Суши вёсла

      Честно говоря, с пройтись пешком я погорячился. Нет, так-то с…ныш браво чешет в своих зашнурованных морским узлом крагах, как будто ему привычны дальние марш-броски с полной выкладкой. В одну ногу со мной, идущим, считай, налегке. Но я, б…., чувствую, что через километр сам уже начну сдыхать.       — Вода есть с собой?       Конечно, четыре полные армейские фляги. Даже две у тебя по бокам снаружи торчат.       — Нет. Только сухпаёк. Достать тебе тушёнки или сгущёнки?       Пустой желудок от одних названий сводит от голода. Но мой попутчик в ответ только морщится.       — Тогда нужно найти колодец. Побыстрее.       Ближайшая колонка — через калитку по грушевому саду — в метрах шестидесяти.       — Никак не выйдет. Ещё примерно час ходьбы.       Мой попутчик резко сдаёт вправо, плюхается на посеревшую от старости скамейку и достаёт из внутреннего кармана понтовую металлическую зажигалку и красный Монте-Карло.       — Будешь?       — Не курю.       Он кивает сам себе и несколько минут тщетно мучает большим пальцем колёсико, а потом хлопает себя по всем карманам.       — Спичек, я так понимаю, в рюкзаке тоже нет?       — Только кресало для костра и лучина.       Питерская самопровозглашённая звезда вздыхает, закладывает вытащенную сигарету за ухо и долго трёт лицо.       — Эй, ты там сильно не налегай на лавку, нам ещё часов пять пилить.       — То есть всего тридцатка ходьбы, а не пятьдесят?       Пятнадцать, то есть двенадцать уже осталось. Я же не самоубийца, чтобы пешком на такие расстояния рваться. Он поднимает на меня покрасневшие глаза. А кто-то всю ночь бухал. Надо же, я с недосыпа его перегар и не уловил. Или на фоне собственного похмелья.       — До первого привала. Потом ещё столько же.       — А может, ты тогда свои манатки заберёшь и вернёшь мне гитару?       С хрена ли? В этом же и прикол. Я мотаю головой.       — Это часть вашей экскурсионной программы. Меня главный грохнет, если я буду самовольно её менять. Видел сегодня мужика-водилу, так…       — А ты, это самое, Юрьевич, да?       Не понял, с чего такой резкий переход?       — Что молчишь, Чёрт? Юрий Михайлович стопудово твой отец. Ты его дважды порывался батей назвать.       Заметил, сволочь. Внимательный какой к нам пожаловал гастролёр.       — Да, он мой отец. Но это ничего не меняет. С меня и брата ему спустить шкуру — любимое развлечение.       Он кивает. Скорее своим мыслям, чем моим словам.       — Таксофон отсюда тоже в шести километрах?       — Нет, вон на столбе висит.       Незваный гость тяжело поднимается на ноги, но широким уверенным шагом подходит к чёрному аппарату и начинает шариться по карманам. Потом быстро суёт карточку в специальное отверстие и набирает длинный номер.       — Привет трудящимся! Шеф на объкте?       Мне кажется, что приезжий специально шелестит какой-то бумажкой возле трубки. Зачем? И так у нас связь на редкость фиговая.       — Да на пять минут отходил в ближайшую рыгаловку.       Он горбится, хотя козырёк у автомата выше его почти на голову.       — Конечно, инструмент у меня всегда с собой. На секунду отвлечёшься — и стибрят.       Нах.. гастролёр мусолит своё правое ухо? Вторую серьгу потерял?       — Ну, блин, Зой, естественно, я на месте. Где я ещё могу быть? Соскучился по тебе, вот и позвонил.       Теперь он пытается раскрутить телефонный провод.       — Развёл, да. И лак добавил. И высветлил. Твоя инструкция у меня хранится прямо возле сердца.       М-да, с такими подкатами, чувак, она даст тебе только перед пенсией. И это ещё самый оптимистичный вариант.       — В обед куда? Буду ровнять загар на крыше. У меня же сейчас дурацкий крестьянский.       А я что-то у него загара вообще не заметил. Вот меня бы спокойно к цыганам забрали в табор. Хотя и приезжий не прям уже вампир…       — Потому что х..во краска сохнет. Волоски пристают, а по верху вообще не берётся. Так что до понедельника меня точно не ждите.       Нормально у него башка промелировалась. Б.., Старый меня своими экспериментами задрал и этот, как п…., причёски с бабами обсуждает! С…, помыл кипячёной крапивой — и колосятся они, как рожь.       — Да, погода была хорошая! И сейчас такая же. Я хотел, это самое, сказать, такая же, как у тебя.       Гость упирается кулаком в столб сбоку от телефона.       — Ну, в смысле, Зой, быстро отвечай, Князев?       Он почему-то внезапно оглядывается на меня. Б.., реально Князев? То есть его кликуха не от амбиций, а просто фантазия херовая?       — То дождь валит, то солнце жарит. Убедилась?       А может, они и уже чпокнулись? Эта Зоя, похоже, его ревнует.       — Всё, пока, тут гаёвые Невский перекрывают, пойду позырю.       Гастролёр вешает трубку обратно и прислоняется лбом к таксофону. Я подхожу ближе. Он отрывается от опоры, шумно выдыхает и поправляет свою сумку.       — Можем идти.       Спасибо, хозяин, что разрешил. Без тебя бы не догадался. Так бы и решил засесть в промзоне.       — Кстати, Невский — это, как его, наш главный, который, ну, над всеми, как крыша, типа. Вроде покровитель. Во, точно. Покровитель! Это, в общем, наш святой, короче. Храм ему построили ещё в девятнадцатом веке, но раньше его называли…       Приезжий как будто меня не слышит. Он просто бредёт рядом и смотрит куда-то на уровень горизонта.       — Нет, у нас и Ленин, как у всех. И эти, члены, ну, которые надо. Политбюро, партии… Вот кстати, анархические ячейки были, я уверен. Масоны, которые, это несерьёзно. А анархия… Просто представь, людям приходилось скрываться, работать подпольно. Один человек, но две разные личности.       Гастролёр рассеянно достаёт сигарету из-за уха и медленно сминает её в кулаке. Хули из меня этот словесный понос полез? Если б я ещё с целой группой был, то ладно, а для него одного пыжиться, если ему неинтересно… Ну и пускай идёт себе на хер.       Б…., песок этот ещё в берцах! Останавливаюсь и стягиваю один ботинок. Приезжий молча ждёт. Второй тоже надо бы… О, вроде теперь нормально. И носки поправил заодно. Я подхожу ближе к бетонному забору и вытаскиваю из стебля одну метличку, чтобы хоть что-то пожевать. Приезжий равнодушно косится в мою сторону и себе травинок не вытягивает. Как-то ни фига не весело в тишине плестись. Но не доставать же его гитару… Блин, в голове идея стёба над ним выглядела прикольнее.       — То есть ты среди вашей шоблы солист?       — А трепаться по дороге пешком тоже входит в вашу обязательную программу?       Вдох. Выдох. Раз. Два. Три. Я дёргаю его за верхнюю петлю рюкзака.       — Снимай.       — Да ладно, я донесу, а то тебе ещё от начальника влетит.       — Ну что ты, настроение гостя важнее моих неудобств.       Мы опять меняемся грузами. А к чертям!       — Да, входит. Природа Карелии удивительно богата и разнообразна. Грибы и ягоды, собранные летом и осенью, обогащают и разноображивают рацион жителей…       Он достаёт из кармана гитарного чехла кассетный плейер и цепляет его на ремень штанов. Потрясно. Для кого ещё эти километры окажутся наказанием?       Мы вышли из обжитой местности. Тротуар закончился уже давно, теперь мы продираемся через кусты. Снова кусты. Ещё кусты. И опять кусты. Вдруг прямо посреди обочины возникает свежепробитая колонка с водой. Приезжий несколько раз дёргает за ручку, дожидается гудения и наклоняется к прозрачной струе. Потом слегка оборачивается ко мне, вытащив из уха один наушник.       — Как называется место, куда мы идём?       Я быстро палю на указатель.       — Киндасово. О, как раз стрелка на него. Сколько там написано? Точно! Тридцать восемь километров.       Он щёлкает кнопкой плейера, суёт его обратно в чехол, раздражённо отрывает от штанов комок чертополоха прямо с торщащими нитками, потом трёт лоб и обречённо смотрит на меня.       — Я думал, что ты пошутил про расстояние.       — А на х.. мне это?       — Потому что я тебя раздражаю.       Б…., это было слишком заметно. И чего теперь? Извиняться?       — Тебе показалось. У нас здесь просто речь грубее. Менее это, как там, ё-моё, масло ещё есть…       — Машинное?       — Да, блин, какое… Рафинированная, вот. Здесь простые люди.       Он хмыкает. Т… м…, опять эта его дебильная лыба. Зае…!       — Ну не будет тебе здесь никто: «позвольте, сударь, услужить», понимаешь, да?       — Типа того, что дворян меньше или интеллигенции?       Я пытаюсь незаметно выдохнуть, чтобы успокоиться. Получается плохо. Он меня реально бесит.       — Или ты имел в виду, что в краю болот и озёр…       — … а особенно в лесах, князья здесь редко встречаются.       Я тоже включаю колонку и наклоняюсь попить. Приезжий наблюдает за дорогой в сторону, с которой мы шли.       — О, попутка! Я стоплю.       Я попёрхиваюсь водой, хриплю, пытаюсь его остановить брошенным фантиком, но запорожец уже тормозит возле нас.       — До Киндасово двоих подкинете?       — Ты, это, обожди, Князев!       Он отмахивается от меня рукой, торчащей из машины.       — Денег нет, только тушёнки можем предложить.       Водила что-то показывает на пальцах, а гастролёр ему кивает.       — Садись на заднее, проводник. Я добазарился.       А вот теперь это точно п.....!