Клинический случай

(задокументировано Нишимурой Рики, свидетелем и жертвой)

***

Событие первое: Рамён в 2:47 ночи Существуют вещи, которые меняют человека навсегда. Землетрясения. Потери. Экзистенциальные кризисы в три ночи. И вот Ники стоит на пороге кухни в одних носках с принтом акул, держит в руках пачку рамёна, и наблюдает следующую картину: Чонвон сидит на столешнице — прямо на столешнице, как будто стулья внезапно упразднили как класс, — и читает вслух что-то с телефона. Джей стоит у плиты, мешает что-то в кастрюле и смеётся. Не вежливо, не из приличия — по-настоящему, так что чуть наклоняется вперёд и придерживает кастрюлю, чтобы не уронить. Это само по себе ещё ничего. Но потом Чонвон заканчивает читать, смотрит на Джея — и у него такое лицо. Такое лицо, что Ники мгновенно понимает: рамён сегодня не случится. Потому что если он зайдёт на эту кухню, он разрушит что-то, что не должен разрушать, хотя оба этих человека сами, кажется, понятия не имеют, что разрушают что-то в Ники. Он разворачивается. Идёт обратно в комнату. Ложится на кровать. Смотрит в потолок. — Сонхун-хён, — говорит он в темноту. С соседней кровати раздаётся шевеление. — Что, — говорит Сонхун голосом человека, которого разбудили, но который был готов к этому. — Я только что видел Чонвона с таким лицом. Пауза. — С каким. — С таким, — говорит Ники, — что мне жалко, что у меня нет слов. Долгая пауза. — Ники-я, — говорит Сонхун, — спи. — Не могу. У меня теперь это в голове. — Это твои проблемы. — Это наши проблемы, хён. Наши. Общие. Сонхун молчит секунд десять. — Завтра поговорим, — говорит он наконец. — Обещаешь? — Спи, Ники. Ники смотрит в потолок ещё примерно полчаса. Потом встаёт, идёт на кухню, обнаруживает там тарелку готового рамёна, накрытую крышкой, и записку: ты заходил и сразу ушёл, мы решили что ты передумал, но на всякий случай оставили — Дж. Ники садится. Смотрит на рамён. Смотрит на записку. Съедает рамён. Записку оставляет. Вещественное доказательство.

***

Событие второе: Стикеры Хисын обнаруживает это первым — совершенно случайно, в среду утром, когда тянется за своей кружкой и видит, что на холодильнике появился новый стикер. Стикеры на холодильнике — явление давнее. Там живут напоминания, расписания, чьи-то случайные мысли и один стикер с нарисованным динозавром, который появился восемь месяцев назад и происхождение которого никто не помнит. Хисын смотрит на новый стикер. На нём написано: Вон-и — кофе 2 ложки без сахара, греть 40 сек, не больше, иначе горчит — Дж. Хисын смотрит на стикер долго. Потом смотрит направо. Там ещё один: если Вон-и говорит что не голоден — он голоден, просто забыл поесть, предложи что-нибудь маленькое. Хисын медленно переводит взгляд налево. Третий: Вон-и не любит когда его трогают за плечи когда он в наушниках, лучше помаши рукой. Хисын стоит посреди кухни с кружкой и впитывает информацию. На холодильнике семь стикеров. Все про Чонвона. Все написаны Джеем — почерк узнаваемый, острый, с характерным росчерком на заглавных. — Хисын-хён, — раздаётся голос Джейка из дверей, — ты видел где мой— Джейк останавливается. Смотрит на холодильник. Смотрит на Хисына. — Это давно? — спрашивает Джейк. — Не знаю. Я только заметил. Они оба смотрят на холодильник. — Восьмой, — говорит Джейк, указывая в угол. Там, почти скрытый за расписанием, притаился ещё один: у Вон-и мёрзнут ноги когда он устал, дать носки или плед, не спрашивать. — Не спрашивать, — повторяет Хисын задумчиво. — Не спрашивать, — подтверждает Джейк. Пауза. — Джейк-а, — говорит Хисын. — Да, хён. — Как ты думаешь, Джей понимает, что он делает? Джейк думает секунд пять. — Нет, — говорит он. — Абсолютно точно нет. — Это самое грустное и самое милое что я видел за последние полгода. — Хисын-хён, у нас было полгода назад то выступление в Токио, где Сону— — Я знаю про Сону и Токио. Это всё равно грустнее. К вечеру того же дня Ники насчитывает двенадцать стикеров.

***

Событие третье: Групповой чат, 23:14 [Ники]: парни [Ники]: ПАРНИ [Ники]: чонвон хён только что сказал джей хёну что у него болит голова [Ники]: и джей хён ВСТАЛ [Ники]: И ПОШЁЛ В АПТЕЧКУ [Ники]: И ПРИНЁС ТАБЛЕТКУ И ВОДУ [Ники]: НЕ СПРАШИВАЯ КАКУЮ ТАБЛЕТКУ [Ники]: ОН ПРОСТО ЗНАЛ [Сону]: ники уже поздно зачем ты— [Ники]: ОТКУДА ОН ЗНАЕТ КАКУЮ ТАБЛЕТКУ [Хисын]: потому что это не первый раз [Ники]: ХИСЫН ХЁН [Хисын]: да [Ники]: ЭТО НЕНОРМАЛЬНО [Хисын]: это очень нормально для человека который влюблён [Ники]: ТАК СКАЖИТЕ ИМ [Сонхун]: Ники, 23:14 [Ники]: И ЧТО [Джейк]: ники-я спокойной ночи [Ники]: ДЖЕЙК ХЁН ТЫ ТОЖЕ ЭТО ВИДЕЛ [Джейк]: видел [Джейк]: спокойной ночи ники [Ники]: предатели все [Ники]: все вы предатели [Ники]: спокойной ночи

***

Событие четвёртое: Теория Сону В четверг после репетиции Сону излагает теорию. Они сидят в раздевалке — Сону, Джейк и Ники, — и Сону говорит с видом учёного на конференции. — Они оба знают, — говорит Сону. — Вот в чём проблема. Они не не-знают. Они знают, но у них в голове это лежит в папке с названием «очевидные факты о которых не говорят вслух» — ну, как то, что земля круглая или что Ники без кофе опасен для окружающих. — Я не опасен, — говорит Ники. — Ники-я. — Ладно, немного опасен. Но это не про меня. — Так вот, — продолжает Сону, — они это знают, но не называют, потому что если назвать — станет страшно. А пока не названо — можно жить и не бояться. — Это самое точное что ты когда-либо говорил, — говорит Джейк. — Я иногда бываю точным. — Сону закидывает полотенце на плечо. — Значит, задача не показать им что-то новое. Задача — сделать так, чтобы кто-то из них назвал это вслух первый раз. И тогда второй уже ответит. — Как? — спрашивает Ники. — Не знаю, — говорит Сону. — Но мы что-нибудь придумаем. — Это не план. Это конец плана без плана. — Ники-я, я дал концепцию. Детали — ваша работа. Ники смотрит на него. Смотрит на Джейка. Смотрит в стену раздевалки, где висит расписание следующей недели. В расписании — совместный влог для фан-контента. Все семеро, один день, свободный формат. Оператор — Сону. У Ники в голове что-то щёлкает. — Сону-хён, — говорит он медленно. — Что. — Ты оператор влога в следующий раз? — Да, мне выпало. — Я поменяюсь с тобой. Пауза. — Ники-я, — говорит Сону с нехорошим предчувствием, — что ты задумал. — Ничего страшного, — говорит Ники. — Просто идея насчёт монтажа.

***

Событие пятое: Влог Влог снимают в субботу. Ники с камерой — это отдельный вид искусства. Он ходит за людьми, снимает их в самые неподходящие моменты, задаёт вопросы с таким невинным видом, что люди отвечают раньше, чем понимают что именно. Первые два часа — обычный хаос. Сону роняет что-то в ванной и потом долго объясняет что именно и почему это нормально. Хисын читает книгу и отказывается от камеры с формулировкой я не контент, я человек. Джейк пытается приготовить что-то сложное и терпит закономерное поражение. Сонхун смотрит на всё это с видом человека, который давно смирился. А потом Ники находит Джея и Чонвона. Они на балконе. Чонвон сидит на полу, прислонившись спиной к стене, с ноутбуком на коленях. Джей сидит рядом — не за своим делом, просто рядом, — и они о чём-то разговаривают вполголоса. За балконом — обычный сеульский вечер, огни, гул города, розово-серое небо. Ники останавливается в дверях. Поднимает камеру. Молчит. На записи потом будет видно: Чонвон что-то говорит про текст, разворачивает ноутбук, показывает Джею. Джей наклоняется, читает, что-то отвечает. Чонвон смотрит на него — не на экран, на него — секунды три, потом отворачивается и улыбается чему-то в сторону. Джей смотрит на этот профиль ещё две секунды после того, как Чонвон уже отвернулся. Ники тихо уходит с балкона. — Снял что-нибудь хорошее? — спрашивает Сону в коридоре. — Всё что нужно, — говорит Ники.

***

Событие шестое: Монтаж Видео смотрят вместе в воскресенье вечером — такая традиция. Первые восемь минут всё нормально: кухонный хаос, Хисын с книгой, ванная история Сону. А потом — балкон. Три секунды в замедлении. Чонвон смотрит на Джея. Джей смотрит на его профиль. И между ними — то, что совершенно не про текст в ноутбуке. На диване воцаряется тишина. Чонвон смотрит на экран с лицом человека, который увидел себя снаружи первый раз. Джей — тоже смотрит на экран, лицо абсолютно непроницаемое, но уши медленно краснеют. — Ники, — говорит Чонвон. — Да, хён, — говорит Ники голосом ангела. — Ты это специально смонтировал. — Я снял то, что видел. — Ники-я. — Там красивое освещение было, хён. — Ники, — говорит Джей. — Джей-хён. — Это не войдёт в финальный вариант для платформы. — Конечно. Это только для нас. — Только для нас, — повторяет Джей. — Только для нас. Хотя если честно, хён, вышло очень красиво. Объективно. Все смотрят на Джея и Чонвона. У Джея теперь не просто уши — у него всё лицо медленного, неостановимого розового цвета. Чонвон смотрит на Джея. — Хён, — говорит Чонвон. — Что, — говорит Джей, глядя в экран. — Ты красный. — Нет. — Очень красный. — Это освещение. — Джей-хён, — говорит Сону нежно, — у нас нейтральное освещение. — Заткнитесь, — говорит Джей с чувством, встаёт, уходит на кухню. Пауза. Возвращается с водой. Садится. Смотрит в экран. Уши по-прежнему красные. — Джей-хён, — говорит Ники, — можно вопрос. — Нет. — Когда ты так смотришь на Чонвон-хёна — это осознанно или— — Нишимура Рики, — говорит Джей, — я тебя уважаю как мембера и как человека, и именно поэтому прошу тебя прямо сейчас— — Я люблю его, — говорит Чонвон. Все замолкают. Это было сказано спокойно и немного задумчиво, как говорят вещь, которую только что проверили на вкус и обнаружили что она правильная. Чонвон смотрит в экран — там Сону уже закончил с ванной и пьёт сок, — и у него совершенно обычное выражение лица. — Вон-и, — говорит Джей очень тихо. — Я смотрел на тебя, — говорит Чонвон, — потому что мне нравится на тебя смотреть. На записи видно, я понимаю. Извини. — Не надо извиняться. — Хорошо. Пауза. — Я тоже, — говорит Джей. — Что тоже. — То, что ты сказал. Чонвон наконец поворачивает голову и смотрит на Джея. Джей смотрит на него. У обоих — то самое, которое Ники документировал последние несколько месяцев и которое теперь получило имя, прямо здесь, на диване, под паузу в влоге про ванную Сону. — Давно? — спрашивает Чонвон. — Достаточно. Ты? — Тоже достаточно. — Почему не говорил. — Почему ты не говорил. Оба смотрят друг на друга с одинаковым выражением человека, который только что обнаружил что вопрос риторический. — Идиоты, — констатирует Ники. — Ники-я, — говорит Сонхун. — Что, хён, они идиоты. Я с любовью. — Ники складывает руки. — Вы оба идиоты с любовью, и я рад что вы наконец это сказали, и теперь пожалуйста сделайте что-нибудь с этим, потому что я ещё одного месяца рамёна в одиночестве не переживу. — Ники, при чём тут рамён, — говорит Хисын. — Я как-то ночью шёл на кухню за рамёном и увидел их и ушёл без рамёна потому что было жалко мешать, и это было три недели назад, и я до сих пор не восстановился. — Это был ты, — говорит Джей. — Это был я, хён. Жертва. Джей смотрит на него несколько секунд. — Я оставил тебе рамён. — Я знаю. Я съел. Хороший рамён. Но я всё равно жертва. — Железная логика, — говорит Хисын. — Спасибо, хён. Чонвон тем временем смотрит на Джея. Джей смотрит на Чонвона. Между ними на диване сидит Сону и делает вид что его нет — с переменным успехом. — Сону-я, — говорит Чонвон, — подвинься. — А? О. Да. Конечно. — Сону перелезает на другой конец с проворностью человека, которого попросили уйти и который этому рад. Джей придвигается ближе. Берёт руку Чонвона. Просто берёт, тем же рассеянным жестом которым обычно держал его за щиколотку, только теперь это рука — и это немного другое, хотя в каком-то смысле совершенно то же самое. Чонвон смотрит на их переплетённые пальцы. — Нормально? — спрашивает Джей. — Нормально, — говорит Чонвон. На экране влог заканчивается. Сону идёт за чем-нибудь ещё, Хисын — за чаем, Сонхун говорит что-то Джейку вполголоса. Ники остаётся сидеть на ковре и смотрит на эту картину — Джей и Чонвон на диване, руки, обычный воскресный вечер который стал чуть-чуть другим — и думает что в общем-то не зря он тогда не поел рамёна. — Ники-я, — говорит Чонвон. — Да, хён. — Спасибо за монтаж. — Пожалуйста, хён. — Но если ты ещё раз снимешь нас без предупреждения— — Не буду. Клянусь. Пауза. — Ники-я. — Да, хён. — Ты бы снял. — Ну, — говорит Ники, — технически да. Но в следующий раз буду знать что снимаю пару, а не двух людей с нерешённой проблемой. Это другое. Чонвон смотрит на него. Потом на Джея. Джей смотрит на Ники с выражением человека который не знает — злиться или нет. — Пойдём чай пить, — говорит Чонвон. — Да, — говорит Джей. Они встают — руки по-прежнему переплетены, что немедленно замечают все в радиусе видимости — и уходят на кухню. Ники сидит на ковре. Сону выходит из-за угла с двумя кружками и садится рядом. — Ну, — говорит Сону. — Ну, — говорит Ники. — Ты доволен. — Очень. И знаешь что, хён? — Что. — Теперь я наконец смогу нормально есть рамён ночью. Сону смотрит на него. — Ники-я, — говорит он, — ты это всё затеял из-за рамёна? — Нет, — говорит Ники. — Из-за лица Чонвон-хёна в 2:47 ночи. Рамён был просто приятным бонусом. Сону вручает ему кружку. — Добро пожаловать в здравый рассудок, Ники. — Спасибо, хён, — говорит Ники. — Давно пора.

***

Стикеры на холодильнике Джей не снял. Добавил ещё три. Ники сфотографировал все пятнадцать и отправил в чат с подписью «вещдоки». Хисын сохранил.