Аквариумная рыбка

Женщина в полицейской форме перевела взгляд с монитора на парня по ту другую стола. Переминаясь с ноги на ногу он поглядывал по сторонам.       - Вильям Гарден? - Строго спросила она. Вильям Гарден кивнул и отдал честь:       - Так точно! Прозрачная прегародка между ними не помогла женщине избежать кратковременной глухоты.       - А Амелия Гарден тебе..? - Спросила она прикрывая ухо ладонью.       - Старшая сестра! - Заулыбался Вильям, в комнате стало немного светлее.       - И ты к нам на стажировку? - Женщина поддалась вперёд нависая над стойкой. Еще крупица любопытства и её нос упрётся в пластмассовую стенку. - Под руководство капитана? Любой менее счастливый человек уловил бы жалостливое предостережение в последней фразе. Однако помимо всепоглощающей эйфории Вильям отличался свойственной его возрасту неуязвимостью. Вернее абсолютной в ней уверенностью.       - Так точно! - Снова отсалютовал он. Отработанность движения не заставляла сомневаться, что во время тренировок стёрлось минимум одно зеркало. Сочувственно поглядев на мальчика перед собой женщина пару раз щёлкнула по клавиатуре, выдвинула ящик стола, вытащила оттуда белую пластмассовую карту и протянула ему через окошко:       - Временный пропуск. - Вильям взял его двумя руками. - Не потеряй. Потеряешь - новый не получишь, ясно? - Он усердно закивал головой, будто вместе шеи у него пружина, а все силы уходят исключительно на её раскачку.       - А куд… Его перебили:       - Тебе прямо налево и еще раз налево там прозрачная дверь. За ней основной офис простых работяг, тебе прямо до деревянной двери - кабинета капитана. - Она закусила губу и без прежней строгости добавила - Удачи, мальчик. Вильям слегка нахмурился как любой мальчик, которого не называют мужчиной или капитаном Америкой. Он кивнул, будто взвалив на плечи благосостояние всего города и задрав подбородок развернулся. От контакта с новой беленькой карточкой турникет приятно пиликнул: Вильяму захотелось записать этот звук и поставить себе на рингтон. Маршировочным шагом он направился по узкому коридору с крайним вниманием запоминая дорогу. Узкий коридор, пара дверей и светлые стены увешанные портретами самых известных сотрудников. Свершив первый поворот налево он увидел пять фотографий, висящих отдельно от остальных; все когда либо случавшиеся с полицией руководители юго-восточного отдела. Последней висела тёмно-коричневая дешёвая рамка, будто купленная в первом попавшемся магазине хобби. Из-за тонкого стекла хмуро глядели голубые глаза. Такие глаза могли быть у человека, которого посмели оторвать от очень важных дел ради какой-то ерунды. Вильям затормозил напротив них. Глаза принадлежали мужчине - на капитана Америку он не тянул - 25 лет. Несколько коротких чёрных локонов выходили за пределы фотографии. На правой щеке, будто след от подушки, скопились несуразные тёмные родинки. Табличка под рамкой обращалась к человеку на фотографии уважительно по имени матчеству: Александр Ульянович. От года вступления в должность, будто он работал с ранних исторических времён осталось всего две цифры: 20. После них табличка шла неровным краем отсекая год и фамилию. Укоротивший её человек, в жизни не держал в руках ножницы по металлу или какие либо рабочие инструменты, но практическим методом выяснил, что для того что бы отрезать кусок тонкой металлической таблички достаточно прочного ножа (или того, который не жалко) и грубой силы. Вильям поторопился отвести взгляд и продолжить путь. Впереди замаячила стеклянная дверь с железной рамой. Он почувствовал как вспотели ладони. Вопреки невозможности подобного исхода Вильям опасался что вся стажировка окажется глупой ошибкой, сбоем в программе. И если от подобных мыслей он старался отгородиться рациональной частью своих рассуждений, то от страха перепутать слова, запнуться или ляпнуть какую нибудь глупость его ничего не спасало. Дойдя до заветной двери, за которой было видно несколько проходящих мимо людей Вильям глубоко вдохнул. Он последний раз посмотрел назад, сглотнул неуверенность. Она ощущалась как шар для боулинга, который с какой-то стати оказался в его горле, а после желудке. Дверь отворилась с лёгким щелчком. В глаза ему ударил солнечный свет. Послышались невнятные голоса и шорох перекладываемых бумаг. “Простые работяги” обосновались в длинной светлой комнате. По обе руки от Вильяма стояло по ряду небольших деревянных столов. Некоторые из них были огорожены фронтальными перегородками. Всего их было тринадцать. По шесть с каждой стороны и один маленький столик, в самом дальнем от входа углу. На нём стояло с десяток цветочных горшков. Самым громоздким из представленных растений был фикус под полтора метра высотой. Его горшок скрывала за собой густая листва более маленьких его товарищей. Оставшиеся шесть столов в большей степени походили на рабочие места. На каждом были стопки документов, рабочий компьютер и почему то ни одной фотографии семьи в рамке, хотя Вильям полагал, что такие есть в каждом офисе. Было неясно дело в том, что у полицейских совсем нет времени на личную жизнь или просто человек “лежащий” на сером столе вызывал у них не слишком приятные ассоциации. Людей на местах оказалось не много. Только за каждым третьим столом можно было увидеть человека. Еще двое стояли не далеко от арочного прохода, у каждого в руке по чашке с слабоцензруной надписью. За их спинами можно было разглядеть обеденный стол, столешницу и холодильник. Появление Вильяма привлекло некоторое внимание; пара сотрудников отняла взгляд от документов. Пьющие кофе (или то что для простоты и развития позитивного мышления называли кофе) прервали беседу, посмотрели на вошедшего. Глаза зафиксировавшие курсантскую форму полезли на лоб явно стремясь при этом дотянуться до затылка. Обладай они отдельной волей и некоторыми дополнительными конечностями предприняли бы попытку отделиться от тела и сбежать через защитную решётку на окне, которое так кстати кто то открыл на проветривание. Сглотнув Вильям направил всю свою уверенность в движение к громоздкой деревянной двери. Шаги получились не твёрдыми. Если представить, что желе вздумало ходить это выглядело бы именно так. Вильям уставился на табличку: “Александр У.Ф.” За короткую дорогу он успел дважды прокрутить в голове слова, которые ему надо будет сказать, трижды передумать о своём решении идти в полицию и столько же раз убедить себя в том что он всем еще покажет. Что он покажет и кому во многом оставалось загадкой даже для самого Вильяма. Он громко постучал, вытер потные ладони о брюки, схватился за железную ручку, надавил. Она оказала сопротивление. Снова надавил. Дверь уставилась на него неприступной глыбой. Вся собранная Вильямом уверенность сбросилась вниз прямиком в пучину паники. В его голове завертелись мысли, что для него было совершенно не полезно: Туда могут войти только избранные! Я провалился, я не достоин быть полицейским, что я скажу сестре?!       - Парень, - окликнул его мужской голос, Вильям повернулся - можешь не стучать, Капитана на этой неделе еще не было. Вильям многие чувства носил у себя на плечах и сейчас с них вниз полетел непомерно тяжёлый груз. Обладай он физической оболочкой в участок пришлось бы вызывать ремонтников чтобы заделать дыру в полу. Повернувшись к говорившему он спросил:       - А когда он будет? Мужчина сочувственно пожал плечами.       - Сегодня-завтра, в следующие два месяца, наверное, появится.