Синдром отмены

Неделя после возвращения Кайзера прошла как в тумане. Исаги почти не выходил из квартиры — только один раз, с Рео, чтобы забрать вещи из своей старой съёмной конуры. Ключ от неё он отдал хозяину молча, даже не зайдя внутрь. Там не осталось ничего, что имело бы значение. Кайзер восстанавливался. Ссадины затянулись, синяк со скулы сошёл, только шрам на брови остался — тонкий, белый, едва заметный. Он стал больше спать, меньше курить, и по утрам они пили кофе вместе, сидя у панорамного окна. Это было почти нормально. Почти по-человечески. Исаги иногда ловил себя на мысли, что в такие минуты он забывает: за окном — не просто город, а карта точек, складов и должников. Что их жизнь — не просто совместный быт, а существование на пороховой бочке. Рихтера закрыли. Рео позаботился о том, чтобы улик хватило на несколько пожизненных, и подключил свои контакты в полиции. «Он больше не выйдет», — сказал он Кайзеру по телефону, и тот кивнул, будто речь шла о погоде. Но Исаги видел, как после этого разговора Кайзер сидел у окна молча, глядя в одну точку, и пальцы его сжимали подлокотник кресла добела. — Ты не веришь, — сказал Исаги. — Я верю Рео. Я не верю системе. Рихтер уже один раз инсценировал смерть. Может, и из тюрьмы выйдет. — И что ты будешь делать? — Ничего. — Кайзер повернулся к нему. — Я обещал тебе, что не умру. Но я не могу обещать, что перестану быть тем, кто я есть. Я всегда буду ждать удара. Это не лечится. Исаги подошёл, сел на подлокотник его кресла, положил руку на плечо. — Я не прошу тебя лечиться. Я прошу тебя не уходить в это с головой. Ты только что вернулся с того света. Дай себе передышку. — Передышку, — повторил Кайзер, пробуя слово на вкус. — Я не умею. — Научись. Хотя бы на пару дней. И Кайзер попытался. Они прожили эти несколько дней странно, непривычно — как обычные люди. Смотрели фильмы, заказывали еду, спали до полудня. Кайзер даже достал с полки книгу, которую не открывал месяц, и читал вслух, пока Исаги лежал, положив голову ему на колени. Это было похоже на передышку. На короткий выдох перед чем-то большим. Но Исаги знал: так не будет всегда. На четвёртый день позвонил Бачира. Сказал, что они с Наги хотят увидеться — все вместе, в кофейне, как раньше. Исаги согласился, не раздумывая. Кайзер только кивнул, когда он сказал, куда идёт, и даже не стал приставлять охрану. Это было его способом сказать: «Я доверяю. Иди». В кофейне было пусто. Бачира и Наги сидели за угловым столиком — тот же, что и в прошлый раз, будто у них появилось своё место. Исаги сел напротив, заказал чёрный кофе, закурил. — Ты выглядишь лучше, — сказал Бачира. — Не как труп. Уже прогресс. — Я сплю. Ем. Почти не пью. — Это Кайзер? — Это я сам. Просто теперь есть ради кого. Наги молчал, ковыряя ложечкой пирожное. Потом поднял глаза и сказал без выражения: — Ты его спас. Я думал, всё кончится плохо. Но ты его спас. — Не я один. Рео помог. — Рео всегда помогает, — кивнул Наги. — Но ты пошёл туда сам. Это было глупо. И круто. Исаги усмехнулся. От Наги редко можно было услышать слово «круто». Обычно он ограничивался «нормально» или «мне лень». — Ты изменился, — добавил Бачира. — Раньше ты бы сидел в квартире и резал руки. А теперь ты идёшь и вытаскиваешь человека из плена. Это не тот Йоичи, которого я знал. — Тот Йоичи умер, — сказал Исаги. — Не знаю когда. Может, когда впервые переступил порог клуба. Может, когда Кайзер дал мне таблетку. А может, когда я понял, что могу умереть завтра, и мне не страшно. Я не хороший человек, Бачира. Я делал вещи, о которых ты не знаешь. И не хочу, чтобы ты знал. — Я догадываюсь. — Бачира опустил глаза. — Но ты всё ещё мой друг. Даже если ты монстр. — Мы все немного монстры, — сказал Наги, и это прозвучало почти философски. — Просто у каждого свой масштаб. Они просидели до вечера. Вспоминали прошлое — до Кайзера, до клуба, до всего. Как Наги однажды уснул на парковке и его чуть не увезли на штрафстоянку. Как Бачира пытался готовить ужин и спалил сковородку. Как Рео вытаскивал их всех из разных передряг. Смеялись. Молчали. Снова смеялись. Исаги чувствовал, как внутри что-то оттаивает — не пустота, а то, что было под ней. Память о том, что он не всегда был сломанным. — Ты придёшь ещё? — спросил Бачира на прощание. — Постараюсь. — Это не ответ. — Это всё, что я могу сейчас. Бачира обнял его — коротко, крепко, как тогда в квартире. Наги просто кивнул, засунул руки в карманы толстовки и побрёл к остановке. Исаги вернулся домой поздно. Кайзер ждал его — сидел в кресле с книгой, но явно не читал. Слишком быстро отложил её, когда Исаги вошёл. — Как встреча? — Нормально. Хорошо. — Они не пытались тебя спасти? — Уже нет. — Исаги сел рядом, стянул куртку. — Они приняли. Меня. Нас. Всё. — Это редкость. Цени. — Я ценю. Кайзер помолчал, потом вдруг сказал: — Я хочу закрыть клуб. Исаги уставился на него. — Что? — Не навсегда. На время. Перестроить. Сделать более легальным. Хватит подвала, хватит таблеток. Оставить только бар, музыку, танцы. Может быть, частные вечеринки. Но без криминала. — Ты серьёзно? — Да. — Кайзер откинулся в кресле. — Я думал об этом в подвале, пока ждал газ. О том, что всё это — клуб, наркотики, война с Рихтером — привело меня туда. И если бы не ты, я бы там и сдох. А я не хочу сдыхать. — Ты хочешь жить? — Я хочу жить с тобой. А это значит — меняться. Не полностью. Я не стану хорошим. Но я могу стать менее плохим. Исаги смотрел на него — на уставшее лицо, на белый шрам на брови, на пальцы, которые всё ещё сжимали подлокотник, — и не знал, что сказать. Кайзер никогда не говорил о переменах. Он вообще не признавал, что нуждается в них. — Это из-за меня? — спросил он. — Это из-за нас. — Кайзер подался вперёд, взял его за руки. — Я не хочу тебя потерять. Ни из-за пули, ни из-за газа, ни из-за очередного Рихтера. И если для этого нужно сменить вывеску — я сменю. — А как же «ключ»? Зеркало? Всё, что ты строил? — Зеркало останется. Это личное. А остальное... Это просто бизнес. Бизнес можно менять. Тебя — нет. Исаги сжал его пальцы. — Я согласен. — Ты даже не спросил, что конкретно я предлагаю. — Мне плевать. Если ты хочешь что-то менять — я с тобой. Кайзер кивнул. Медленно, как будто принимал решение не только о клубе, но о чём-то большем. — Тогда с завтрашнего дня начинаем. Рео поможет с бумагами. А ты... ты просто будь рядом. — Это я умею. Ночью Исаги лежал без сна и думал о том, что всё, кажется, налаживается. Рихтер в тюрьме. Клуб закрывается на перестройку. Кайзер говорит о переменах. Бачира и Наги всё ещё с ним. Впервые за долгое время будущее не выглядело как чёрная дыра. Оно было туманным, неопределённым, но в нём был свет. Слабый, далёкий, но свет. Он не знал, что это была только передышка. Короткий выдох перед последним, самым страшным ударом. Что настоящее дно ещё впереди. И что оно окажется глубже всего, что он мог представить. Но пока он этого не знал. И поэтому — спал. Спал спокойно, впервые за много лет.