Система S.T.R

Глава 5

После ухода Себастьяна в особняке воцарилась непривычная тишина. Такая глубокая, что слышно было, как за окнами перешёптываются листья, а где-то в коридорах едва уловимо поскрипывает паркет под шагами прислуги. Я решила не тратить время зря и отправиться в библиотеку. Кто знает, вдруг среди старых книг найдётся что-нибудь полезное? Библиотека располагалась в конце второго этажа, в самом дальнем крыле. Я толкнула массивные двери из тёмного дуба и замерла на пороге. Это была огромная комната, наполненная запахом старых книг, воска и едва уловимой сладостью — то ли бумага пропиталась временем, то ли где-то стояли сушёные травы. Высокие стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в полумраке. Корешки книг поблёскивали золотым тиснением, приглашая прикоснуться к тайнам, которые они хранили веками. У огромных окон, выходящих в сад, расположились несколько круглых столиков с глубокими креслами — идеальное место, чтобы утонуть в чтении, забыв о времени. Я медленно двинулась вдоль стеллажей, проводя пальцем по корешкам, вдыхая этот особенный, библиотечный воздух. И вдруг… Взгляд упёрся в нечто, чего здесь быть не должно. Человек. Он стоял у противоположной стены, почти сливаясь с тенями. Высокий, худощавый юноша с серебристыми волосами — такими светлыми, что они казались почти белыми, отливая холодным металлом. Глаза… фиолетовые. Редкий, почти неестественный оттенок, от которого веяло чем-то неземным. Один глаз был заключён в тонкую оправу монокля, стёклышко которого поблёскивало при каждом его движении. В руках юноша держал записную книжку — потрёпанную, с загнутыми уголками, явно видавшую многочасовые записи. — Добрый день, госпожа! — произнёс он с таким искренним уважением в голосе, что я невольно расслабилась. — Добрый, — ответила я, не заставляя его ждать, но внутри уже заверещала сирена. Лиц! — мысленно позвала я, надеясь, что мой маленький помощник на связи. — Открой характеристики персонажа! Кто это? Лиц: — Вас понял! — перед глазами тут же развернулось системное окно. — Перед вами один из слуг рода Ротманс — Генри Эрш. На данный момент занимает должность библиотекаря в вашем особняке. Его семья поколениями служила роду Ротманс. Я слушала, стараясь не выдать своего интереса, пока Генри, заметив мой взгляд, смущённо опустил глаза. — Характеристики, — продолжил Лиц, листая невидимые страницы. — Из особых умений: особенно хорошо разбирается в классификации химических веществ и в целом славится своей разносторонней эрудицией. Химия? В библиотеке? Интересное сочетание. Что ж, викторианская эпоха — время учёных-любителей и домашних лабораторий. Может, этот тихий юноша куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. — Шкалы: привязанность — 68 из 100, интерес — 70 из 100. Характер: тихий и спокойный, боязлив в общении с леди. Я мысленно хмыкнула. Боязлив? Судя по тому, как он старательно избегает моего взгляда и теребит уголок потрёпанной книжки, это чистая правда. Понятно… Спасибо тебе, Лиц! — Всегда рад помочь, агент! — довольно отозвался помощник, и системное окно свернулось, исчезая из поля зрения. Я перевела дыхание и снова посмотрела на Генри. Он так и стоял, не решаясь поднять глаза, и это умиляло до невозможности. — Генри, верно? — спросила я как можно мягче, чтобы не спугнуть. Юноша вздрогнул, словно я ударила его по плечу, и поднял на меня удивлённые фиолетовые глаза. — Да, госпожа… Вы меня помните? — в его голосе послышалась робкая надежда. Я улыбнулась. — Конечно. Вы хранитель нашей библиотеки. Как я могу не знать тех, кто заботится о книгах моего рода? Генри покраснел так, что даже серебристые волосы, казалось, порозовели у корней. — Я… я стараюсь, госпожа, — пробормотал он, сжимая книжку так, будто это был спасательный круг. — Здесь много редких экземпляров. Если вам что-то понадобится… я всегда готов помочь. — Непременно обращусь, — пообещала я, чувствуя, что этот тихий библиотекарь может стать неожиданно полезным союзником. Особенно если учесть его познания в химии. Я прошла к одному из столиков у окна, села в кресло и задумчиво уставилась в сад. Генри Эрш. Привязанность 68. Интерес 70. Почему-то мне кажется, что мы ещё не раз пересечёмся на этих стеллажах. И, возможно, не только ради книг. Что ж, не зря я всё-таки пришла сюда. Я ещё раз скользнула взглядом по Генри, который так и стоял у стеллажа, перебирая книги с почти благоговейной осторожностью. И тут меня осенило. — Генри, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо. — У меня к тебе вопрос. Юноша вздрогнул, словно я застала его за чем-то запретным, и торопливо обернулся. В его фиолетовых глазах мелькнула тень испуга, но он тут же взял себя в руки. — Да, госпожа? — голос прозвучал робко, но с готовностью. — Что бы вы хотели узнать? Я выдержала небольшую паузу, раздумывая, как сформулировать вопрос, чтобы не выдать слишком многого. Но, в конце концов, я здесь хозяйка. Имею право интересоваться чем угодно. — В этой библиотеке есть книги по демонологии? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Или, может быть, что-то связанное с мистическими тёмными существами? Удивление на лице Генри было настолько искренним, что я едва не рассмеялась. Его брови взлетели вверх, монокль чуть не выпал из глазницы, а рот приоткрылся, явно собираясь задать встречный вопрос. — Г-госпожа… — протянул он, и в этом «госпожа» слышалась целая гамма чувств: от недоумения до лёгкого испуга. Он будто боролся с желанием спросить: «Зачем леди такое?», но воспитание и субординация взяли верх. Он резко передумал, опустил взгляд в пол и тихо добавил: — Да… Полагаю, здесь найдётся пара книг по интересующей вас теме. — Отлично! — я позволила себе довольную улыбку. — Поможешь мне их найти? Генри встрепенулся, словно только и ждал этого приказа. — Да, конечно! Подождите пару минут, госпожа, я сейчас всё принесу! И он умчался вглубь библиотеки с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны, о которых я только что спрашивала. Полы его сюртука взметнулись, записная книжка едва не выпала из кармана, но он ловко придержал её на бегу. Я проводила его взглядом и направилась к одному из круглых столиков у окна. Устроившись в глубоком кресле, обтянутом тёмно-зелёным бархатом, я откинулась на спинку и уставилась в сад. За окном догорал закат, окрашивая небо в густые лиловые тона. Где-то вдали щебетали птицы, готовясь ко сну, а в библиотеке пахло воском и старой бумагой — так уютно, что хотелось закрыть глаза и провалиться в дрёму. Но мысли не давали покоя. Демонология. Кто бы мог подумать, что мне, агенту S.T.R., придётся штудировать книги о существах из преисподней в викторианском особняке? А с другой стороны — разве не логично? Себастьян здесь, живёт, дышит, подаёт чай и завязывает корсеты. Значит, в этом мире сказки о созданиях ада имеют под собой вполне реальную основу. Хотя бы капельку правды. Интересно, что я узнаю? Будут ли местные демоны похожи на тех, о которых я читала в оригинальном «Тёмном дворецком»? Или этот мир-фанфик припас для меня новые сюрпризы? Я перевела взгляд на стеллажи, где между корешками книг уже мелькала серебристая макушка Генри. Он сосредоточенно водил пальцем по полкам, что-то бормотал себе под нос и то и дело поправлял сползающий монокль. Милое создание. Интересно, знает ли он, что его хозяйка не просто интересуется тёмными существами, а живёт с одним из них под одной крышей? Впрочем, судя по его реакции, если бы знал — давно бы сбежал из этого особняка куда глаза глядят. Я усмехнулась своим мыслям и приготовилась ждать. Вечер обещал быть познавательным. Генри вернулся не с двумя-тремя книгами, как я ожидала, а с целой стопкой. Он бережно, словно драгоценность, поставил все книги на столик передо мной и отступил на шаг, явно гордый собой. — Вот, госпожа. Это всё, что мне удалось найти по вашему запросу, — произнёс он, поправляя монокль. — Некоторые из этих книг… э-э-э… довольно старые. Прошу обращаться с ними осторожно. — Спасибо, Генри. Ты свободен. Юноша поклонился и бесшумно исчез среди стеллажей, оставив меня наедине с сокровищами. Я принялась перебирать эти книги. Кожаные переплёты, потрескавшиеся от времени, золотое тиснение, местами стёртое в пыль, пожелтевшие страницы, пахнувшие вековой пылью… Некоторые книги были на английском, некоторые — на языках, которые я даже не могла опознать. И тут моё внимание приковала одна. Она выделялась среди остальных. Не размером, нет — скорее, аурой. Тёмно-бордовый переплёт, почти чёрный, с металлическими уголками, тронутыми ржавчиной. На обложке — потускневший герб, которого я не узнала, и название… — Латынь, — выдохнула я, проводя пальцем по буквам. — Определённо латынь. Я уставилась на непонятные слова и мысленно позвала помощника. Лиц! Ты можешь перевести? Перед глазами тут же развернулось системное окно, и в нём — физиономия моей саламандры, которая выглядела… виноватой. — Агент, для внутрисистемного перевода необходимо купить пакет услуг, — отозвался Лиц тоном человека, который привык сообщать плохие новости. Я мысленно застонала. — И тут одна коммерция… — пробормотала я вслух. — Хорошо, сколько это стоит? — 150 очков опыта… — СКОЛЬКО?! — мой шёпот взметнулся до едва сдерживаемого вопля. — ДА МНЕ ЗА ОДНУ МИССИЮ ПОВЫШЕННОЙ СЛОЖНОСТИ МАКСИМУМ ПЛАТЯТ 300 ОЧКОВ! КРАХАБОРЫ! Ящерка в системном окне испуганно моргнула и спряталась за какой-то виртуальный листик. — Агент, я в этом не виноват! — Да знаю я, — выдохнула я, пытаясь унять праведный гнев. — Ладно… Покупаю пакет переводчика. Надеюсь, там хоть несколько языков… Системное уведомление. Успешная покупка внутрисистемного переводчика. Теперь вам доступен моментальный перевод текстов на латыни, иврите, немецком и испанском языках. Приятного пользования. Я тупо уставилась на строчки. — Я вгрохала пол своей зарплаты, — прошипела я, — и получила всего четыре языка?! Отлично, просто отлично… И тут перед глазами вспыхнуло новое окно. В подарок вы получаете навык: «Юный лингвист». По мере улучшения навыка пакет услуг перевода будет дополняться. Пакет услуг сохранится для последующих миссий с учётом всех дополнительных характеристик. Я замерла, перечитывая сообщение. А потом улыбнулась. — Ооо… — выдохнула я уже с заметным облегчением. — Ну вот, это уже приятный бонус. Что ж… похоже, это всё же стоило тех очков. Я перевела взгляд на книгу. — Система, активируй переводчик с латыни. Мгновение — и непонятные доселе буквы сложились в слова. Я снова провела пальцем по обложке, читая: — «Мемуары о Демоне… — я прищурилась, вглядываясь в стёртое место. — …третье слово не удаётся прочитать. Часть букв слишком сильно стёрлась». Я нахмурилась, пытаясь разобрать хотя бы одну букву, но время оказалось беспощадным к этому фолианту. — Но похоже, — прошептала я, открывая тяжёлую обложку, — речь идёт об истории какого-то демона. Сердце ёкнуло. В мире, где существует Себастьян Михаэлис, «Мемуары о демоне» могут оказаться не просто древним трактатом, а самым настоящим руководством к действию. Или предупреждением. Я осторожно перевернула страницу, вдохнув запах столетий. — Что ж, — пробормотала я, устраиваясь в кресле поудобнее. — Посмотрим, какие тайны ты хранишь. Я осторожно перевернула страницу, вдохнув запах столетий. Бумага пожелтела, края истончились до прозрачности, но чернила — удивительно — сохранили свою глубину. Кто-то писал эти строки с такой тщательностью, словно завещал потомкам не просто знания, а предостережение. — Посмотрим, какие тайны ты хранишь, — прошептала я, вглядываясь в витиеватые буквы. «Демоны не рождаются во тьме, как полагают невежды. Они были сотворены Светом, но отвергли его. Падение их — не проклятие, а выбор. И в этом выборе кроется их величайшая тайна: они помнят, что значит быть чистыми. Помнят — и ненавидят себя за эту память». Я моргнула. Перечитала строки снова. — Интересная концепция, — пробормотала я. — Они не просто воплощение зла, а падшие, помнящие свет… Значит, в каждом демоне живёт тоска по тому, что утрачено навсегда. Я перевернула страницу. «Человеческая душа для демона — не еда. Не топливо. Это — наркотик. Они не питаются душами, они впитывают эмоции, которыми те наполнены. Чем чище душа, тем ярче её боль при падении. Чем сильнее вера, тем слаще отчаяние, когда вера рушится. Демон не забирает душу — он заставляет её отдать себя добровольно. И в этом добровольном даре — истинное наслаждение для падшего существа». Я откинулась на спинку кресла, обдумывая прочитанное. — То есть… — прошептала я, глядя в потолок. — Себастьян не питается людьми в прямом смысле. Он питается их падением. Их отчаянием. Их добровольным выбором тьмы. Вспомнились слова из письма, которое нашла прежняя владелица тела: «Я и пальцем не трону её душу — мне она неинтересна». И ведь не соврал, демон. Ему действительно неинтересна душа, которая сама не падёт. Которая не выберет тьму добровольно. Я усмехнулась. Как же тонко он играет. Следующая глава называлась «О природе демонической привязанности». «Редко, но случается, что демон выделяет среди смертных одного. Не как жертву — как объект интереса. Это не любовь в человеческом понимании. Это — заворожённость. Наваждение. Демон может годами наблюдать за избранным смертным, не прикасаясь к нему, не вмешиваясь. Он ждёт. Изучает. Предвкушает. Ибо чем дольше он ждёт, тем слаще будет момент падения». У меня пересохло во рту. — Вот оно что… — прошептала я. — Шкала интереса, которую показывает система… Это не просто любопытство. Это начало охоты. «Если демон начал проявлять интерес к смертному — бежать бесполезно. Он найдёт. Если смертный пытается сопротивляться — демон будет плести сеть тоньше. Он станет тем, кого смертный захочет видеть рядом. Другом. Защитником. Возлюбленным. Он встроится в жизнь так глубоко, что смертный перестанет представлять своё существование без него. И в тот момент, когда привязанность станет абсолютной, демон нанесёт удар». Я сглотнула. — Звучит знакомо, — прошептала я, глядя на дверь библиотеки, за которой где-то в особняке бродил безупречный дворецкий. «Но есть и другое предание, — гласила последняя страница главы. — Говорят, если смертный сумеет пробудить в демоне не просто интерес, а нечто большее… если демон сам начнёт сомневаться в своём праве на душу избранного… тогда возможен исход, которого не опишет ни один трактат. Демон может отказаться от жертвы. Может защитить её ценой собственной сущности. Может… пасть ещё раз. Но уже не во тьму, а обратно к свету». Я замерла, перечитывая эти строки снова и снова. — Так вот оно что, — выдохнула я. — Миссия не в том, чтобы заставить демона влюбиться. А в том, чтобы заставить его захотеть стать человеком. Я закрыла книгу и уставилась в окно, где уже сгущались сумерки. Себастьян Михаэлис. Безупречный дворецкий. Демон, который помнит свет и ненавидит себя за эту память. И я — та, кто должна стать для него не просто жертвой, а причиной сомневаться. — Легко сказать, — усмехнулась я. — Особенно когда он на тебя даже не смотрит как на человека. Системное уведомление. Параметры шкал Себастьяна Михаэлиса обновлены: *Интерес: 19 из 100 (+2)* *Привязанность: 8 из 100 (+1)* Я моргнула. — Ого, — выдохнула я. — То есть пока я тут читаю про демонов, он там… интересуется? В голову закралась нехорошая мысль. — Лиц, — позвала я мысленно. — А Себастьян может видеть, что я делаю? Ну… магически? Демонически? Помощник появился мгновенно. — Сложный вопрос, агент. Демоны этого мира обладают обострёнными чувствами, но читать мысли на расстоянии они не могут. Однако… если он захочет за вами понаблюдать, он найдёт способ. Особенно если его интерес растёт. — Прекрасно, — простонала я, закрывая лицо рукой. — То есть моё чтение древних фолиантов о природе демонов может быть замечено объектом наблюдения. — Вполне вероятно, — безжалостно подтвердил Лиц. — Но есть и плюс: это только подогреет его интерес. Любопытная смертная, изучающая демонов… Для существа, которое привыкло быть охотником, это интригующая аномалия. Я убрала руку от лица и посмотрела на книгу. — Что ж, — решительно сказала я, открывая следующую главу. — Тогда продолжим. Пусть знает, что я не из пугливых. И я углубилась в чтение, чувствуя спиной незримое присутствие. Где-то в особняке, возможно, прямо сейчас алые глаза следят за мной сквозь тьму. Но странное дело — вместо страха я чувствовала азарт. Охота началась. И кто здесь охотник, а кто жертва — большой вопрос. Я настолько погрузилась в чтение, что потеряла счёт времени. Страницы мелькали одна за другой, открывая всё новые тайны демонической природы. Оказывается, демоны этого мира не просто чувствуют эмоции — они ими питаются. Страх придаёт им сил, гнев опьяняет, а отчаяние делает практически всемогущими. Но есть одна эмоция, которая для них… сложна. Надежда. «Надежда для демона — как кислый виноград для гурмана. Её вкус непривычен, он вызывает отторжение, но именно надежда способна пробудить в падшем существе нечто давно забытое. Демон, столкнувшийся с искренней надеждой своей жертвы, может растеряться. Надежда не питает — она тревожит». Я усмехнулась, запоминая эту информацию. Внезапно за спиной раздалось лёгкое покашливание. Такое деликатное, что я подпрыгнула, едва не выронив книгу. — Прошу прощения, госпожа, — раздался знакомый голос. — Я не хотел вас напугать. Себастьян стоял в двух шагах от моего кресла — бесшумный, как всегда. В руках он держал небольшой поднос с чайником и чашкой. На подносе, о чудо, красовалась тарелочка с печеньем. Я перевела дух, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце. — Себастьян, — выдохнула я. — Ты мог бы хотя бы кашлять громче. — Я кашлянул, госпожа, — с ангельски невинным видом заметил демон. — Видимо, вы были очень увлечены чтением. Он поставил поднос на столик, и его взгляд скользнул по раскрытой книге. Всего на долю секунды, но я заметила — заметила, как расширились его зрачки, узнав латинские буквы. — Демонология? — спокойно поинтересовался он, наливая чай. — Неожиданный выбор для вечернего чтения, госпожа. Я взяла чашку, наслаждаясь моментом. Что ж, Лиц был прав — он заметил. — Решила расширить кругозор, — беззаботно ответила я, делая глоток. — Знаешь, в наше время леди обязаны разбираться во многих вещах. — Несомненно, — Себастьян чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул тот самый янтарный отблеск. — И много интересного вы уже узнали? Я поставила чашку, встретила его взгляд и улыбнулась самой невинной улыбкой: — Например, что демоны не питаются душами в прямом смысле. Они питаются эмоциями. Особенно им нравится отчаяние. Повисла пауза. Себастьян замер. Всего на миг — но этого было достаточно, чтобы понять: я попала в точку. — Весьма… осведомлённый источник, — произнёс он наконец, и в его голосе проскользнула едва уловимая стальная нотка. — Не ожидал, что в вашей библиотеке найдутся столь ценные экземпляры. — О, это ещё не всё, — я пригубила чай, наслаждаясь игрой. — Там было кое-что ещё. О том, что демон может заинтересоваться смертным не как жертвой, а как… объектом наблюдения. Изучает его. Ждёт. Предвкушает. Тишина в библиотеке сгустилась до такой степени, что, казалось, её можно было резать ножом. Себастьян медленно обошёл столик и остановился прямо напротив меня, глядя сверху вниз. В полумраке его глаза горели алым — настоящие глаза хищника. — Госпожа, — произнёс он очень тихо. — Осмелюсь спросить: зачем вам эти знания? Я подняла на него взгляд, не отводя глаз. — Хочу понять, — ответила я так же тихо, — с кем имею дело. Он склонил голову набок, и на его губах заиграла та самая дьявольская улыбка, от которой по коже бежали мурашки. — С кем вы имеете дело, госпожа? — переспросил он. — Я ваш дворецкий. Всего лишь слуга, готовый выполнить любой приказ. — Всего лишь слуга, — повторила я, не сводя с него глаз. — Который докладывает моему брату о каждом моём шаге. На этот раз пауза затянулась. Себастьян смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, но я готова была поклясться, что вижу, как в его глазах мелькает что-то новое. То ли удивление. То ли… уважение? — Вы удивляете меня, госпожа, — произнёс он наконец. — Я знаю о письме, Себастьян, — спокойно сказала я, решив идти до конца. — О том, которое ты оставил в имении моего брата. Где писал, что я тебе неинтересна. Демон молчал. Но молчание это было красноречивее любых слов. — И знаешь что? — я встала с кресла, оказавшись с ним почти лицом к лицу. — Я решила, что это надо исправить. Системное уведомление. Параметры шкал Себастьяна Михаэлиса обновлены: *Интерес: 25 из 100 (+6)* *Привязанность: 12 из 100 (+4)* Я мысленно усмехнулась. Сработало. — Госпожа, — голос Себастьяна звучал по-прежнему ровно, но в нём появилась непривычная хрипотца. — Вы играете с огнём. — Возможно, — я улыбнулась, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Но разве не в этом суть игры с демоном? Он смотрел на меня долго, очень долго. А потом вдруг рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но этот смех прозвучал в тишине библиотеки громче любого грома. — Вы восхитительны, госпожа, — произнёс он, и в его голосе впервые не было насмешки. Только… признание. — Благодарю, — ответила я, возвращаясь в кресло. — А теперь, может быть, расскажешь, что удалось узнать об аукционе? Себастьян моргнул — кажется, он всё ещё переваривал наш разговор, но профессиональная выдержка взяла верх. — Да, госпожа, — он выпрямился, снова становясь идеальным дворецким. — Мне удалось собрать информацию. Аукцион Фонье действительно существует. Ближайшее мероприятие состоится после завтра в одном из частных особняков Ист-Энда. Организаторы тщательно скрывают свои личности, но мне удалось выяснить, что спонсорами выступают несколько влиятельных семей, связанных с работорговлей. — Конкретные имена? — спросила я, уже прикидывая план действий. — Пока нет, госпожа, — виновато склонил голову демон. — Но к завтрашнему утру они будут у вас на столе. — Хорошо, — кивнула я. — И ещё, Себастьян… — Да, госпожа? Я посмотрела ему прямо в глаза: — На аукцион ты поедешь со мной. Как «надёжный человек» для защиты. На его губах снова появилась улыбка — на этот раз предвкушающая. — Для меня будет честью сопровождать вас, госпожа. — Вот и отлично, — я взяла печенье с тарелки и откусила кусочек. — А теперь иди. Мне нужно дочитать книгу. Себастьян поклонился и бесшумно исчез, растворившись в тенях. Я осталась одна, сжимая в руке книгу и чувствуя, как бешено колотится сердце. — Лиц, — позвала я мысленно. — Ты видел? — Видел, агент, — отозвался помощник с ноткой восхищения. — Ваш ход повысил обе шкалы. Но будьте осторожны: раззадоренный демон может быть опасен. — Знаю, — прошептала я, открывая книгу. — Но именно этого я и добивалась. За окном догорала ночь. Впереди был день до аукциона. И игра только начиналась … На следующее утро я снова проснулась затемно — привычка, выработанная годами скитаний по мирам, не позволяла валяться в постели до полудня. За окном только начинал разгораться рассвет, окрашивая небо в нежные акварельные тона, а в особняке стояла та особенная утренняя тишина, когда даже прислуга ещё только потягивается в своих комнатах. Я решила не будить Милиссу — в конце концов, леди иногда может и сама о себе позаботиться. Подошла к туалетному столику, опустилась на пуфик и взяла в руки гребень с серебряной ручкой. В зеркале отразилась растрёпанная золотоволосая девушка с тёмными кругами под глазами. — Соберись, — приказала я своему отражению и провела гребнем по спутанным локонам. До аукциона остался лишь день, чтобы подготовиться, собрать информацию и… возможно появиться шанс окончательно свести с ума одного конкретного демона. Вчерашний разговор в библиотеке не выходил из головы. +6 к интересу. +4 к привязанности. Демон, который смотрел на меня как на диковинную загадку. Это был прогресс. Но хотелось большего. — Госпожа, — раздался за спиной голос, от которого по коже привычно пробежали мурашки. — Вы позволите? Я подняла взгляд в зеркало. Себастьян стоял в дверях, безупречный, как всегда. Чёрный фрак, белые перчатки, идеальная осанка. И глаза — сегодня они отливали тёмным янтарём, почти карим, но я знала, что в любой момент могут вспыхнуть алым. — Входи, — разрешила я, откладывая бумаги в сторону. Демон приблизился бесшумно, остановился за моей спиной. В зеркале отразились мы оба — я в лёгком пеньюаре поверх ночной сорочки, он — сама элегантность и сдержанность. — Мне удалось узнать новые сведенья, — произнёс он, протягивая тонкую папку. — Организаторы аукциона усилили охрану. Возможно, нам понадобится план проникновения, если вы не захотите светиться официально. — Умно, — похвалила я, принимая папку, но даже не взглянув на неё. — Себастьян… — Да, госпожа? Я медленно повернулась на стуле, оказавшись к нему лицом. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод — или это только казалось? — Ты всё ещё считаешь меня неинтересной? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Демон замер. Всего на долю секунды — но я заметила. — Госпожа, — начал он своим обычным ровным тоном, — я не думаю, что обсуждение… — Я не прошу обсуждать, — перебила я, поднимаясь со стула. Теперь между нами не было даже этого жалкого расстояния. — Я спрашиваю. Себастьян смотрел на меня сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то… неуловимое. То ли удивление, то ли раздражение, то ли — и это было самое опасное — искренний интерес. — Вы играете в опасные игры, госпожа, — тихо произнёс он. — Ты уже говорил, — улыбнулась я, делая ещё полшага вперёд. — Я не испугалась. Я подняла руку и коснулась пальцем его груди — прямо там, где под идеально выглаженной тканью фрака должно было биться сердце. Если бы оно у него было. — Интересно, — задумчиво произнесла я, водя пальцем по пуговице, — что ты чувствуешь сейчас? Раздражение? Любопытство? Или, может быть… Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они горели алым. — …предвкушение? Себастьян не двигался. Не отстранялся. Но и не приближался. Идеальный слуга, который позволял хозяйке делать что угодно. Пока что. — Госпожа, — его голос сел, стал ниже, глубже. — Вы знаете, чем это может закончиться? — Расскажи, — прошептала я, приближаясь к его лицу. Наши губы разделяли считанные сантиметры. — Я вся во внимании. Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом… улыбнулся. Но это была не его обычная вежливая улыбка. Нет. Это был оскал хищника, который наконец увидел добычу, готовую к игре. — Это закончится тем, — произнёс он, наклоняясь к моему уху так близко, что его дыхание обожгло кожу, — что вы потеряете контроль, госпожа. А я… я получу то, за чем охочусь. Его рука — та, что была в белой перчатке, — медленно поднялась и коснулась моего подбородка, приподнимая его. Большим пальцем он провёл по моей нижней губе, едва касаясь, дразняще-нежно. — Вы хотите, чтобы я потерял голову? — прошептал он, и в его голосе звучала насмешка. — Чтобы забыл, кто я такой? Чтобы поверил в иллюзию человеческих чувств? Я смотрела в его алые глаза и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — А что, если да? — выдохнула я. Он улыбнулся шире. Наклонился ещё ближе. Его губы почти касались моих. Ещё секунда — и… — Г-ГОСПОЖА! — дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Мы оба замерли. На пороге стояла Милисса — красная как рак, с выпученными глазами, сжимая в руках поднос с чаем так, будто это был спасательный круг. — Я… я… там… — заикаясь, выдавила она, — п-простите, госпожа! Но там… там господин Генри просит срочно встречи! Говорит, что нашёл что-то важное в книгах! Очень важное! Прямо сейчас! Повисла мёртвая тишина. Я медленно перевела взгляд с Милиссы на Себастьяна. Демон стоял, выпрямившись, с идеально бесстрастным лицом. Ни одна мышца не дрогнула. Только в глазах — в самой глубине — всё ещё горел алый огонь, который он даже не пытался скрыть. — Госпожа, — произнёс он своим обычным ровным тоном, — мне уйти? Я сглотнула, пытаясь вернуть способность дышать и соображать. — Да, — выдохнула я. — Ступай. Мы продолжим… позже. Себастьян склонился в идеальном поклоне, бросил на меня последний взгляд — долгий, тёмный, обещающий — и бесшумно исчез за дверью, даже не взглянув на бедную Милиссу, которая всё ещё стояла столбом. Я перевела дух и рухнула обратно на стул. — Милисса, — прошептала я, — ты хоть понимаешь, что ты сделала? — Я… я… простите, госпожа! — горничная готова была расплакаться. — Но господин Генри сказал, что это срочно! Что это касается вашей безопасности! Я не знала, что вы… — Всё в порядке, — перебила я, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты поступила правильно. Иди… скажи Генри, что я скоро буду. Милисса пулей вылетела из комнаты. Я осталась одна. Поднесла руку к губам — к тому месту, которого он касался. Губы горели, будто в лихорадке. Системное уведомление. Параметры шкал Себастьяна Михаэлиса обновлены: *Интерес: 33 из 100 (+8)* *Привязанность: 18 из 100 (+6)* Внимание! Зафиксирован резкий скачок интереса. Рекомендуется соблюдать осторожность. Я уставилась на цифры. — Осторожность, — прошептала я и невольно улыбнулась. — К чёрту осторожность. Я встала, поправила пеньюар и направилась к двери. Генри ждал с новостями, а впереди был аукцион. Но где-то в глубине души я знала: настоящая игра только начинается. И сегодняшняя сцена — лишь первый раунд. Милиссу я нашла в коридоре — она стояла, прижавшись спиной к стене, и часто-часто дышала, словно только что убегала от самого дьявола. Увидев меня, горничная подскочила на месте и вытянулась по струнке, но глаза у неё всё ещё были размером с чайное блюдце. — Г-госпожа! Вы уже… Я думала, вы ещё… — залепетала она, пряча взгляд. — Милисса, — остановила я этот поток сбивчивых оправданий. — Дыши. Ты ничего не видела. Вообще ничего. Поняла? Она судорожно кивнула, но по лицу было видно — видела она всё. И теперь этот образ навеки врезался в её девичью память, вытеснив оттуда, вероятно, даже молитвы, которым учила её матушка. — Где Генри? — спросила я, чувствуя, как щёки всё ещё предательски горят. Хорошо хоть в коридоре полумрак — не так заметно. — В малой гостиной, госпожа. Он сказал, что это не терпит отлагательств, и… — Милисса замялась, — и что ему очень неловко беспокоить вас так рано, но дело действительно важное. — Хорошо, — кивнула я. — Приготовь ванну. И чтобы через час завтрак был готов. — Слушаюсь, госпожа. Я развернулась и направилась к лестнице, мысленно перебирая варианты. Генри, тихий библиотекарь с серебристыми волосами и познаниями в химии, вряд стал бы поднимать панику из-за ерунды. Значит, действительно что-то нашёл. Интересно, что? В малой гостиной, куда я вошла минут через пять, царил полумрак — шторы ещё не раздвинули после ночи, и только одна лампа горела на столике у камина. Генри сидел на краешке кресла, сжимая в руках ту самую потрёпанную записную книжку, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, монокль сидел кривовато, а серебристые волосы торчали в разные стороны, словно он постоянно запускал в них пальцы. Увидев меня, юноша вскочил так резко, что едва не опрокинул подсвечник. — Г-госпожа! Простите, что так рано! Я не хотел вас беспокоить, но это… это очень важно! Милисса сказала, что вы уже не спите, и я подумал… то есть я решил… то есть… — Генри, — мягко перебила я, подходя ближе. — Дыши. И рассказывай. Он судорожно сглотнул, поправил монокль и протянул мне записную книжку. Руки у него заметно дрожали. — Я вчера вечером, после того как вы ушли, решил проверить ещё несколько стеллажей, — заговорил он торопливо, слова налетали друг на друга. — В подвальном хранилище, там где самые старые книги, те, что ещё от дедушки нынешнего лорда остались… И я нашёл кое-что странное. Я взяла книжку, пробежалась глазами по записям. Генри вёл учёт с поистине немецкой педантичностью: даты, названия, инвентарные номера, краткие аннотации. Но среди аккуратных строчек выделялась одна, обведённая жирным кругом. — «Demonicus Codex. Предположительно 1683 год. Место издания неизвестно. Язык — смесь латыни и древнегерманских диалектов. Особые приметы: переплёт из чёрной кожи, металлические уголки, на обложке герб с изображением…», — я подняла взгляд на Генри. — Герб? — Я его зарисовал, госпожа, — юноша торопливо перелистнул несколько страниц и ткнул пальцем в набросок. — Вот. Я всмотрелась в рисунок. Герб действительно был странным: переплетённые змеи, образующие круг, в центре которого горел — именно горел, даже на бумаге это чувствовалось — стилизованный глаз. Глаз, из которого тянулись лучи, больше похожие на когти. — И что в этой книге? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось неприятное предчувствие. Генри побледнел ещё больше, если такое вообще возможно. — Я… я не знаю точно, госпожа. Я не рискнул её открывать. Но… — он замялся, теребя уголок записной книжки. — Но когда я достал её с полки, мне показалось… я почувствовал… Он замолчал, явно подбирая слова. — Что ты почувствовал? — подтолкнула я. — Холод, — выдохнул Генри. — Такой сильный холод, будто я руку в прорубь сунул. И… и голоса. Очень тихие, на грани слышимости. Они шептали что-то на непонятном языке. Я молчала, переваривая информацию. — Я испугался, госпожа, — признался Генри, и в его голосе звучала такая искренняя боль, что мне стало его почти жаль. — Я замотал книгу в холстину и убрал обратно в сундук. А сам всю ночь не спал, записывал всё, что смог вспомнить, и ждал утра, чтобы доложить вам. Я положила руку ему на плечо. Юноша вздрогнул, поднял на меня испуганные фиолетовые глаза. — Ты молодец, Генри, — сказала я твёрдо. — Ты всё сделал правильно. Никому об этой книге не рассказывал? — Н-нет, госпожа. Только вам. — Хорошо. Продолжай молчать. И ни в коем случае не приближайся к тому сундуку без меня. Понял? Он судорожно кивнул. — А теперь иди, — я убрала руку. — Тебе нужно отдохнуть. Выглядишь ты хуже некуда. Генри попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Спасибо, госпожа. Я… я пойду. Он поклонился и направился к двери, но на пороге остановился, обернулся. — Госпожа… будьте осторожны. С этой книгой… с ней что-то не так. Она… она живая, кажется. И вышел, оставив меня в полумраке гостиной с тяжёлыми мыслями. Я опустилась в кресло, которое только что покинул Генри, и уставилась в камин, где уже кто-то из прислуги разжёг огонь. Пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на стены, и в этом танце мне мерещились очертания тех самых змей с герба. — Лиц, — позвала я мысленно. — Ты слышал? — Слышал, агент, — отозвался помощник мгновенно, и в его голосе впервые за всё время прозвучала тревога. — Книга с такими характеристиками… это очень опасно. — Насколько опасно? Пауза. Лиц явно размышлял, как бы помягче сформулировать. — В вашем мире такие артефакты классифицируются как объекты класса «R+». Они не просто хранят информацию — они её живут. Такая книга может сама выбирать, кому открываться, а кого убивать одним прикосновением. И если в ней действительно содержится информация о демонах этого мира, причём изначальная, неадаптированная церковью… это может быть ключом ко многим тайнам. — Или смертельной ловушкой, — закончила я за него. — Именно, агент. Я вздохнула, потёрла виски. Голова начинала болеть от количества информации, свалившейся на меня за последние сутки. Демон-дворецкий, который почти поцеловал меня. Аукцион рабов завтра . И теперь ещё проклятая книга в подвале, которая шепчет голосами. — Ладно, — решила я. — Одни проблемы решаются по мере поступления. Сначала — аукцион. Книга подождёт. — Разумно, — одобрил Лиц. — Но будьте готовы: Генри прав. С ней действительно что-то не так. И, возможно, она как-то связана с родом Ротманс. Герб на обложке — не случайность. Я кивнула, хотя помощник меня не видел. — Приму к сведению. А теперь давай посмотрим, что там Себастьян принёс. Я развернула папку, которую демон оставил на туалетном столике и которую я захватила с собой, спускаясь в гостиную. Внутри оказались аккуратно исписанные листы — почерк у Себастьяна был идеальный, каллиграфический, будто печатный. Список гостей аукциона. Имена, титулы, краткие досье. Организаторы. Схема особняка, где будет проходить мероприятие. Маршруты патрулей охраны. Возможные точки входа и выхода. Запасные пути отхода. Я пролистывала страницы, и с каждым листом уважение к демону росло. Он проделал титаническую работу всего за одну ночь. Или, может, демонам не нужен сон? — Интересно, — пробормотала я, наткнувшись на одно имя. Лорд Генри Драммонд. Член Парламента. Известный филантроп. Трижды вдовец. И, судя по пометкам Себастьяна, один из главных спонсоров аукциона. Человек, который на публике жертвует огромные суммы на приюты для сирот, а по ночам покупает людей. — Лицемер, — хмыкнула я, откладывая лист. Остаток дня я провела за изучением всех имён и семей, указанных в списках…Завтра наступит тот самый день…