Velvet & Vengeance

Слабость, накатившая после визита в Большой зал, была почти осязаемой. Гермиона обессиленно опустилась на край уже знакомой постели, чувствуя, как мелко подрагивают мышцы ног. Её правая ладонь инстинктивно прижалась к левому предплечью — сквозь плотный кашемир винного джемпера руна Альгиз всё еще отдавала глухим, тягучим теплом, постепенно затихая после ментального штурма. Беллатрикс не двигалась. Она так и стояла спиной к двери, закинув голову назад и глядя на темные деревянные балки потолка. Её грудная клетка прерывисто вздымалась. На бледной шее отчетливо пульсировала жилка. Вся та безумная, искрящаяся энергия, которой она только что фонтанировала перед Тёмным Лордом, испарилась, оставив лишь пугающую, холодную сосредоточенность. — Это было... слишком близко, - тихо произнесла Гермиона, нарушая тишину.  Её собственный голос показался ей чужим, надломленным. — Заткнись, Грейнджер, - без привычной злости, скорее по привычке огрызнулась Беллатрикс. Она отлепилась от дверного косяка,  скользнула к секретеру и налила в тяжелый хрустальный бокал немного темной, почти черной жидкости из пузатого флакона. Сделав крупный глоток, она поморщилась — судя по запаху горького миндаля, это было сильное успокоительное или восстанавливающее зелье.  — Ты справилась. Не облажалась в самый ответственный момент. Можешь взять с полки пирожок. Она повернулась к гриффиндорке, криво усмехаясь, но взгляд оставался цепким, сканирующим. Ведьма подошла ближе, её шаги по мягкому ковру были совершенно бесшумными. Стоя над Гермионой, она ленивым, но собственническим движением поправила воротник джемпера на её шее, едва заметно коснувшись пальцами теплой кожи. — У нас три дня, - Беллатрикс опустила руку, её голос стал жестким, деловым.  — Три дня на то, чтобы составить идеальные фальшивки для Лорда. Южный и западный секторы Хогвартса. Мне нужны формулы, Грейнджер. Но не те, что разрушат замок, а те, что заведут штурмовые отряды Пожирателей в тупиковые рунические ловушки. Нам придется сидеть над пергаментами круглые сутки. Ты будешь писать, я — корректировать под стиль твоих реальных расчетов, чтобы Лорд не заметил подвоха. Гермиона кивнула, понимая всю тяжесть этой задачи. Ей, лучшей ученице Хогвартса, предстояло совершить самую тонкую диверсию в истории магии — скормить величайшему легилименту ложь, замаскированную под абсолютную истину. ~ Следующие несколько часов превратились в монотонный, изнуряющий марафон. Беллатрикс принесла из скрытого тайника в стене стопку старого, пожелтевшего пергамента и тяжелые чернильницы. Они расположились прямо на полу у камина, скрытые от возможных соглядатаев высокими спинками кресел. Гермиона писала, низко склонившись над листами. Её правая рука быстро выводила рунические цепочки, связки заклинаний «Протего Тоталум» и схемы стабилизаторов. Левая рука, туго забинтованная, лежала на коленях. Беллатрикс сидела совсем рядом, буквально плечом к плечу. Она то и дело наклонялась вперед, её тяжелые черные кудри то топорщились, то падали на плечо Гермионы, смешиваясь с её каштановыми волосами. Ведьма вчитывалась в каждую строчку, длинным острым ногтем указывая на слабые места. — Здесь слишком просто, - хрипло комментировала Беллатрикс, указывая на узел западной стены. — Лорд знает, что ты не дура. Перепиши эту связку через обратный рикошет. Пусть думает, что ты заложила туда ловушку против Авады, а на самом деле там будет угасающий контур. Пожиратели увязнут в нем, как в болоте. Их пальцы иногда сталкивались, когда они передавали друг другу листы пергамента или перья. И каждый раз Гермиона внутренне вздрагивала от этого контраста: эта женщина, хладнокровно выстраивающая план гибели своих соратников, пахла тем же сандаловым гелем для душа, что и сама Гермиона после утренней ванны. Эта общая деталь, эта интимная связь посреди ледяного ада Мэнора пьянила и пугала одновременно. ~ Около девяти вечера, когда перед ними уже лежали три готовых, ювелирно выверенных листа с фальшивыми схемами, тяжелый серебряный засов на двери покоев внезапно звякнул. Гермиона инстинктивно замерла, сжав перо так, что оно едва не треснуло. Беллатрикс среагировала мгновенно. Одним коротким взмахом палочки она отправила все пергаменты и чернильницы в пространственный карман секретера, а в следующую секунду её рука железной хваткой вцепилась в плечо Гермионы, грубо встряхивая её. Лицо ведьмы за долю секунды исказилось сумасшедшей, хищной гримасой. — Пиши быстрее, паршивая грязнокровка! - она сорвалась на визг на всю комнату, симулируя ярость. — Если к утру я не увижу стабилизаторы южных ворот, я сниму с тебя кожу! Дверь медленно отворилась. На пороге стояла Нарцисса Малфой. Ее идеальная прическа из платиновых волос была безупречна, как всегда, но лицо казалось каменным, маской из бледного фарфора. В руках она держала небольшую шкатулку из слоновой кости. Цисси обвела комнату холодным, оценивающим взглядом, задерживаясь на Гермионе, которая послушно сжалась на полу, изображая испуг. — Белла, - негромко, со специфической, ледяной аристократической придирчивостью произнесла Нарцисса.  Она сделала несколько шагов вглубь покоев, и подол её шелкового зеленого платья тихо зашуршал.  — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Беллатрикс медленно отпустила плечо Гермионы, шумно выдохнула и поднялась во весь рост, закидывая палочку в складки мантии. — Чего тебе, Цисси? Ты же видишь, я занята. Мой Лорд ждет результаты, а эта девчонка соображает медленнее, чем тролль. Нарцисса подошла ближе. Она проигнорировала слова сестры. Вместо этого её взгляд опустился на Гермиону, а точнее — на её одежду. Тонкие брови хозяйки Мэнора взлетели вверх, а в глазах блеснула опасная, проницательная искра. — Для начала объясни мне, почему эта «пленница» носит мой кашемировый джемпер? И почему от неё разит твоим сандаловым парфюмом? С каких пор в Малфой-мэноре грязнокровкам предоставляют гардероб Блэков? Звенящая тишина упала на комнату. Нарцисса видела сотни интриг и за секунду раскусила фальшь «жестокого допроса». Петля заговора начала затягиваться.