Суши вёсла

      Князев набрасывает на себя мою ветровку, но продолжает сидеть на земле, вытряхивая и шнуруя свои ботинки.       — Б.., дыхалку надо тренировать. А я как-то подзабил последнее время, набрал…       — Ну, вроде на кабана ты мало похож. Где-то восемьдесят весишь?       — Почти восемьдесят пять. Зимой вообще девяносто…       Он застёгивает одежду, будто заодно закрывая себе рот.       — У меня девяносто нормальный. Рабочий вес.       — Так ты и выше.       Князев всё ещё тяжело дышит, наклонив голову.       — Я сотню жму спокойно. В любом состоянии.       Он поднимает на меня глаза. Зрачок ходит ходуном по радужке.       — Дыши ртом и в своём темпе. Уже похер, во сколько мы припрёмся на место.       — Что значит в любом?       — Травмы спины у меня не было, если ты об этом. Только рука и нога, по глупости. В разное время.       Князев тянется к фляге и вскоре уже жадно глотает воду.       — Я… Подумал… О… Другом…       — Ну, бухла тоже хватало.       Он засовывает флягу обратно в карман рюкзака и встаёт.       — Надо идти. Завтра долгий путь.       — Давай, дойдём сначала до Киндасово. А там видно будет.       Подаю ему гитару, напяливаю на себя рюкзак.       — Ну, а теперь ты расскажи о себе.       — Я грёбаный эгоист, м….к и, это самое, не помню уже, какие ещё были претензии у тебя.       Я не двигаюсь, он отводит взгляд в сторону.       — Родился в Питере, играю в группе.       Я жду ещё какой-нибудь информации, Князев молча выходит на дорогу.       — Показывай, куда идти.       — Ничего не заканчивал, нигде не участвовал…       Он пристально смотрит мне в глаза.       — Как у всех: универ, отработка... Грамоты всякие, вот, да… Ничего особенного. Обычная человеческая жизнь.       Князев опять достаёт сигарету. Я показываю жестом, что больше не хочу. Протрезвел.              — Всё? А дальше, после учёбы?       — Тоже, это самое, на родственников работал, теперь вот с ребятками катаемся. С группой.       — Кем работал?       Он закуривает и выдыхает в сторону от меня.       — Какая разница? Было и было.       — А вдруг ты меня, Андрюх, грохнешь ночью? За руль, вон, ты сесть не торопился.       Князев криво улыбается.       — Так-то у Петровича дома шансов у меня был миллион. Я просто не автофанат, как Альбертик.       Я бездумно киваю.       — Ладно, понял. Вон та избушка. Я обойду кругом, гляну, где колодец.       — Угу. Мих!       Князев вдруг ловит меня за локоть.       — Ну?       — Один рывок — и ты был бы на дне канавы со свёрнутой шеей. Всего одно движение моей руки.       У него в глазах загораются огоньки. Вот же придурок! Но я тоже умею играть в такое.       — А я из фляг сегодня ни разу не пил, понимаешь, Князь, да?