Она фрик

      Джимин сидела за рабочим столом и умирала от жары.       Квартира была съемной, но довольно роскошной: светлый паркет, высокие потолки, большие панорамные окна во всю стену. В обычные дни этим хотелось любоваться, но именно сегодня, в один из самых душных дней лета, кондиционер взял и отказался работать. Мастера она уже вызвала, но тот обещал приехать только завтра.       Аренда у этой квартиры была такая, что любой нормальный человек на ее доходах задумался бы. Но Джимин не любила задумываться. После последней удачной «операции», о которой никто и никогда не должен был узнать, на счету лежало больше, чем нужно. Проблема была в другом: эти деньги надо было откуда-то якобы получать. Легально. Поэтому и появилась идея с репетиторством, чистая, удобная, легкая ширма. Главное было выбрать предмет, по которому не лень делать вид, что разбираешься.       Майка липла к пояснице, волосы она давно собрала в небрежный пучок, но пряди у висков все равно прилипали к влажной коже. Джимин провела тыльной стороной ладони по шее, мокро.       «Все, не могу. Пойду в кафе, там хотя бы кондиционер живой», — подумала она и потянулась за телефоном. Рядом стояла недопитая чашка кофе и пепельница с двумя окурками, утреннее меню без изменений. В этот момент на экране вспыхнуло уведомление.       «Здравствуйте, моей дочери нужен репетитор по физике. У вас найдется место? Вы довольно популярная…»       Джимин коротко усмехнулась, прикрыв рот ладонью. «Люди, видимо, вообще не слышали про накрутку», — подумала она с ленивой иронией и, все еще улыбаясь уголком губ, открыла чат. Анкета на сайте была вылизана до блеска: отзывы, «ученики», даже фотография в очках. Очки она надевала ровно один раз, для снимка.       «Добрый день! Я посмотрю у себя окно для вашей дочери. Вам удобно сейчас поговорить?»       Ответа не последовало, вместо него на экране вспыхнул входящий вызов. Джимин приняла сразу, заранее переключив голос на нужную интонацию: чуть ниже, чуть мягче, с легкой, профессиональной усталостью.       — Алло… здравствуйте, это я вам писала по поводу репетитора.       — Здравствуйте, — голос Джимин прозвучал чуть суховато, но с той мягкой бархатной хрипотцой, которая появляется у людей, говоривших вслух в первый раз за день. Можно спросить, сколько вашей дочери лет?       — Семнадцать. Одиннадцатый класс.       «Выпускница, мм. Удобно. Им всегда нужны репетиторы, никто не задает лишних вопросов». Она качнулась в кресле, возвращаясь к разговору.       — Хорошо. Думаю, я смогу взять вашу дочь. У меня есть свободное окно по четвергам, подходит?       — Да-да, конечно, торопливо откликнулся голос в трубке. Моя только после больничного, много пропустила. Надо догонять.       — Она болеет сейчас?       — Нет, это было по желудку.       — Поняла. У меня первое занятие всегда вводное, спокойно продолжила Джимин, машинально проводя пальцем по краю стола. Если вам не понравится подход, платить за него не нужно.       — Ох, это замечательно… Четверг, это же сегодня?       — Сегодня. Устроит, если я приеду к четырем?       — Отлично! Только, к сожалению, меня самой не будет дома.       Внутри Джимин что-то лениво улыбнулось. Еще лучше.       — Тогда предупредите дочь, что я подъеду.       — Конечно-конечно… на фоне послышались чьи-то голоса, звук торопливых шагов. Извините, меня тут отвлекают, мне нужно бежать…       — Разумеется. До встречи.       — До свидания!       Короткий гудок. Джимин положила телефон экраном вниз и медленно потянулась. Руки вверх, спина выгнулась, по позвоночнику пробежала приятная дрожь.       А потом она снова почувствовала, как майка липнет к коже.       — Сука, как же жарко, выдохнула она в пустую комнату и поднялась из-за стола.

***

Ванная встретила ее прохладой кафеля.       Джимин щелкнула выключателем, и над зеркалом загорелась мягкая теплая лампа. Девушка подняла взгляд на собственное отражение: чуть припухшие от жары губы, влажные виски, легкая испарина на ключицах. Кожа блестела. Она провела языком по нижней сухой губе, медленно выдохнула и потянулась к краю майки.       Майка поднималась медленно, не торопясь. Сначала открылся живот, открывая светлую, почти фарфоровую кожу, чуть погодя показалась маленькая родинка чуть в стороне от пупка.       А чуть выше: край черного кружевного бюстгальтера, плотно прилипшего к разгоряченной груди. Кружево успело впитать влагу и теперь темнело тонкой каемкой вдоль кожи. Джимин стянула майку через голову, и она мягко упала к ее ногам.       Пальцы нашли металлическую молнию брюк, потянули вниз, медленно, с тихим шорохом, от которого по животу прошла короткая дрожь. Ткань сползла по бедрам и собралась у щиколоток. Джимин переступила через нее с легким шлепком голой ступни о прохладную плитку.       В зеркале на нее смотрела девушка, оставшаяся в одном черном кружеве. Белье плотно обхватывало бедра, врезалось тонкими полосками в кожу. Там, где лямки весь день вдавливались в тело, остались бледные следы. Джимин зацепила резинку трусов большими пальцами и стянула их вниз, не отрывая взгляд от собственного отражения.       Она завела руки за спину. Маленький щелчок застежки. Бюстгальтер ослаб почти мгновенно и мягко сполз по плечам, по предплечьям, оставляя на груди светлые полоски от лямок. Соски тут же напряглись от прохладного воздуха, тянувшего из-под двери.       Джимин слегка вздрогнула и шагнула к душу.       Вода пошла теплая, почти горячая. Она шагнула под душ, и первые струи ударили в плечи, покатились по спине, по груди, между лопаток, стекая все ниже. Джимин запрокинула голову, подставила лицо, и волосы тут же потемнели, прилипли к шее, к вискам, одна прядь легла вдоль ключицы.       Липкий, засохший пот отходил медленно, будто отклеивался от кожи. Джимин провела ладонями по телу: по шее, по груди, по плоскому животу и тихо выдохнула, почти со стоном облегчения.       Когда она вышла из душа, зеркало уже запотело. Мягкое белое полотенце недолго ласкало ее подрагивающее тело. Прошлось по плечам, по впадине между лопаток, по животу, скользнуло по внутренней стороне бедер и отправилось висеть на крючок.       Джимин протерла ладонью запотевшее зеркало. В проталине снова показалась она, с влажными волосами, порозовевшей кожей и тем самым ленивым, чуть прикрытым взглядом, который появлялся у нее только наедине с собой. Без маски. Без улыбки в правильном градусе.

***

Гардеробная встретила ее строем вешалок, и все на них было черным.       От строгих брючных костюмов, подогнанных по фигуре, до легких платьев с кружевной отделкой; от шелковых блуз до кожаных курток с тяжелой металлической фурнитурой. Бренды, по большей части дорогие, по большей части купленные одним нажатием в приложении в три ночи.       Долго она не раздумывала. Достала тонкую облегающую майку и прямые брюки с кожаным ремнем.       Одевшись, она посмотрела на время. На часах было три.       «Надо еще накраситься», — подумала Джимин, бросив взгляд на свое лицо в зеркале, и вернулась в ванную.       Макияж она наносила быстро, уверенно: легкий тон, подчеркнутая стрелка, темная помада чуть в матовом. Когда посмотрела на результат, хмыкнула. Лицо репетиторши. Достаточно строго, чтобы вызвать доверие, достаточно красиво, чтобы мать клиентки не задумывалась о квалификации.       В коридоре она подхватила сумку, кожаную куртку, ключи от машины и, напоследок оглянувшись на квартиру, шагнула за дверь.