Like in war | Как на войне

Музыкальное сопровождение:

Says — Nils Frahm

Азкабан пах морем. Океаном. Солью. Потерянным временем. Сломанной жизнью. Разрушенными мечтами. Драко вбирал этот аромат в себя ежедневно. Не по желанию. Просто потому что однажды сделал неправильный выбор. Он был в неволе пять лет, три месяца и тринадцать дней. Часы решил не считать. Такой ему дали срок. Камера два на два, железные прутья, отсутствие тепла, света, дементоры, надзиратели и железные миски стали его рутиной. Обыденностью. Он вышел в начале ноября. Воздух вне камеры оказался таким же, как и за стенами Азкабана. Холодным, чужим, отвергающим всё живое. Руки дрожали, когда ему выдавали его личные вещи. Они были в чёрном ящике. Футболка, тёплый свитер, удобные повседневные брюки, кеды, чёрная мантия с капюшоном. Он прекрасно помнил, как мама, Нарцисса, его собирала перед конвоем. Вопрос был не в красоте, а в удобстве и комфорте. Одежда пахла домом. Садом. Накрахмаленными простынями. Выпечкой, которой мама занималась только по его приездам со школы на каникулы. По его меркам — уютом. Вдохнув аромат прямо из коробки, он уткнулся лицом в колючую шерсть свитера. Раньше бы он состроил недовольную мину, фыркнул и, скорее всего, отказался бы носить дешёвые простецкие тряпки. Сейчас же ящик был подобно найденному кладу. — Бывший заключённый 19-09-1979, переодевайтесь, — сказал один из сопровождавших надзирателей. — Не заставляйте нас ждать. Драко, успевший побыть в прошлом, вынырнул из объятий некогда существовавшего дома и встрепенулся. Он совсем потерялся в пространстве и забыл, что находится не один. Он ничего не ответил. Просто скинул робу, не стесняясь обнажённого тела, и принялся натягивать одежду. Обычную одежду. Его одежду. Полностью готовый, он посмотрел на дно коробки и увидел её. Волшебная палочка. Его волшебная палочка. Он протянул руку внутрь со страхом, мельком бросая взгляды на надзирателей. Боялся ловушки. Драко понял, что ловушки нет, когда дотронулся до родного дерева кончиками пальцев. Магия лёгким током прошла по венам прямо в сердце, заставляя бешено биться из-за давно забытого чувства. Кровь забурлила, а мозг наполнился кислородом. И тогда Драко понял, что его срок закончился. Взяв палочку крепкой хваткой, он наслаждался чувством магии внутри себя. Он мог бы сравнить это с маггловскими наркотиками, но не стал — просто не знал эффекта. Но знал эффект от магии. Эйфория. Абсолютно точно. Драко почувствовал, что магия стала слабее. Поцелуи дементоров никого не щадят. Но магия есть, действительно есть. Он скучал по этому. Не по свободе, хотя по ней он скучал всё своё заточение, а по самому себе. — Бывший заключённый 19-09-1979, — строго откуда-то сбоку. — Не растягивайте время. Авроры ждут снаружи. Драко поспешил сразу же. Он почти не боялся надзирателей. Весь срок вёл себя тихо, не доставляя проблем и не привлекая внимания, но прекрасно слышал и видел, что бывает, когда надзиратели злятся. Избиение. Карцер. Лишение еды. Прилюдное раздевание до гола. Показательная порка. И многое другое, чего Драко смог избежать, будучи сломанным ещё ребёнком. Кивнув о готовности двум парам холодных глаз, его повели на выход. Палочка в руке. Неуверенные шаги к свету в темп чужих шагов. Дыхание застыло. Оно осталось где-то в коробке, где остывало место бывшего дома. Двери открылись, и Драко непроизвольно зажмурился, прикрывая лицо в сгибе локтя. Слишком ярко. На улице была дневная темнота Северного моря. Для Драко всё равно ярко. Он думал, что привык к шуму моря, но внизу, у самой воды, было неистово громко. Волны бились о скалы, друг об друга, словно враждуя. Солёные брызги Северного моря въедались в открытые участки кожи, проворно попадая и на лицо. Плохо прикрывался. Шквалистый ветер сшибал с ног, заставляя одежду плотно прижиматься к телу, а мантию развеивал подобно супергеройскому плащу. Свобода встречает нерадостно. Всё ещё не свобода. Она впереди. Приоткрыв один глаз и выглядывая из-под локтя, Драко сделал первые шаги навстречу двум аврорам, прикрываясь от бушующего сердца моря. Грубые неровные камни под ногами пронзали стопы. Кеды были не лучшей обувью для таких троп. Но откуда было маме знать? Авроры стояли под невидимым магическим куполом в совершенном спокойствии, не замечая хаоса природы вокруг. Драко даже не подумал о наложении заклинания. Войдя в магический барьер, его барабанные перепонки почувствовали облегчение. Звук был совсем глухим, даже тише, чем он успел представить, шагая навстречу свободе. — Мистер Малфой, — начал первый, протягивая конверт. Мистер Малфой. Драко давно не слышал такого обращения к себе. Это было приятно. Глаза, успевшие привыкнуть к тёмному свету, начали фокусироваться на пергаменте. Рука потянулась к бумаге, когда мозг не успел даже дать команду. Драко знал, что это за письмо. — Мы напомним вам правила, когда прибудем в Лондон, мистер Малфой, — сказал второй, протягивая руку. Очевидно, для аппарации. Драко не мог оторвать взгляда от конверта. Тонким, почти каллиграфическим почерком было выведено: Нарцисса Малфой. Он провёл подушечками пальцев по родному почерку. Представил, как мама сидела за столом с идеально ровной спиной, держа перо грациозно так, как только она могла. Наверняка она плакала, пока писала. Об этом он старательно пытался не думать. Представил её во Франции, в Ля-Рошель, в маленьком домике вместе с умирающим отцом. О таком отце тоже старался не думать. Представил, как мама вместе с отцом гуляют по набережной. Представил, как они улыбаются друг другу. Отец подхватывает маму за талию и кружит до визга, а мама краснеет — ведь аристократы себя так не ведут. Кричит: «Люциус!». В ответ ей: «Цисси!». Её платье развивается на ветру у побережья Бискайского залива, когда они бегут по пляжу совершенно беззаботные и счастливые. Представил, как он сам идёт с Асторией по этому пляжу. Как целует её, она краснеет, но не отстраняется. Представил, как делает ей предложение на этом самом пляже, как она смотрит на него своими серо-голубыми влюблёнными глазами, как он смотрит в ответ. Представил их малыша. Белокурого малыша, смотрящего на родителей такими же глазами, как и у них. Если мальчик — Скорпиус. Если девочка — Кассиопея. Не было никакой войны. Никакого Волдеморта. Никакой метки. — Мистер Малфой? — голос аврора вырвал из мечтаний. Образ малыша развеялся. Драко поднял голову на уровень протянутой руки. Встрепенулся. Поспешно убрал конверт во внутренний карман мантии и взялся за руку аврора. Во второй продолжал держать палочку. За секунду до аппарации Драко огляделся вокруг себя. Впервые увидел так масштабно место своего обитания в течение пяти лет. Перед ним Айвазовский. Море цвета железа. Тяжёлое. Мрачное. Ветер гонит волны друг к другу снова и снова, а когда волны встречаются, они бьются друг о друга, разбиваясь на тысячу белых брызг. Они, в свою очередь, уже летят на камни, оставляя на них морскую соль. Небо серого цвета. И Драко уверен, что другого неба здесь не бывает. Оно расположено низко к воде, будто вот-вот схлопнется, и битва природы станет более яростной. Драко уносит в водоворот аппарации, когда две огромные волны движутся друг на друга. Он не успеет посмотреть на их битву. Да и не нужно. В Северном море всё циклично. Он исчезает вместе с аврорами с одной мыслью: Я должен был быть на другом море.