Счастливый финал: Там где можно жить

**Спин-офф: Принципы и пиво** Вечер опустился на Библиотеку, как всегда, беззвучно. Магические жилы на стенах приглушили свечение, переходя в ночной ритм — медленный, спокойный. После дневной суеты, после охоты, после тренировок и разговоров в главном зале наступало время, когда каждый уходил к себе. Или не к себе. Гебура поднималась по лестнице на этаж Искусства. Она делала это почти каждый вечер — настолько часто, что это уже перестало быть привычкой и стало чем-то большим. Ритуалом. Тем, чего она ждала, сама себе не признаваясь. В комнатушке Нецаха, как всегда, горел тусклый свет. Он полулежал на продавленном диване, кружка пива в руке, вторая — приготовлена для неё. Увидев Гебуру, он лениво повёл рукой: — Проходи. Я тут как раз думал, что пиво в одиночку — это уже не философия, а банальная привычка. — Ты и так пьёшь в одиночку каждый день. — Каждый день я пью в ожидании компании. Это другое. Гебура села на ящик из-под книг, взяла кружку. Сделала глоток. Закурила. Некоторое время молчали. Молчание было привычным — они давно научились не заполнять его пустыми словами. Но сегодня в этом молчании было что-то иное. Какое-то напряжение. Гебура курила быстрее обычного. Нецах смотрел не в потолок, а на неё. — Ты сегодня какая-то... — начал он. — Какая? — Не знаю. Более тихая, чем обычно. А обычно ты просто молчаливая. Сегодня — тихая. Гебура выпустила дым, посмотрела на тлеющий кончик сигареты. — Я думала. — О чём? — О разном. О вчерашнем дне. О ритуале. О том, как Роланд теперь ходит за Анжеликой, как привязанный. — Это да, — хмыкнул Нецах. — Я его сегодня в коридоре встретил. Он за ней шёл с таким лицом, будто она сейчас растворится. Забавное зрелище. — Забавное? — Гебура подняла бровь. — Тебе вообще многое кажется забавным. — Ну, я такой. Легкомысленный. — Ты не легкомысленный. Ты просто... — она запнулась. — Ладно, неважно. Нецах отхлебнул пива и осторожно покосился на неё. Что-то в её тоне ему не понравилось. Или, наоборот, понравилось — он и сам не мог разобрать. — Слушай, — сказал он, — я хотел извиниться. За вчера. Ну, на ритуале. Когда Анжелика... появилась. Я не специально смотрел. Гебура затянулась, выпустила дым. Её пальцы чуть крепче сжали сигарету. — Ты смотрел, — сказала она ровно. — И не просто смотрел. У тебя рот открылся. Глаза стали как блюдца. — Ну, это было неожиданно. Я не каждый день вижу, как люди появляются из воздуха. Да ещё и... без одежды. — Ты смотрел на неё. На голую женщину. Которая только что воскресла. — Я смотрел не на неё. Я смотрел на... ситуацию. В целом. Это другое. — В целом, — повторила Гебура. — Ты смотрел на ситуацию в целом. — Именно. Она затушила сигарету в банке из-под консервов, служившей пепельницей. Встала. Сделала шаг к дивану. Нецах только моргнул, не успев сообразить, что происходит, — и в следующий миг его правая рука оказалась вывернута за спину, а лицо впечаталось в диванную подушку. От неожиданности он издал сдавленное, совершенно негероическое «Ай-ай-ай!», заглушённое тканью, и попытался дёрнуться, но хватка у Гебуры была железная — в прямом смысле. — Что ты делаешь? — пробормотал он в подушку, всё ещё не веря, что это происходит. — Я думал, мы просто разговариваем! — А мы и разговариваем, — ответила Гебура. — Просто в другой позе. А теперь ответь честно: тебе нравится смотреть на незнакомых голых женщин? — Что? Нет! То есть... — Нецах попытался повернуть голову, но подушка не пускала. В его голосе звенела смесь растерянности, удивления и лёгкой паники. — Откуда такой вопрос вообще? Ты серьёзно меня сейчас допрашиваешь в таком положении? — Вполне серьёзно. Отвечай. — А если ответ тебе не понравится, ты мне руку сломаешь? — Посмотрим. Нецах шумно выдохнул в подушку. Его глаза всё ещё были круглыми от изумления — он даже не пытался скрыть, насколько происходящее выбило его из колеи. Но каким-то образом — он сам не мог понять, каким — это его не пугало. Скорее, сбивало с толку. И, возможно, даже... льстило? Нет, вряд ли. — Ладно, — сказал он. — Честно? Честно — мне было любопытно. На секунду. Не потому что она голая. Потому что это было... не знаю. Как чудо. Человек появился из воздуха. Настоящий. Живой. Это же... Это же поразительно. А ты меня локтём. Гебура молчала. Её хватка не ослабла, но и не усилилась. — И всё? — спросила она наконец. — Всё. Клянусь пивом. — Ты клянёшься пивом каждый день. — Потому что я честен каждый день. — Он рискнул скосить глаз в её сторону. — Слушай, Гебура. А почему тебя это вообще волнует? Ты же не... — он осёкся. — Что «не»? — Ничего. Забудь. — Нет. — Она чуть надавила на захват. — Договаривай. Нецах поморщился, но не от боли — от необходимости произнести вслух то, что он только начал осознавать. — Ты не ревнуешь ли? — спросил он тихо. Гебура замерла. Протез загудел громче. — Я? К тебе? — Её голос прозвучал почти возмущённо. — Ну, я не говорил, что это логично. Но ты третий день на меня дуешься из-за того, что я посмотрел на Анжелику. Ты мне локоть в бок всадила так, что я думал, рёбра треснули. А сейчас ты меня держишь лицом в диван и допрашиваешь. Я не эксперт, но, по-моему, это немного похоже на ревность. — Я не ревную, — сказала Гебура. Слишком быстро. — Ага. Конечно. — Заткнись. — Заткнулся. Она отпустила его. Нецах медленно выпрямился, потёр запястье, потом плечо, потом зачем-то поправил воротник. Вид у него был такой, будто его только что вытащили из стиральной машины — взъерошенный, растерянный, но странным образом довольный. — Ты вообще в курсе, что у тебя рука как тиски? — пробормотал он. — В курсе. — Я просто уточняю. Гебура отошла к окну, скрестила руки на груди. Спина прямая, плечи напряжены. За окном темнели Окраины, редкие огоньки осколков мерцали на востоке. — Я просто не понимаю, — сказала она глухо, не оборачиваясь. — Чего? — Почему меня это задело. Это не моё дело, на кого ты смотришь. Ты мне никто. — Ну, спасибо. — Ты понял, о чём я. Мы не... — она запнулась, подбирая слова, — мы не связаны никак. Мы просто сидим тут и пьём пиво. И говорим. И всё. — И всё, — повторил Нецах. — Да. Он поднялся с дивана, подошёл к ней. Встал рядом, но на безопасном расстоянии. Некоторое время они оба смотрели в окно. — Гебура, — сказал он наконец, — я не знаю, что между нами происходит. Я вообще мало что знаю — я даже собственные носки найти не могу без посторонней помощи. Но если тебя это задело, значит, это не просто «сидим и пьём пиво». — Ты сейчас попытался быть умным? — Я попытался быть честным. Это страшно. Не делай так больше, чтобы мне не приходилось. Она не ответила. Он продолжал: — Я не смотрел на Анжелику потому, что она голая. Вернее, смотрел, но не поэтому. Точнее... — Он запутался и махнул рукой. — Ладно, признаю: я растерялся. Ты права, я не должен был так пялиться. Но клянусь — это не то, что ты подумала. Она красивая, да, но она — чужая жена. И она только что воскресла. И вообще. У меня есть определённые принципы. — Какие? — Гебура наконец повернулась к нему. — Ну, например, не пялиться на голых женщин в присутствии той, с которой пьёшь пиво каждый вечер. Гебура фыркнула. Несмотря на себя. — Это очень удобный принцип. — Я вообще удобный человек. — Он помолчал. — Так что? Мир? — Мир, — сказала она. — Но если ещё раз... — Не будет. Обещаю. Клянусь пивом. — Ты опять. — Ну а что ещё мне остаётся? У меня только пиво и честное слово. И то, и другое — сомнительного качества, но другого нет. Она покачала головой, но на губах мелькнула тень улыбки. Она вернулась к ящику, села, снова закурила. Нецах опустился на диван. — Знаешь, — сказал он, глядя в потолок, — если ты ещё раз заломаешь мне руку, я могу начать думать, что это у тебя такой способ флирта. — Закрой рот, Нецах. — Закрыл. Он закрыл. Но в тишине, которая последовала, было что-то новое. Что-то, чего они оба ещё не понимали до конца. И это было... неплохо.