Пятнадцать мест и уличный артист

Шень Чэнби и Ли Линьчуань долго гуляли по территории ордена. Там было красиво. Здания сияли золотом и богатством, везде росли пионы и красные клены, разбрасывая свои ярко-краснве листья на дорожки, но на удивление, все это выглядело уютно. Хотя Ли Линьчуань всегда чувствовал себя не комфортно в таких местах. Возможно, сейчас все было по другому из-за Шень Чэнби.. Зона отдыха особенно запомнилась Ли Линьчуаню. Это было огромное озеро с кучей лотосов и кувшинок. На берегу были беседки с подушками и пледами, между деревьев висели качели и гамаки. Они сели на качели, каждый на свою. —Как тебе у нас? — сказал он, лениво раскачивая себя носком ботинка. —Прсото супер! У вас так красиво и уютно! Честно, я ожидал, что у вас будет все наоборот — везде слитки золота, и ничего, что было бы похоже на дом. Такие богатые ордены, в моих фантазиях все бы делали, чтобы показать свои доходы, забывая о уюте. Но нет. Здесь чувствуются, что люди живут. — радостно говрил он, раскачиваясь со всей силы на качелях, летая туда сюда. —Рад, что тебе понравилось. Я был уверен, что ты испугаешься такого количества золота. —Сам не знаю почему мне здесь нравится — на языке вертелось: "наверное, потому что ты здесь" но он не мог такое сказать. Он даже не мог поверить, что думает о таком. Они немного промолчали. Воздух был наполнен запахами цветов и влажной травы — любимый запах Линьчуаня. Слушался только скрип качелей, который слушался только со стороны новенького. Шень Чэнби так и не раскачался, а лишь немного покачивался, смотря на своего Шиди. Ли Линьчуань хотел рассказать про ту троицу, спрсоить что они делали, но он не решался. Вдруг, он лишь создаст лишние проблемы? Да-шисюну, наверное, есть чем заняться, кроме как разбираться с другими учениками, ради уличного актера в прошлом. Тут прозвенели приятный звон колокола —Пора расходится. Этот колокол означает, что наступило время спать — пояснил Шень Чэнби Ли Линьчуань кивнул и Чэнби провел его до общей команты. —Спокойной ночи, Шиди. —Спокойной ночи, Да-Шинсюн — их голоса снова приобрели официальные нотки. Утро встретило его пасмурным небом и моросящим дождём, который ритмично постукивал по крышам. Он шагал по галереям в новом наряде: теперь на нем было длинное ханьфу цвета вина, а на шее тоненькая, почти не заметная цепочка из золота — младшие ученики должны носить только одну цепочку. В руках он держал веер, который ритмично покачивался из стороны в сторону в ритм его шагам. Теперь он выглядел как все. Но в душе все ещё чувствовал, что такими же, как все он не будет никогда. Как нищего уличного актёра(даже, если эта работа в прошлом) могут вообще принять за своего ученики самого богатого ордена? Это невозможно. И словно в доказательство этому из за угла вышла та самая троица. Они были весёлыми и о чем-то болтали, но увидев Ли Линьчуаня их улыбки поменялись. Из весёлых они превратились в такие же хищные улыбки, которые Линьчуань видел в первый день. Линьчуань старался идти прямо, не думая о них, но тут ему в лоб прилетело чем-то медным, маленьким и круглым.. Монетой? Да, посмотрев под ноги, он увидел монету. После чего, ему в ноги прилетело ещё несколько монеток разного номинала. —Интересно, он после этого сразу начнёт танцевать? Так долго работать на такой работе... Нарвное, у него уже выработался рефлекс на монетки — с едким смехом сказал один из них. На его лице была слегка понимающая и доброжелательная гримаса. Но его голос прекрасно выдавал его искренние эмоции. Он был самым высоким, с длинными чёрными волосами и мелкими, хитрыми глазками. Остальные ему улыбнулись и так же противно рассмеялись. —Актер, ну куда же ты? У тебя же заказали танец! Развлекай клиентов! — Крикнул хриплым голосом второй из них. Он был немного пухлым и ниже первого. Ли Линьчуань сжал зубы до скрипа и шёл дальше, стараясь не смотреть на этих троих. Все остальные так же шли мимо, и лишь с небольшим интересом посматривали в их сторону. Видимо, эти ребята занимаются таким не впервый раз. — Эй, ну куда же ты? — крикнул третий, кидая в него ещё несколько монет. Он был тощим, с короткими волосами цвета каштанов— нельзя игнорировать клиентов, останешься без денег, ты же знаешь? —Именно поэтому, ты в меня кидаешь деньги? — Ли Линьчуань сказал это увереным голосом, но в голове он тут же ударил себя по лицу со всей силы, крича "Что ты, блять, несёшь?!!" Троица немного удивлёно промолчала секунду, потом посмотрела друг на друга и разразилась громким, раскатистым смехом. Они хлопали друг друга по плечам, утерали слезы смеха, а тощий уже начал задыхаться. —Что прости? — сказал самый высокий, через пару минут, все ещё посмеиваясь. Ли Линьчуань понял, как он опозорился и развернувшись побежал по галерее, скорее убегая на занятия. Медитация. Ли Линьчуань сидел среди других новеньких и слушал своего учителя. Но когда началась медитация, и Линьчуань сел в позу закрыв глаза, он не успокоился. В голову, наоборот, вернулась та ситуация. Как я вообще мог такое сказануть — думал Линьчуань — почему я вообще ляпую все, что думаю? Понятно же, любое кривое слово сказаное при них — и ты труп. А я "Именно поэтому, ты в меня кидаешь деньги?", ну неужели нельзя было сформулировать мысль нормально?! — Линьчуань почти кричал про себя. Он зажмурился сильнее, назмурив брови. Ему хотелось спрятаться, уйти, убежать, жить опять на улице, и желательно, в другой стране. —Ли Линьчуань, вы должны расслабиться, а не напрягаться. Это же медитация. — спокойно сказал учитель Линьчуань неуверенно промямлил извинение, и попытался успокоится. Но в голову снова вернулись те троя, а вместе с ними и Шень Чэнби. Может рассказать ему об этом? Ну, все же именно он взял его, хотя прекрасно понимал, что уличного актёра уважать не будут. Он же тоже несёт ответственность за все это? О же может на это повлиять? Но при этом, Линьчуань безумно боялся быть сликшом навязчивым. Да-шисюн проявил милость и забрал его из нищиты в богатейшее место, что ещё ему надо? И именно это "богатейшее место" давило. Линьчуань, будучи уличным артистом, был прекрасно знаком с унижениес оскорблениями. Это почти стало работой. Но этот орден должен был закрыть ту страницу и дать ему обычную жизнь. Жизнь человека, а не шута об которого каждый вытирать ноги. Ли видел кучу золота, дорогих цветов и учеников в таких же одеждах, но выглядел он на фоне них, как нищий, что пришёл на церемонию закрытого двора. Хотя почему как? Он им и являлся. Пока Линьчуань размышлял об этом, урок закончился. Он вышел из класса, и встретил у перил галерии ту троицу. Все те же мерзкие улыбки и взгляды. Ли Линьчуань попытался расстроится в толпе из новеньких, но высокий прсото схватил его за руку и притянул к себе. —И куда же ты, актер? — прошептал, хотя вернее сказать, прошипел высокий сохраняя свою мерзкую улыбку. —этот ученик идёт к Да-Шинсюну — он соврал, Линьчуань просто использовал имя кого-то, кто главнее их, надеясь, что это их напугает. Но как будто бы — это сделало только хуже. Глаза троицы сразу налились злостью, а улыбки наконец сошли с их лиц. —И что же ты собрался с ним делать? — в шипении высокого слышался гнев —Ты пятно для всего нашего ордена, так ты решил ещё и запачкать будущего главу своей шлюшей персоной? — Поддержал его тощий —Вы не знаете разницу между эскортницами и актёрами? — Ли Линьчуань тоже начал злится —И какая же разница? — крикнул на него пухлый, но получив предостерегающие взгляды от своих друзей понизил громкость — Те продают тело, и ты тоже! Вы все продаёте себя, на потеху публики, только услуги слегка отличаются! От этих слов Ли Линьчуань похолодел, он часто слышал такое мнение, но услышать его здесь, почему-то, было особенно больно. Его глаза потускнели, а через пару секунд покраснели, будто он вот вот расплачется. —Так вот —сказал высокий, отойдя от него, и вытрев свою руку, которой он схватил юношу, о свое ханьфу. Его лицо снова вернулось к едкой мягкости — ты же не думаешь, что мы поверим, в твои способности? Мы не глупые. И учителя не глупые. И Да-шисюн допустив такую ошибку не стал глупцом. Очень быстро многие увидят, что среди пятнадцати талантов один появился шут. — его голос был ласковым и тихим, вызывая у юноши мурашки. Глаза Ли Линьчуаня стали стеклянными, а взгляд смотрел сквозь парня. Он пытался слушать, но слова даже не долетали до сознания. Перед глазами пронеслись картинки того, как он действительно может вернуться на своё место. Но вернуться в грязь, побывав в раю будет сложно. Можно даже сказать невозможно. Сказав ещё несколько гадких слов они наконец ушли, наложив на него какой-то заклятие холода, ведь его опять начало морозить, хотя на улице было плюс двадцать. Он хмыкнул и почувствовал, как вот-вот начнёт рыдать в голос, но вдруг понял, что у него очень сильно болит горло, будто бы его проткнули мечом. Он попытался что-то сказать, но вдруг понял: о не может.