Панзоотия. Театр одного Буйволсона

      Дни шли и тесно обнимались с ночами, свиваясь в косу времени, а Буйволсон ощущал себя пленником на необитаемом острове. Разве что не делал засечек на каком-нибудь замшелом камне. Точнее, на стене. Буйволсон от такой мысли постоянно морщился. Каждый день в последнее время тянулся за год и напоминал рабочие будни. Есть и заботы, и волнения, и встречи, только домой уходить не надо. Правда, заботы посвящены не гражданам, а себе и дому, встречи были только с пустотой, пылью и тоской. С собой. С семьёй по Эрроувеб. А вот волнения диссонансом не были — к тревогам за происходящее примешивался удесятерённый страх за Дария, который так и не покидал палаты интенсивной терапии. В кому он не впал, но состояние, если опустить медицинские термины, в словах слишком простое — в любую минуту лёгкие могут отказать.       Буйволсон уже понемногу жалел о том, что вчера сорвался. Хотя кто смотрел на его состояние? Никто. Только стены, дверь, пол и потолок. И полочка для ключей, прежде чем упасть и разбиться. Но что ему делать, когда он один, когда окружающий мир в виде злобного оскала болезни уже ворвался в его жизнь, в его дом, в ряды его друзей? Как им помочь? Разорваться мне, что ли?       Тяжёлые мысли свинцом наполняли голову Буйволсона, ему казалось, что голова ещё сильнее продавливает мягкую подушку, а огромное тело кажется намного легче. Когда ты остаёшься один внутри квартиры или четырёх стен своей спальни, не только подушка, но и мягкое одеяло становится твоим союзником. Зримым, осязаемым. И как будто говорящим. Одеяло нежно окутывает тебя своим теплом, подушка заботливо поддерживает зачугуневшую в звоне тяжких мыслей голову, давая понять: «Мы здесь с тобой, мы тебя понимаем». Как будто подушка с одеялом становятся твоим оплотом не только в квартире, но и во всём мире.       Подушка, мягкая и уютная, словно облако для уставшей головы, утешала Буйволсона, а дни, как ему казалось, становились более тяжёлыми, а ночи — безмолвными и длинными. Одеяло выступало в роли щита. Мягкого, тёплого, но всё же щита. Подушка с одеялом будто впитывали слёзы его тела, которые не проливались из глаз. И отвечают ему своим тихим уютом, заставляя забыть хотя бы на мгновение о внешних трудностях.       Но они всё равно напомнят о себе.       И эти мягкие предметы, будто бы живые, находятся с Буйволсоном, когда дни темнеют, а сердце — пустеет. Они никогда не смогут заменить близких, но мягкость и тепло, которыми они обладают, напомнят о любви, уюте и поддержке, которую Буйволсон до сих пор не отчаивался обрести. Даже когда его мир находится на грани разрушения.