересам короны. Пауза затянулась. Эдуард переминался с ноги на ногу, явно желая что-то сказать — может, заступиться, может, подтвердить, — но матушкин авторитет держал его крепче любого корсета. В углах комнаты, казалось, сгустились тени, хотя солнце за высокими окнами сияло вовсю. Наконец королева чуть заметно кивнула. — Что ж. Результат меня устраивает, даже если методы... — она сделала многозначительную паузу, и я внутренне подобралась, — остались за пределами моего доклада. Вы хорошо поработали, дитя моё. — Благодарю, Ваше Величество. — Я снова присела в реверансе, чуть менее глубоком — знак того, что аудиенция подходит к концу. — Служить короне — честь для рода Ротманс. — Знаю, — в голосе королевы мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку. — Ваш отец всегда умел вовремя напомнить о заслугах предков. Передайте ему, что я довольна. И... — она чуть наклонила голову, — будьте осторожны, леди Ротманс. Такие игры требуют твёрдой руки. — Я поняла вас, Ваше Величество. Ещё один кивок — отпускает. Я пятилась к дверям, как того требовал этикет, чувствуя спиной не только взгляд королевы, но и отчаянно-влюблённый — принца. На пороге обернулась, позволив себе едва заметную улыбку в его сторону. Эдуард просиял так, будто я подарила ему луну с неба. Бедный мальчик. Жених из него, конечно, никакой, но сердце у него доброе. Жаль, в политике это скорее недостаток, чем достоинство. Двери за мной закрылись, отсекая тяжелый запах воска и королевского величия. В коридоре я позволила себе выдохнуть и на секунду прикрыть глаза, прижимаясь спиной к прохладной стене. Мрамор приятно холодил сквозь ткань платья, возвращая способность соображать. Пронесло. Я мысленно перебрала разговор — каждое слово, каждый взгляд. Королева не дура, она явно почувствовала недоговорённость. Но ей хватило такта (или политической мудрости?) не давить. Результат есть, угроза устранена — а методы... ну, методы всегда можно списать на «стечение обстоятельств». Главное — выжила. И титул «Королевская кобра» пока остаётся при мне. Я отлепилась от стены, поправила перчатку и бодрым шагом направилась к выходу. По пути поймала несколько любопытных взглядов придворных — пришлось изображать безмятежную улыбку леди, которую только что похвалила сама королева. На улице меня уже ждал экипаж. Кучер вопросительно приподнял бровь, когда я забралась внутрь и откинулась на подушки. — В поместье, госпожа? — уточнил он. Я открыла рот, чтобы сказать «да», и... замерла. Поместье. Там ждут Милисса, Генри, Сиель... и Себастьян. Особенно Себастьян. Мысль о встрече с ним после вчерашнего.... Что я ему скажу? Как смотреть в эти глаза, в которых теперь, кажется, отражается не только тьма, но и я? И главное — как смотреть, если внутри у меня самой творится чёрт знает что? Я бы сказала, что могла бы и влюбиться. Но, увы, я отношусь к этому как к своей работе — по крайней мере, стараюсь делать это и не выходить за рамки дозволенного. Стараюсь изо всех сил. Убеждаю себя, что каждый взгляд, каждое прикосновение, каждый поцелуй — лишь часть миссии. Что шкалы интереса и привязанности — просто цифры, а не отражение чего-то большего. Получается? Если честно — не очень. — Не в поместье, — выдохнула я, принимая решение. — В городок. В тот, где мы проезжали, с лавками. Кучер удивился, но спорить не стал — дёрнул поводья, и карета покатила по мостовой, увозя меня прочь от дворца и от необходимости прямо сейчас смотреть в алые глаза. Городок оказался именно таким, как я запомнила: уютным, слегка сонным, с мостовыми, выложенными булыжником, и домиками, утопающими в зелени. Пахло свежей выпечкой и ещё чем-то неуловимо мирным, домашним. Я вышла из экипажа и зажмурилась от удовольствия. Тишина. Обычная жизнь. Никаких демонов, королев и политических интриг. — Госпожа, мне ждать? — уточнил кучер. — Жди, но не стой над душой, — отмахнулась я. — Я погуляю, может, часик, может, два. Он понимающе кивнул — видимо, привык к барским причудам. Я двинулась вдоль улицы, разглядывая витрины. Булочная с аппетитными кренделями. Лавка тканей, где в окне переливался шёлк всех цветов радуги. Антикварный магазинчик с пыльными статуэтками и старыми книгами... Я остановилась у книжной витрины, раздумывая, не зайти ли, но тут же поймала себя на мысли, что одной как-то... тоскливо. Знаете, что самое весёлое в шопинге? Друзья. Компания. Кто-то, с кем можно посмеяться над дурацкой шляпкой или обсудить, идёт ли это платье. А друзей у меня в этом мире пока не было. Слуги — не в счёт. Они милые, но субординация. Эдуард — жених официальный, но с ним расслабляться нельзя, сразу воспримет как приглашение к чему-то большему. Себастьян... ну, с ним расслабляться тоже нельзя, только по другой причине. Я вздохнула и уже собралась плестись дальше в гордом одиночестве, как вдруг меня осенило. — Эй, Лиц! Перед глазами привычно развернулось системное окно, и в нём появилась довольная мордочка моей саламандры. — Да, агент! Чем могу помочь? — Слушай, — я понизила голос, хотя вокруг никого не было, — а ты можешь составить мне компанию? В человеческом обличии? Ящерка удивлённо моргнула. — Агент, боюсь, эта прихоть не соответствует целям вашей миссии. Система не предусматривает... — Ой, да ладно тебе, не будь занудой! — перебила я, чувствуя, как внутри закипает почти детское возбуждение от идеи. — Мне и так отпуск не дают после миссий, вечно пихают в новые переделки. А тут ещё ты душишь регламентом! Пять минут, Лиц. Всего пять минут человеческого общения. Ну пожалуйста? Повисла пауза. Ящерка в окне задумчиво почёсывала лапкой нос, и в этом жесте было что-то до смешного человеческое. — Агент, вы ставите меня в сложное положение... — Лиц! — Хорошо, — сдался помощник, и в его голосе проскользнула едва уловимая теплота. — Пять минут. Но только потому, что вы хорошо справляетесь с миссией. И если кто спросит — вы меня заставили! — Договорились! — просияла я. Пространство рядом со мной дрогнуло, пошло рябью, и через секунду... Передо мной стоял юноша. На вид лет пятнадцать, чуть выше меня, но ещё по-подростковому угловатый. Каштановые волосы, чуть взлохмаченные, словно он только что бежал против ветра. Карие глаза — тёплые, живые, с любопытством оглядывающие улицу. Одет в простой, но добротный сюртук, какие носят сыновья небогатых дворян или успешные ученики. Я присвистнула мысленно. — Ого, Лиц! А ты явно не промах в плане маскировки. — Такое обличие вас устроит? — спросил он, и голос у него оказался под стать внешности — чуть ломающийся, мальчишеский. — Ещё спрашиваешь! — Я сияла, как начищенный самовар. — Слушай, а имя оставим прежним? Просто боюсь, что у тебя могут возникнуть проблемы с системой, если она заметит. — Можете называть меня Лис, — он чуть склонил голову. — Для человеческого облика сойдёт. — Лис? — Я фыркнула. — После той рыжей Лисы, от которой мы еле отделались? Нет, давай другое. — Агент, я не обязан... — Лиц, не души. — Я взяла его за руку — ладонь оказалась тёплой, совсем человеческой. — Будешь... Ллойдом. Идёт? Он вздохнул с выражением многострадального существа, которому приходится терпеть выходки подопечной. — Как скажете, агент... то есть, госпожа Литина. — Вот и чудно! — Я потащила его к ближайшей витрине. — Пошли, Ллойд. Нас ждут великие свершения. — Свершения? — уточнил он с подозрением. — Шопинг, — объявила я, толкая дверь первого попавшегося бутика. — Самое великое свершение для любой леди. Ллойд (он же Лиц, он же мой личный спаситель от одиночества) обречённо вздохнул, но послушно шагнул следом. Внутри бутика пахло духами и дорогой тканью. Платья всех фасонов и цветов теснились на манекенах, шляпки громоздились на полках, а в углу даже притулилась пара изящных зонтиков от солнца. Продавщица — женщина средних лет с цепким взглядом, мгновенно оценившая качество моего платья, — вспорхнула навстречу: — Добрый день, леди! Чем могу помочь? Ищем что-то особенное? — Дайте просто посмотреть, — отмахнулась я, увлекая Ллойда вглубь магазина. — Агент... то есть госпожа, — зашипел он мне в ухо, когда мы скрылись за стойкой со шляпками. — Я не понимаю, что я должен делать. — Расслабляться, — шепнула я в ответ. — Просто будь рядом. Смотри, комментируй. Как друг. — Друг? — В его голосе мелькнуло искреннее удивление. — А что, не тянет? Он посмотрел на меня, потом на шляпку с огромным страусиным пером, которую я уже крутила в руках, и вдруг улыбнулся. По-настоящему, по-человечески. — Пожалуй, тянет, госпожа. Хотя система будет в шоке. — К чёрту систему, — заявила я, водружая шляпку ему на голову. — Ого, тебе идёт! Бери, будет твоей. — Госпожа, я не могу носить шляпку с пером! Я системный помощник! — А теперь ещё и мой друг Ллойд, который любит эксперименты со стилем. Не спорь. Он вздохнул, но шляпку не снял. И в этом вздохе мне послышалось что-то удивительно тёплое. — Пошли, Ллойд, — я схватила его за руку и потащила к примерочным с охапкой платьев. — Будешь моим личным стилистом. — Госпожа, я не разбираюсь в моде XIX века... — А тут и не надо разбираться. Надо просто говорить, идёт мне или нет. Честно. Он посмотрел на меня с непередаваемым выражением — смесь обречённости и зарождающегося интереса. А я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне просто... хорошо. Без интриг, без игр, без необходимости притворяться. Просто хорошо. И пусть всего на час. Этого достаточно. Мы с Лицом ещё немного походили по бутикам. Я даже приобрела себе красивое и изысканное платье с парочкой аксессуаров — тёмно-изумрудный шёлк, который так шёл к моим волосам, что Лиц (или теперь уже Ллойд?) одобрительно кивнул. После чего мы устроились в местной кофейне, заказав целую гору десертов и наслаждаясь покоем. Знаете, что я поняла за этот час? Лиц — отличный собеседник, когда перестаёт быть просто «системным помощником». К концу прогулки он заметно расслабился, перестал оглядываться на воображаемые правила и даже позволил себе пару едких комментариев в адрес администраторов. Мы вместе поворчали на дурацкие протоколы, посмеялись над нелепостью некоторых миссий, и я впервые за долгое время почувствовала себя... почти счастливой. — Спасибо тебе, Лиц, — сказала я, когда мы подходили к карете. — Ты даже не представляешь, как мне это было нужно. Он смущённо улыбнулся, поправил дурацкую шляпку с пером (которую я всё-таки заставила его купить) и растворился в воздухе, оставив после себя лёгкое мерцание и тихое: — Обращайтесь, агент. Это было... приятно. Я уже собралась садиться в экипаж, как вдруг между домами, в узкой улочке, послышался тонкий, жалобный писк. Я замерла. Писк повторился — тихий, отчаянный, какой-то совсем беспомощный. Любопытство (и, чего уж там, внутренняя тяга ко всем несчастным созданиям) потянуло меня в переулок. Я на секунду задумалась о приличиях — леди не должна шляться по подворотням, — но писк резанул по сердцу так, что все приличия полетели к чёрту. В узком проходе между кирпичными стенами, в куче выброшенных тряпок, лежал котёнок. Беленький. Маленький. Настолько крошечный, что целиком поместился бы в моей ладони. Он жалобно пищал, зарываясь носом в грязные лохмотья, и выглядел таким потерянным, что у меня внутри всё перевернулось. Я опустилась на корточки прямо в пыль и осторожно взяла малыша в руки. Он затих, уставившись на меня огромными голубыми глазами. В них плескалось столько доверия и страха одновременно, что сердце сжалось. — Ну, привет, — прошептала я, осматривая найдёныша. Ран нет. Блох, кажется, тоже. Шёрстка чистая, хоть и свалялась немного. Откуда ты такой взялся в этой дыре? Котёнок пискнул и ткнулся мокрым носиком мне в палец. — Ладно, — решила я, поднимаясь и прижимая малыша к груди. — Пойдём со мной. Есть у меня одна идея. Я забежала в ближайшую лавку с аксессуарами — ту самую, где витрины ломились от лент, брошей и перчаток. Продавщица удивлённо уставилась на леди с котёнком в руках, но профессиональная выдержка взяла верх. — Чем могу помочь? — Мне нужна ленточка, — я окинула взглядом витрину. — Вот эту, сиреневую. И, пожалуй, маленький бантик. Через пять минут котёнок щеголял в изящном сиреневом банте на шее. Сидело это великолепие на нём так уморительно и трогательно, что я расхохоталась в голос. — Будешь моим секретным оружием, — объявила я малышу. Он согласно пискнул и лизнул меня в нос. В поместье я вернулась уже затемно, когда сумерки начали сгущаться, окрашивая небо в глубокий синий цвет. Милисса встретила меня в холле, всплеснув руками и тут же заметив котёнка. — Госпожа! — выдохнула она, округляя глаза. — Откуда же... это чудо? Она замерла, не зная, то ли возмущаться (леди с уличным котом!), то ли умиляться. Я прижала палец к губам и подмигнула. — Чш-ш-ш. Это секрет. Милисса моргнула. — Скажи, где Себастьян? — Господин Себастьян сейчас в своём кабинете, — ответила она, немного придя в себя. — Просил не тревожить без срочной надобности. Что-то с документами... — Вот как? — я улыбнулась той самой улыбкой, которую сама у себя называла «кошачьей». — Ступай, подготовь мне ванну. Я скоро буду. — Но, госпожа... — Милисса. Она вздохнула, поняв, что спорить бесполезно, и убежала выполнять поручение. Я же, прижимая к себе котёнка (который мирно засопел у меня на руках), направилась к кабинету Себастьяна. Коридоры особняка в сумерках казались особенно таинственными. Тени от свечей плясали на стенах, где-то тикали часы, и вся эта атмосфера будто нашептывала: «Ты делаешь что-то важное. Что-то правильное». Я остановилась у двери, перевела дыхание (сердце почему-то колотилось, как бешеное) и осторожно постучала три раза. — Да, войдите. Голос у него был ровный, деловой — видимо, действительно работал. Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову в щель. В камине весело потрескивал огонь, отбрасывая тёплые блики на стены, заваленные книгами и бумагами. Себастьян сидел за столом, поправляя перчатку, и при моём появлении поднял взгляд. В его глазах мелькнуло удивление — и тут же сменилось вниманием. — Добрый вечер, Себастьян, — мурлыкнула я, не входя. — Ты занят? Он чуть приподнял бровь. — Госпожа, для вас я всегда свободен. — Пауза. — Как прошла ваша аудиенция? — Всё хорошо, — ответила я, по-прежнему торча в дверях. Он смотрел на меня с лёгким прищуром. В полумраке кабинета его глаза отливали тёмным янтарём, и я знала — он уже понял, что я что-то задумала. — Госпожа, — в его голосе проскользнула усмешка, — вы что-то прячете от меня? — Я и не сомневалась в твоей проницательности, — фыркнула я. Сделала шаг вперёд, толкнула дверь и вошла в кабинет. В руках, прижатый к груди, сидел котёнок. Белый комочек с сиреневым бантом на шее и огромными голубыми глазами, которые сейчас с любопытством уставились на демона. Себастьян замер. В прямом смысле слова — замер, как статуя. Его лицо... я не могла понять его выражения. Оно будто застыло между удивлением, недоверием и чем-то ещё, чему я не находила названия. — Г-госпожа... — выдохнул он наконец. — Это же... Я разлилась в яркой, почти сияющей улыбке и мягко произнесла: — Это мой тебе подарок, Себастьян. Он моргнул. Впервые за всё время — просто моргнул, потеряв на секунду свою безупречную невозмутимость. — Я не могла пройти мимо этого малыша на улице. — Я сделала шаг ближе, протягивая котёнка. — И решила, что могу доверить его тебе. — Доверить... мне? — голос демона прозвучал хрипловато, ниже обычного. — Тебе, — подтвердила я. — Демону, который в кошках души не чает. Он смотрел на котёнка. Котёнок смотрел на него. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. — Я видела, как ты играешь с ними в саду, — тихо добавила я. — Как кормишь, как разговариваешь. А потом они уходят, и ты остаёшься один. — Я встретила его взгляд. — Тебе же, должно быть, досадно каждый раз кормить их и прощаться. Надеяться, что снова увидишь. Себастьян молчал. Смотрел на меня так, будто видел впервые. — А этот, — я чуть приподняла котёнка, который доверчиво ткнулся носом в перчатку демона, — этот теперь всегда будет рядом. Если ты, конечно, захочешь. Тишина. Котёнок пискнул и лизнул палец Себастьяна. И тогда случилось то, чего я никак не ожидала. Себастьян улыбнулся. Не той дежурной вежливой улыбкой, которую я видела каждый день. Не той хищной, опасной, от которой мурашки по коже. А другой — тёплой, почти человеческой, с какой-то невероятной нежностью в глазах. Он осторожно, будто котёнок был сделан из тончайшего стекла, взял его из моих рук. Поднёс к лицу. И котёнок... замурлыкал. Зажмурился и замурлыкал, утыкаясь мокрым носом демону в щёку. — Литина, — выдохнул Себастьян, и это прозвучало как молитва. — Спасибо. Я смотрела на них — демона во фраке и крошечного белого котёнка с сиреневым бантом, — и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое, тягучее, невозможное. — Не за что, — прошептала я. — Просто... мне показалось, что тебе нужен кто-то, кто будет ждать. Всегда. Он поднял на меня взгляд. В его алых глазах плясали отблески камина, и в них не было ни капли тьмы. Только свет. — Вы удивительное создание, госпожа, — тихо сказал он. Я улыбнулась. — Знаю. А теперь... — я шагнула к двери, — оставляю вас знакомиться. Мне ещё ванна нужна, а то после этих бутиков я чувствую себя... помятой. — Госпожа, — остановил меня его голос. Я обернулась. Он стоял посреди кабинета, прижимая котёнка к груди, и улыбался. По-настоящему. Светло. Почти беззащитно. — Спасибо, — повторил он. — Это... лучший подарок за сотни лет. Я моргнула, прогоняя непрошеную влажность в глазах. — Ну, ты это... назови его как-нибудь. — Уже, — ответил Себастьян, глядя на котёнка. — Сир. Потому что сиреневый бант. Я фыркнула. — Оригинально. — Я старался. Я вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Системное уведомление. Параметры шкал Себастьяна Михаэлиса обновлены: · Интерес: 72 из 100 (+4) · Привязанность: 61 из 100 (+9) Внимание! Зафиксирован критический рост привязанности. Рекомендуется... Я закрыла окно, не читая. К чёрту рекомендации. Пусть радуется. Пусть хотя бы у демона будет что-то своё, живое и тёплое. А я... я пойду в ванну и попытаюсь убедить себя, что это всё ещё просто работа. Получается? Если честно? Уже нет...