blades of the web

— Питер, дорогой, уже поздно, ложись спать, — стоя в дверном проёме, облокотившись на него, сказала тётя Мэй. В свете настольной лампы она казалась такой уставшей, хотя уже утром будет громко подпевать какой-то песне, которую будут крутить по радио, готовя шоколадные маффины. — Я, я сейчас, мне осталось совсем немного до конца, и я пойду, — проговорил Паркер, устало вздыхая и смотря в небольшое окно. Там действительно была глубокая ночь. — Лучше сама иди спать, обо мне не беспокойся. Мэй только посмотрела на него с мягкой улыбкой, беспокоясь о том, чтобы Питер не прирос к учебникам по аэродинамике, которые уже две недели не выскальзывали из его рук. — Спокойной ночи, — она отлипла от стены, развернулась и растворилась в темноте квартиры. — Спокойной ночи! — проговорил уставший подросток, возвращаясь к дурацкому проекту, который он не может закончить совсем не из-за непонимания материала, а из-за одной проблемы в обтягивающем чёрно-красном трико. С последней их встречи прошло не больше двух недель. Тогда-то Питер впервые задумался, кто такой Дэдпул на самом деле, ведь он ничего ровным счётом не знает про Наёмника. Ну, кроме того, что он ужасно болтливый, назойливый, раздражающий и много чего ещё, что Паучок (хэй! Только я могу называть так Паучка! Ой, ещё не мой выход? Жаль, но я скоро вернусь!) записывал в «плохие качества человека». Хотя можно ли считать Дэдпула человеком? Он же неубиваем! И язык у него бесхребетный! Но Питеру жуть как хочется узнать о нём побольше! Ведь о себе Дэдпул ничего никогда не рассказывал, не смотря на свой бесхребетный язык, и эта загадка очень сильно душит Паркера. Вот Питер и подумал, скорее всего, и даже наверняка, у мистера Старка есть на него досье. Ведь Наёмник очень опасен и составляет огромную угрозу для общества, и для хоть какого-нибудь удерживания его в рамках разумного у них должны быть рычаги давления. И вот последнюю неделю Питер разрабатывал план, как бы побезопаснее расспросить Тони про Дэдпула, чтобы он не запер его в момент расспроса в той же комнате и не стал допрашивать обо всём, что знает Паркер. С учётом их огненных взаимоотношений насколько Питер был осведомлен Старк ненавидит Наёмника, а Дэдпул всеми силами пытается насолить Старку. *** Питер сидел на краю крыши и любовался ночным Нью-Йорком. Находясь в своих мыслях, он не заметил, как к нему подкралась большая угроза, которая выпрыгнула на него из-за спины, обхватила двумя руками за талию и начала прижимать к себе. — Хэй, Паучок, а вот и я! — пролепетал Дэдпул и сжал Питера ещё крепче. Вы не представляете, как же его временами бесит то, что паучье чутьё не работает на назойливого Наёмника! — Ну что, как ты? Вижу, ты какой-то кислый! Как лимон! Паркер не видел, но зато очень хорошо чувствовал, что Дэдпул улыбается во всю ширь. — Слушай, расскажи о себе, — Питер еле выкарабкался из удушающих объятий и развернулся лицом к озадаченной фигуре. — Воу, Спайди, что это на тебя нашло? — он явно не собирался раскрывать все карты, особенно после такого спонтанного начала. — Считай, это твой шанс навстречу нашим отношениям, — Питер немного помолчал и добавил: — Дружеским, конечно. — Нашим отношениям! Мне это нравится! — пролепетал Наёмник, решив проигнорировать последние слова собеседника. — А как звучит: нашим отношениям! Он носился по крыше, окрылённый тем чувством, которое Питер не мог понять. — Ну так ты расскажешь мне что-нибудь? — с нарастающим раздражением проговорил Пит и недовольно сложил руки на груди. — Конечно, сладкий! Питер сжал зубы, чтобы не сказать пару ласковых Дэдпулу. — Ну? — Малыш, понимаешь, я мало что могу рассказать про себя, чтобы твоя сахарная попка не свалилась в обморок. Питер вопросительно склонил голову даже не из-за какой-то причины, которую Наёмник выдумал, чтобы увильнуть от ответа, а из-за того, как он его назвал. — Что, прости? — Я говорю, Пирожок, что я… Дальше прозвучало только смутное мычание, так как теперь рот, а точнее маска в районе рта собеседника, была залеплена паутиной. — Всё, достаточно, я наслушался. Питер развернулся и со скоростью света помчался прочь с той злополучной крыши, бросив короткое «пока» на прощание. Прохладный ветерок бил Паркеру в лицо и остужал пылающие щёки и уши, которые залились краской ещё с первого «сладкий», но Дэдпулу это знать не надо.