Расплата

Самое опасное животное — это человек.

Найра попыталась подхватить Чимина, когда тот рухнул на колени. Он медленно опустил голову, глядя на бок, куда попала пуля. Между пальцев уже просачивалась кровь. Ладонь дрожала, дыхание сбилось. Чимин будто не сразу понял, что произошло. Взгляд застыл на тёмном пятне, которое становилось всё больше, а лицо постепенно теряло цвет. Позади Тэхён продолжал кричать. Он метался взглядом между ними, поочерёдно направляя оружие то на одного, то на другого. Его глаза были широко распахнуты, движения резкие и нервные. — Вы этого хотели?! — орал Тэхён, не опуская пистолет. — Теперь забирайте свой труп и валите отсюда! Я превращу вашу жизнь в ад! — голос срывался всё сильнее. — Скажите спасибо, что я вообще оставил вас в живых! Чонгук осторожно шагнул к Чимину, не сводя взгляда со ствола. Юнги сразу двинулся следом. Чонгук опустился рядом, осторожно подхватил Чимина на руки и тут же направился к выходу. Голова Пака безвольно склонилась к его плечу, пальцы всё ещё сжимали раненый бок. Тем временем Юнги помог Найре подняться на ноги и увёл её оттуда. Она шла будто машинально, почти не реагируя на происходящее вокруг. Лицо оставалось пустым, взгляд — неподвижным, словно после всего случившегося внутри уже ничего не осталось. Выйдя в более безопасную часть пещеры, Чонгук быстро опустился на колени и осторожно уложил Чимина на пол, стараясь причинить как можно меньше боли. На его лице читалось сильное беспокойство. Чимин мучительно стонал, откидывая голову назад. Дыхание было тяжёлым и рваным. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли. Чонгук осторожно задрал край одежды, оголяя бок, чтобы осмотреть рану. Ткань уже полностью пропиталась кровью. — Тебе повезло, что пуля не попала внутрь, — сказал Чонгук, взглянув на Чимина. — Юнги, он истекает кровью. Нужно срочно остановить её. Юнги тут же протянул ему чистый платок. Чонгук прижал ткань к ране и резко спросил: — Есть зажигалка? — Нет. Осталась там, в рюкзаке, — ответил Юнги. — А зачем? — Чёрт… — нахмурился Чонгук. — Хотел прижечь рану, чтобы остановить кровь… — Он на секунду замолчал, глядя на окровавленный платок, затем покачал головой. — Нет. Забудь. Так можно сделать только хуже. Он сильнее надавил на платок, пытаясь остановить кровотечение, но Чимин вскрикнул от боли. — Не надо… — простонал он дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы. — Это не поможет… Он накрыл ладонью руку Чонгука, пытаясь хоть немного оттолкнуть её от раны, но тот продолжал крепко держать ткань. — Чимин, ты должен потерпеть, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук, не отводя взгляда. — Если не перевяжем, будет только хуже, — добавил Юнги. Они туго затянули платок на ране, стараясь остановить кровь. Чимин резко зажмурился, пальцы сжались в кулаки, дыхание сорвалось на болезненные хрипы. Всё тело дрожало от напряжения, но сознание он всё ещё не терял, хотя сам уже не понимал, как продолжает держаться. — Нужно возвращаться в зал, — сказал Юнги, быстро оглядываясь по сторонам. — Тэхён может прийти и сюда. — Да, пойдёмте, — ответил Чонгук и осторожно поднял Чимина на руки. — Там попробуем обработать рану. Наконец вернувшись в зал, Чонгук быстро опустился на колени и осторожно уложил Чимина на пол. Найра тут же села рядом, бережно приподняла его голову и устроила у себя на коленях. Её пальцы дрожали, когда она осторожно убирала с его лица прилипшие от пота пряди волос. Чонгук всё это время продолжал сильно прижимать ткань к ране, пытаясь остановить кровотечение. Его руки были полностью перепачканы кровью. Юнги достал из коробки бутылку воды и подошёл ближе. Чон осторожно убрал пропитавшийся кровью платок, взял бутылку и начал медленно промывать рану. Вода стекала по коже, смывая кровь с живота и боков. Он старался очистить рану настолько, насколько это было возможно в их условиях, после чего снова прижал ткань к повреждённому месту. Юнги тем временем вытащил из кармана худи бинт, который успел прихватить с собой, пока Тэхён не следил за ним. Присев рядом, он быстро размотал бинт. Чонгук поднял взгляд и, заметив его, впервые за долгое время едва заметно улыбнулся. — Ты лучший, — тихо сказал он. Они вместе начали перевязывать рану. Как только бинт стал затягиваться вокруг живота, Чимин болезненно застонал. Его дыхание сбилось окончательно. Он то сжимал зубы, то не мог сдержать коротких стонов. Лоб покрылся испариной, капли пота выступили на висках и шее. Пальцы судорожно впились в ткань своей кофты, будто это помогало хоть немного отвлечься от боли. — Потерпи ещё немного, — тихо произнёс Чонгук. Они обмотали бинт вокруг живота несколькими плотными слоями, оставив платок прижатым к ране. Когда перевязка была закончена, Чонгук взял бутылку и начал смывать кровь со своих рук. Затем протянул воду Юнги, помогая тому очистить ладони. После этого он посмотрел на Чимина. Тот всё ещё крепко сжимал свою кофту побелевшими пальцами. Даже сейчас хватка не ослабевала. — Чимин, — тихо позвал Чонгук. Он осторожно взял его руку своей ладонью и начал медленно очищать пальцы от крови, стараясь заставить их расслабиться. Затем провёл влажной рукой по его горячим щекам. Жар никуда не исчез. — Юнги, дай жаропонижающее. Он сразу достал из кармана всё, что успел забрать из аптечки, и протянул лекарства. Чонгук быстро выдавил таблетку из блистера и поднёс её к Чимину. — Пей. — Убери… — едва слышно выдохнул Чимин. — Мне не нужны эти лекарства… — Сейчас не время для капризов, — строго перебил его Чонгук. Он осторожно вложил таблетку ему в рот и сразу поднёс бутылку с водой. — Глотай. Чимин медленно закрыл глаза. Сил не осталось совсем. Всё тело ныло, рана пульсировала тупой болью даже сквозь повязку. Каждый вдох давался тяжело, будто отнимал последние остатки энергии. Голова кружилась, мысли путались, а веки становились всё тяжелее. Он больше не мог бороться ни с болью, ни с усталостью. Найра осторожно положила ладонь ему на лоб. Её рука была прохладной. Чимин едва заметно расслабился. Напряжение в лице стало слабее, дыхание постепенно выровнялось. Очень быстро сон взял верх. Удивительно, что он вообще оставался в сознании так долго. Несколько дней без нормальной еды, высокая температура, ранение и потеря крови должны были давно его сломать. Но каким-то образом он продолжал держаться до последнего. Несколько часов прошли почти незаметно. Когда Чимин снова открыл глаза, первое, что он увидел, — знакомое лицо над собой. Тёплый взгляд, мягкая улыбка и глаза-полумесяцы, такие родные и знакомые. Сердце болезненно дрогнуло. Он медленно поднял руку и коснулся чужой щеки кончиками пальцев. Несколько секунд просто смотрел, боясь моргнуть. — Чихён… — прошептал он. Глаза тут же наполнились слезами. — Чимин, это я… Чимин моргнул два раза. Очертания начали расплываться. Ещё мгновение назад перед ним был Чихён, но теперь его место занимал Чонгук. Реальность медленно возвращалась. По вискам скатились слёзы. Чонгук осторожно вытер их большим пальцем. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. Ответа не последовало. Чимин смотрел на него ещё несколько секунд, словно пытался удержаться в сознании. Затем веки снова опустились. Тело окончательно сдалось. Он снова уснул. — Ничего не понимаю, — раздался рядом голос Юнги. — Кто вообще был у Джина, что мог так жестоко мстить за него?.. У него ведь даже нормальных родственников не было. Не было ни одного друга, который так отчаянно стоял бы за него. — Я тоже ничего не понимаю, — тихо сказал Чонгук. — Мать Джина всё время была со своим любовником. Даже отца у него не было. Он ведь сам говорил: «Какой отец? У меня нет отца». — Тогда кто?.. Кто? — Кто бы это ни был… — Чонгук ненадолго замолчал. — Такое мог сделать только человек, который очень сильно любил Джина. Наверное, его смерть слишком тяжело легла ему на душу. Восемь лет… Восемь лет он готовил всё это, чтобы затащить нас в эту яму. — Хочешь сказать, что до шестого февраля мы все умрём? — спросил Юнги, взглянув на него. — Не я это говорю. Тот, кто притащил нас сюда, сам это сказал. И… чем больше становится число погибших, тем сильнее я начинаю верить в этот суд. Но… — Чонгук замолчал, вспоминая сегодняшний разговор. — Меня не покидают слова Тэхёна. Почему он сказал, что все умрут, кроме него? — А что я твержу тебе уже несколько дней? — ответил Юнги. — Тэхён — киллер. Его наняли, закинули сюда вместе с нами, чтобы он всех прикончил. — Тогда почему он не убил нас сегодня? Мы сами к нему пришли. — Ну… Наверное, заказчик не хочет, чтобы убили всех сразу, — задумчиво произнёс Юнги. — Хочет, чтобы мы страдали. Это тоже часть суда, разве нет? Даст молча кивнул, соглашаясь с ним. Он осторожно приподнял одежду Чимина, чтобы посмотреть на рану. Бинт в том месте, где была рана, уже пропитался кровью. Он решил сменить повязку, пока Чимин спал. Аккуратно придерживая его голову, Чонгук убрал её со своих колен и устроил на сложенном пальто, лежавшем на полу. Затем взял из коробки новую бутылку воды и вернулся к нему, опускаясь рядом на корточки. Он размотал бинт и осторожно убрал платок. Ткань была полностью пропитана кровью. Осмотрев рану, Чонгук с облегчением выдохнул. Кровотечение остановилось. Открыв бутылку, он смочил платок водой и бережно очистил кожу вокруг раны от засохшей крови. Затем промыл живот и бок очень тщательно. В этот момент Чимин медленно открыл глаза. Взгляд у него уже был более осознанным, хотя по лицу всё ещё было видно, что ему больно. Он едва заметно напрягся, тихо выдохнул сквозь зубы и снова прикрыл глаза. Чонгук сразу это заметил. — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю… — ответил Чимин, тяжело выдыхая. — Сильно болит? — Не так… как в начале. — Это хорошо, — сказал Чонгук. Он сложил платок в несколько слоёв, чтобы получилась плотная прокладка, и снова приложил его к ране. — Лекарство, которое ты выпил, не только от температуры. Оно ещё и обезболивает. Чонгук несколько раз обмотал бинт вокруг его живота и крепко завязал. — Поможешь мне присесть? — попросил Чимин. — Тебе лучше лежать, Чимин, — ответил Чонгук. — Не хочу… Помоги, пожалуйста, — сказал он, протягивая руку. Чонгук вздохнул, но всё же осторожно помог ему подняться. Поддерживая его под плечи, он усадил Чимина возле стены, чтобы тот мог опереться на неё спиной. Неожиданно по пещере прокатился резкий звук выстрела. Все вздрогнули. Чимин резко поднял голову. Найра дёрнулась от неожиданности и тут же села. Даже Юнги на мгновение застыл, прислушиваясь. Эхо выстрела быстро стихло, оставив после себя неприятное, тягучее напряжение. — Что это было?.. — взволнованно спросила Найра. Чонгук и Юнги переглянулись. — Походу, Тэхён себя убил… — сказал Юнги, шагая к выходу. — Стой! Ты куда? — остановил Чонгук, взяв его за руку. — Хочу убедиться в своих догадках, — ответил Юнги. — Я не пущу тебя, забудь! — твёрдо сказал Чон, не отпуская его руку. — Мы не знаем, что может случиться в следующий момент. Я хочу хотя бы быть в курсе, — сказал Юнги. — Отпусти… Он убрал руку Чонгука со своего запястья. — Тогда вместе пойдём! — твердил друг. — Нет! Ты останься здесь вместе с Найрой и Чимином, — сказал Юнги и пошёл к выходу. Путь казался бесконечно длинным. Сердце билось так сильно, что Юнги слышал каждый удар в собственной голове. Чем ближе он подходил, тем сильнее нарастала тревога. Мысли путались одна страшнее другой. Что, если Тэхён жив? Что, если это ловушка? Что, если выстрел предназначался кому-то ещё? Почти дойдя до нужного места, Юнги замедлил шаг. Теперь он двигался осторожно, внимательно оглядываясь по сторонам. Подойдя к повороту, он медленно выглянул из-за стены туда, где обычно находился Тэхён. От увиденного внутри всё похолодело. Тэхён лежал на земле. В руке он всё ещё сжимал пистолет. Юнги замер, не решаясь выйти из укрытия. В голове сразу мелькнула мысль: «Что если Тэхён блефует?». Он уже не раз доказывал, что способен на всё. Несколько секунд он просто наблюдал. Никакого движения. Никакой реакции. Собравшись с духом, Юнги всё же вышел из-за стены и медленно направился к нему. С каждым шагом картина становилась всё отчётливее. Посреди лба виднелось небольшое отверстие от пули. Кровь стекала по лицу, запекалась на коже и собиралась тёмным пятном под головой. Глаза были полуоткрыты и смотрели в пустоту. Из уголка рта вытекала белёсая пена. Рядом валялись использованные свёртки с наркотиками. Юнги сразу понял, что произошло. Одно было очевидно: Тэхён был мёртв. Он медленно опустился на корточки. Не сводя взгляда с тела, Юнги осторожно потянулся к пистолету. Как только оружие оказалось у него в руках, он сразу поднялся. Оставаться здесь не хотелось ни секунды. Крепко сжимая пистолет, Юнги быстрым шагом направился обратно. Сердце всё ещё бешено колотилось, а перед глазами стояло мёртвое лицо Тэхёна. Он хотел как можно скорее вернуться к ребятам.

***

— Всё равно мы все умрём. Зачем пытаться спастись?.. — Замолчи, Чимин, — резко вставил Чонгук. Тот сидел, прислонившись к стене. Лицо оставалось бледным, а взгляд был устремлён куда-то вперёд. — Мы здесь платим за наши совершённые грехи. Только вот… я и Чихён не за свои отвечаем, — продолжил он. — Найра тоже здесь из-за Намджуна, — сказал Чонгук, указывая на неё. — Здесь наша могила, — холодно бросил Чимин. Все резко дёрнулись, услышав приближающиеся шаги. Напряглись. Но, увидев Юнги, все облегчённо выдохнули. Заметив пистолет в его руках, Чонгук тут же поспешил спросить, подойдя ближе. — Это как? — Тэхёна больше нет, — ответил Юнги. — Скорее всего, он сам застрелился, потому что был в таком состоянии, что спокойно мог сделать это с собой. А я вот решил прихватить с собой пистолет. — Молодец. А то я так переживал за тебя… — сказал Чонгук, положив руку на плечо друга. — С большим удовольствием я бы его прикончила, — злобно бросила Найра. — Всё как в сказках, — усмехнулся Юнги. — Добро победило зло. Он вытащил магазин из пистолета и принялся внимательно его рассматривать. Что-то не сходилось. Юнги лихорадочно перебирал в голове детали произошедшего, и от этого его взгляд становился всё мрачнее. — Что такое? — спросил Чонгук. — В магазин помещается восемь патронов. Три ушли на Хосока, один — на Чихёна, один — на Чимина и один — на Тэхёна… Но почему-то в магазине осталось три патрона, а не два. Все снова напряглись. — Получается, это не Тэхён убил себя… а кто-то другой, — задумчиво произнёс Чонгук. — Я уверен, что в этой пещере есть ещё кто-то, кого мы до сих пор не нашли. — Но это не точно, — сказал Юнги. — Почему? — Потому что если магазин рассчитан на восемь патронов, ещё один мог спокойно находиться в патроннике. — То есть, по твоей логике, Тэхёна могли убить этим же пистолетом? — Да. В этой яме больше нет оружия. Только это, — он показал пистолет в своей руке. — Есть, — раздался голос Чимина. Все повернулись в его сторону. — С самого начала здесь было два пистолета, — продолжил он, решившись всё рассказать. — Объясни, — сказал Юнги низким голосом, подходя ближе и присаживаясь перед ним на корточки. Чонгук лишь ухмыльнулся, но ничего не сказал. — Я приехал сюда с пистолетом, — спокойно произнёс Пак, взглянув на Чонгука исподлобья. — Но не для того, чтобы кого-то убивать. У меня есть разрешение на его хранение и ношение, и я прекрасно умею с ним обращаться. — Он ненадолго замолчал. — Чонгук всё время меня подозревал. Я испугался, что остальные тоже начнут подозревать, поэтому решил спрятать оружие. Но когда позже пошёл проверить тайник, его там уже не было. — Чимин перевёл взгляд на пистолет в руках Юнги. — А сейчас в твоих руках мой пистолет. Повисла тишина. Никто не спешил что-либо говорить. Чонгук подошёл ближе и сел между Чимином и Найрой. Она сидела, обняв колени, и задумчиво смотрела в пол. Чимин тяжело опирался на стену, стараясь лишний раз не шевелиться. А Юнги всё ещё держал пистолет в руках, раз за разом прокручивая в голове услышанное. Теперь вопросов стало ещё больше. И ответов по-прежнему не было. Пока внизу, в пещере, продолжали погибать люди, наверху, в городе, жизнь текла своим чередом. По дорогам всё так же ехали машины, люди спешили по своим делам, открывались магазины, работали кафе. Раздавшийся дверной звонок отвлёк от мыслей. Мужчина поднялся со своего места и направился к двери. На пороге стоял их коллега. Спустя несколько минут трое родителей уже сидели за кофейным столом, обсуждая последние новости. Перед ними стояли открытые ноутбуки, лежали распечатанные документы, фотографии и исписанные заметками листы бумаги. Атмосфера была напряжённой. — Выяснилось, что официантку убили после того, как она решила сообщить о ребятах, — говорил Пак Мину. — А сегодня утром позвонили и сообщили, что повара тоже убили… Господин Чон внимательно слушал. — Перед смертью повар связался с кем-то по телефону, — продолжил мужчина. — И выяснилось, что этот человек числится без вести пропавшим. Но почему-то ему продолжают звонить. — И знаете, что интересно, — продолжила Миён. — Когда изучили историю звонков, выяснилось, что этому человеку постоянно звонили с какого-то городского номера. — Выяснили адрес? Нашли этого человека? — спросил господин Чон. — Нет, — ответила женщина. — Но выяснилось, что этот номер принадлежит какому-то пансионату. — Это пансионат Драквелл? — спросил мужчина. — Нет. У него другое название. — Говорите конкретнее, — сказал господин Чон. — У нас уже двое погибших, — пояснил Мину. — И оба следа приводят к этому пансионату. Местный участковый съездил туда с проверкой и утверждает, что никаких следов там нет. Ничто не указывает на то, что туда кто-то приходил. Всё это кажется мне очень подозрительным. Не думаю, что это совпадение. — Кроме того, выпал снег. Если какие-то следы и были, их уже давно замело, — добавила Миён. — Хотите сказать, что ребята поехали в этот пансионат? — взволнованно спросил мужчина. — Я уже сообщил всем об этом и сейчас жду дополнительную информацию. Нужно выяснить, какая связь существует между владельцем пансионата и нашими ребятами, — сказал Пак Мину. — Возможно, именно он всё это устроил. — Я убью его, — процедил господин сквозь зубы. На ноутбук пришло уведомление. Миён сразу открыла документ. — Ого, как быстро, — удивился мужчина. — Ким Соджун. Это владелец пансионата, — читала женщина. — Это имя мне ничего не говорит, — ответил Мину. — Здесь есть ещё информация, — произнесла Миён, проводя пальцами по сенсорной панели ноутбука и прокручивая страницу ниже. — Ким Соджун родился в Ульсане в 1970 году… — Тебе знакомо это имя? — перебил её Мину, обращаясь к отцу Чонгука. Тот отрицательно покачал головой. — Значит, этот Соджун сидел в тюрьме Аньян. Три года назад вернулся в Сеул и купил этот пансионат. У него был сын, который восемь лет назад покончил с собой в тюрьме, — она прокрутила документ ещё ниже. — Ким Сокджин покончил с собой 6 февраля 2017 года в Сеульском следственном изоляторе… — 2017?.. Шестое февраля?.. — тихо повторил господин Чон. — Да. — Сокджин? В Сеульском следственном изоляторе?.. — На несколько секунд воцарилась тишина. — Я знаю, кто всё это сделал… и за какой мой грех.

***

Прошёл ещё один день. Все решили немного подкрепиться, чтобы окончательно не потерять силы. Еды теперь хватало на четверых, и впервые за долгое время никто не считал каждый кусок хлеба и каждый глоток воды. Коробка, принесённая Найрой, всё ещё оставалась наполовину полной. На душе у всех стало чуть спокойнее. Тэхёна больше не было. Больше никто не направлял на них оружие, не угрожал и не заставлял жить в постоянном ожидании выстрела. Но тревога никуда не исчезла. Она просто стала другой — тихой, вязкой, не отпускающей ни на минуту. Все думали об одном и том же: если Тэхён не был тем, кто привёл их сюда, значит, в пещере всё ещё оставался кто-то другой. Кто-то, кто всё это время наблюдал за ними, знал каждый их шаг. И никто не мог сказать, что этот человек сделает в следующую минуту. — Не хочешь в туалет? — спросил Чонгук у Чимина. — Не совсем… — ответил тот. — Но раз предлагаешь, можем сходить. Чонгук поднялся и помог Чимину встать. Рана всё ещё болела, но двигался он уже намного свободнее. Чимин вполне мог идти сам, однако Чонгук всё равно придерживал его за локоть, будто боялся, что тот снова упадёт. Они медленно шли по коридору. Жёлтые лампы под потолком отбрасывали тусклый свет на каменные стены. Вокруг стояла привычная тишина, нарушаемая только их шагами и редким эхом, уходящим куда-то в глубину пещеры. На полпути Чонгук вдруг остановился. — Мы же ещё не дошли, — сказал Чимин, повернувшись к нему. — Чимин… Я хотел с тобой поговорить. — О чём же? — Прости, Чимин. Пак смотрел на него, не отводя взгляда. — Прости, что подозревал и давил на тебя, — тихо сказал Чонгук. На губах Чимина появилась лёгкая усмешка. Он опёрся о стену и медленно опустился на землю. Чонгук последовал его примеру и сел рядом. — Почему решил сказать это сейчас? — спросил Чимин. — Не знаю… — Чонгук опустил взгляд на браслет на своём запястье. — Не знаю, выберемся ли мы отсюда или нет, но я не хочу держать ни на кого обиды и недопонимания. Если я выйду отсюда, то уже не буду тем человеком, которым был до того, как сюда попал. Чимин молча слушал. Чонгук снял браслет и провёл по нему пальцами. Золотая цепочка мягко блеснула в тусклом свете ламп. В центре была аккуратная буква “J”, выполненная изящным шрифтом. Несмотря на пыль, холод и всё, что их окружало, украшение выглядело удивительно красиво. Чонгук протянул браслет Чимину. — Я хочу, чтобы ты взял его. Чимин медленно принял украшение и начал рассматривать его. — Почему? — Хочу, чтобы ты хранил его в память обо мне, — честно признался Чонгук. Он взглянул на браслет в руках Чимина, затем осторожно взял его обратно и сам застегнул на его запястье. Его пальцы ненадолго задержались на чужой руке. — Пожалуйста, не говори так, будто сейчас собираешься умереть, — тихо сказал Чимин. Чонгук негромко усмехнулся. Взяв его руку в свои ладони, он слегка сжал её. — После всего, что произошло… я не хочу потерять и тебя, — продолжил Чимин. — Потому что здесь только ты остался тем, кого я могу считать родным. Хотя… Найра с Юнги тоже стали мне как родные. Но… Ты особенный. — Последние слова он произнёс почти шёпотом, опуская взгляд. Чонгук смотрел на него, не отрываясь, будто запоминая каждую черту его лица. Потом осторожно коснулся пальцами его подбородка, поднимая лицо, и накрыл его губы своими. Мягко. Бережно. Так, словно боялся причинить боль даже этим прикосновением. Вокруг всё оставалось прежним: холодные стены, сырость, полумрак и бесконечная неизвестность впереди. Но на это короткое мгновение пещера словно перестала существовать. Чимин замер лишь на секунду, а затем ответил на поцелуй. Так же осторожно. Так же нежно. Их лбы почти соприкасались, дыхание смешивалось, а пальцы всё ещё крепко держали друг друга. В этом месте, где были смерть, страх и отчаяние, они находили друг в друге единственное напоминание о том, что способны чувствовать что-то кроме боли. Когда поцелуй стал глубже, Чимин медленно прикрыл глаза. Он больше не пытался отстраниться. Наоборот — будто впервые за долгое время позволил себе почувствовать тепло рядом с человеком, которому доверял. Чонгук углубил поцелуй, крепче прижимая Чимина к себе. Он жадно целовал его, слегка покусывая губы. Всё накопившееся за эти дни растворялось в этом коротком мгновении. Рука Чимина скользнула под белую водолазку Чонгука, медленно приподнимая ткань. Холодные пальцы коснулись кожи, и по телу Чонгука пробежала дрожь. Их дыхание давно сбилось. Чонгук осторожно снял с плеч Чимина пуховик и отложил его рядом. Затем бережно уложил парня на него, стараясь лишний раз не тревожить раненый бок. Несмотря на холод, царивший в пещере, они почти не чувствовали его. Лёгкая боль покалывала бок Чимина, но в голове было лишь одно: «Я хочу его». Чонгук навис над ним, продолжая целовать его. Пальцы осторожно коснулись края кофты Чимина, приподнимая её и открывая живот, туго перевязанный бинтом. Его внимание привлёк старый шрам в области сердца. Но спрашивать он не стал. Сейчас ему не хотелось разрушать этот момент, хотя любопытство всё же не отпускало. Чимин, конечно, заметил его взгляд. Но он не хотел рассказывать, что у него врождённый порок сердца. Чонгук принялся расстёгивать пуговицу и молнию на своих штанах, а другой рукой делал то же самое со штанами Чимина. Тёмная ткань плотно облегала его фигуру, поэтому снять штаны оказалось не так просто. Опустив их до колен, Чонгук лёг рядом и осторожно повернул Чимина на бок. Обняв его со спины, он мягко коснулся пальцами подбородка Чимина, заставляя посмотреть на себя, и вновь поцеловал. Его ладонь неспешно скользнула вдоль талии, задержавшись на бедре. Он притянул Чимина ближе к себе, не желая оставлять между ними ни малейшего расстояния. Чонгук взял в руки свой затвердевший член, несколько раз водя по нему. Он слюнявил ладонь, продолжая водить по нему и принялся наконец вставлять свой член в Чимина. Он входил медленно и аккуратно. Из уст Чимина вырвались стоны, которые возбуждали Чонгука ещё сильнее. Он старался не причинять ему боли. Чонгук скользнул губами по шее Пака, задержавшись на мгновение ближе, чем следовало. От него исходило тепло и приятный запах, который неожиданно успокаивал и одновременно заставлял забыть обо всём вокруг. Он тихо выдохнул и начал нежно целовать его, продолжая входить в него. Чонгук взялся за член Чимина и медленно провёл по всей длине, утыкаясь носом в его шею. Он почувствовал, как задница Чимина плотно сжимает его. Внутри было довольно тесно. В этой тишине пещеры были слышны только их стоны и хлопки кожи о кожу. Рука Чона снова поглаживала грудь Пака, а пальцы касались затвердевших сосков. От этих действий Чимину казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Чонгук начал ускоряться, но Чимину стало больно. Ему показалось, что рана сейчас снова будет кровоточить. Но вместе с этим эта близость приносила ему странное успокоение. Он нуждался в ней — как в напоминании, что он всё ещё способен что-то чувствовать. Хриплый стон вырвался у Чонгука. Он вынул свой член, с кончика которого струилась сперма. По заднице тоже вытекала жидкость, испачкав пуховик. Их тяжёлое дыхание заполняло пространство. В холодном воздухе пещеры каждый выдох превращался в пар. Чонгук устроился на ногах Чимина, когда тот лёг на спину. Он взял член Чимина в свою руку, продолжая быстро водить по нему. Чон смотрел на него так, словно пытался запомнить каждую деталь — каждое движение, каждый выдох, каждую дрожь в его теле. Внутри у него всё путалось: облегчение от того, что Чимин рядом, и страх, что это может закончиться в любую секунду. Дойдя до пика, Пак резко сжал запястье Чонгука, заставляя его остановиться. Его тело дрогнуло от напряжения, а мгновение спустя на живот и бинт брызнула белая жидкость. Чонгук лёг на него и положил голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца. Он внимательно слушал, как быстро оно бьётся. Этот ритм звучал для него как мелодия — самая прекрасная из всех, что он когда-либо слышал. И под эти удары он медленно закрыл глаза. Есть люди, для которых принять правду — единственный способ спастись и спасти других. Иногда приходится причинять временную боль, чтобы уберечь от боли постоянной. Тебя могут обвинить. Могут сказать, что незнание было бы лучшим вариантом. Что жить в неведении легче и спокойнее. Но человек должен быть готов к потерям. Должен понимать, что каждая встреча — это начало будущего расставания. И да, это сложно. Несложно найти любовь — сложно её сохранить. Несложно найти человека, ради которого ты готов жить. Сложно найти того, ради кого не пожалеешь умереть. Мы так легко отпускаем… теряем… Так легко привыкаем к отсутствию кого-то. Так легко привыкаем к мысли, что больше никогда не увидим этого человека. И даже не замечаем, что вместе с каждым уходящим человеком, с каждой потерей и каждой упущенной встречей мы теряем частичку самих себя. Мы живём в мире, зная, что где-то кто-то постепенно забывает нас. Не сразу. Понемногу… частями… Убивая нас в себе. Убивая нас в своём сердце. Убивая вместе с нами и часть собственного сердца… Сердца, внутри которого помещается целый мир. Но, чёрт возьми, как так получается, что в этом огромном мире для этого сердца не нашлось хоть маленькое местечко?.. Не хочется, чтобы страдали люди, ради которых это сердце всё ещё продолжает биться… Юнги нервно ходил из стороны в сторону. Его шаги были быстрыми и рваными. Он то и дело запускал пальцы в волосы, тяжело выдыхая. Вдруг он остановился, заметив в проходе Чонгука. Через несколько секунд в зал вошёл и Чимин. Юнги перевёл взгляд на одного, потом на другого, снова на первого. Его челюсть была напряжена, а дыхание становилось всё тяжелее. — А чего так долго? — тихо бросил Юнги, подойдя к другу. — Мне нужно было поговорить с ним, — ответил Чонгук. — О чём же? — спросил Юнги. — Юнги? — удивлённо выгнул бровь Чонгук, заметив, как Чимин устроился неподалёку от них. Он хотел обойти друга и подойти к нему, но тот остановил его. — Стой, Даст. — Да что? — Он тебе нравится? Между вами что-то есть? — Хватит давить на меня своими вопросами. Что с тобой? — искренне не понимал Чонгук. — Ты на мои вопросы не ответил, — сухо бросил Юнги. — Ты что, ревнуешь? — спросил Чон с усмешкой. … — Я сейчас с тобой серьёзно разговариваю, — сказал он. — Это всё из-за тебя, Даст… Ты во всём виноват. — Юнги? О чём ты? С тобой всё хорошо? — недоумевал Чонгук. — Нет! Ты что-нибудь хорошее здесь видишь?! — он сорвался настолько резко, что даже Чимин и Найра начали прислушиваться к разговору. — Я ведь не хотел сюда приезжать. Это ты заставил меня поехать с тобой в это чёртово место! — Приди в себя! Ты уже не понимаешь, что говоришь, — ответил Чонгук. К ним подошёл Чимин. — Это я не понимаю? Я изначально думал, что это Тэхён убил Хосока, но сейчас понимаю, что ошибся. Убийца среди нас. — Он снял пистолет с предохранителя и начал переводить его с одного человека на другого. — Кто?! Его взгляд остановился на Чимине. — Вот ты, — он направил оружие на него. — Ты для меня самый подозрительный. Как только мы попали сюда, ты сразу решил ребус и сказал, что все умрут до шестого февраля. Не так ли? Ты же приехал сюда с пистолетом! Если бы не ты, столько людей не умерло бы! И твой брат тоже был бы жив! На эмоциях он даже не замечал, что во время разговора нервно размахивает оружием. Самые крепкие нервы тоже однажды ломаются. Его руки дрожали. Голос то повышался, то срывался. Взгляд метался между лицами присутствующих, будто он пытался найти ответ, который никто не хотел ему дать. После его слов Чимин застыл. Он не выглядел злым или возмущённым. Наоборот — будто каждое слово попадало точно в цель. Чонгук резко схватил Юнги за ворот худи и притянул к себе. — Думай, прежде чем открывать рот. — Отпусти! Я сейчас всех вас подозреваю. И тебя тоже, Даст. Я больше никому не верю. — Отпусти, Чонгук, — тихо сказал Чимин, оказавшись рядом. — Он ведь правильно говорит… Чонгук медленно разжал пальцы. Юнги усмехнулся. — Я понимаю, сейчас твои нервы на пределе, но не говори глупостей, — сказал Чонгук. — И, в отличие от тебя, я тебя не подозреваю. А теперь опусти оружие. Юнги опустил пистолет и, задев плечом Чонгука, направился к выходу. — Ты куда?! — бросил ему вслед Чонгук. Юнги ничего не ответил и продолжил идти. Чонгук недовольно выдохнул и направился за ним. Догнав его уже в коридоре, он схватил друга за плечо, заставляя остановиться. — Стой, Юнги! Тот замер, но оборачиваться не спешил. — Не иди за мной, Даст. Я сейчас хочу остаться один, — сказал он. — Я пойду на место Тэхёна. Уберу его тело, всё почищу и останусь там. Теперь его голос звучал гораздо спокойнее. Недавняя вспышка постепенно угасала, оставляя после себя лишь усталость. — Ясно. Вот и оружие у тебя, — заметил Чонгук. — Может, ещё и еды нам не будешь давать? — Сравниваешь меня с Тэхёном? — хмуро спросил Юнги. Чонгук промолчал. — Я больше не могу. Не хочу никого видеть. Устал делать вид, что способен всё это терпеть, — продолжил он. — Ты не боишься, что убийца однажды может добраться и до тебя? — Конечно боюсь, — ответил Чонгук. — Но, в отличие от тебя, я доверяю всем, кто остался сейчас в живых. Юнги лишь отвёл взгляд. — Но тебе лучше всё хорошо обдумать. И если решишь вернуться назад — спокойно приходи. Ты всё равно остаёшься моим другом. Несколько секунд они молчали. После этого Юнги развернулся и пошёл дальше по коридору, а Чонгук ещё какое-то время смотрел ему вслед, прежде чем вернуться назад. — Пусть останется один и немного остынет, — сказал Чимин. Его голос всё ещё был хриплым. — Он был слишком резким. Прости… Чонгук осторожно взял его ладонь в свою и слегка сжал её. — Нет, он прав… Если бы не мой пистолет, мой брат сейчас был бы рядом со мной. И те, кто умер от этого оружия, тоже были бы живы, — тихо сказал Чимин, не поднимая глаз. — А Кахён? А Намджун? Чимин замолчал и поднял на него взгляд. Его глаза были полны слёз. — Ты понимаешь, что если бы не было этого пистолета, нас всё равно бы застрелили. Всё равно убили бы другим способом, как это сделали с Намджуном, например. Он повернул голову в сторону Найры. Девушка сидела неподвижно. Слёзы давно высохли на её щеках, но она даже не пыталась их стереть. Взгляд был устремлён в одну точку. Казалось, она вообще не слышала их разговор. Лицо оставалось совершенно неподвижным, а внутри неё словно больше не осталось сил ни на страх, ни на боль. Сидя в одиночестве, Юнги долго смотрел в одну точку, о чём-то размышляя. Сложно, когда сердце хочет одно, а разум — совершенно другое. Сложно делать вид, что ничего не чувствуешь. Сложно смириться с тем, что всё, что ты чувствуешь, никогда не вернётся к тебе так же. Молчать об этом тоже неправильно. Но есть ли вообще смысл говорить, если боишься, что, открыв рот, можешь потерять даже то, что имеешь сейчас? Иногда лучше оставить всё как есть. Иногда лучше ничего не менять. Но почему тогда внутри становится только тяжелее? Юнги тяжело выдохнул и перевёл взгляд в сторону большого знакомого кувшина. Несколько секунд он смотрел на него, после чего поднялся и подошёл ближе. Заглянув внутрь, он увидел порванные куски фотографии. Достав их, Юнги вернулся на своё место и начал раскладывать обрывки перед собой. Один за другим он складывал их, словно пазл, постепенно восстанавливая изображение. Когда фотография наконец собралась, он долго смотрел на лицо Джина. В его взгляде не было жалости. Только раздражение и усталость. — Что ты устроил?.. — тихо произнёс он. — Мы зря таскали тебя с собой всё время. Поднявшись на ноги, Юнги со злостью начал топтать клочки фотографии, вдавливая их подошвой ботинка в землю, яростно ругаясь. В какой-то момент его нога зацепилась за что-то твёрдое. Он нахмурился. Из-под земли виднелся провод. Юнги сразу остановился. — Не понял… — он опустился на корточки. — Это ещё что за кабель? Схватившись за него, он потянул сильнее. Провод уходил куда-то под землю. Любопытство мгновенно вытеснило остальные мысли. Юнги начал быстро разгребать камни и землю вокруг находки. Через несколько минут под руками обнаружился большой плотный лист картона, который закрывал отверстие. Он тут же выдернул его и отбросил в сторону. Перед ним открылось длинное вертикальное углубление. Где-то далеко внизу виднелось ещё одно помещение. Такое же мрачное. Такое же освещённое тусклыми жёлтыми лампами. Юнги осторожно заглянул вниз. Высота была слишком большой. Кое-что привлекло его внимание. На стене был закреплён старый дисковый телефон с массивной трубкой и потёртым корпусом. Юнги удивлённо моргнул. — Да ладно… Он осторожно снял трубку с крепления. Внутри раздался длинный непрерывный гудок. Телефон работал. На лице Юнги впервые за долгое время появилась искренняя радость. Он быстро набрал номер. Пошли гудки. Один. Второй. Третий. А потом ему показалось, что на другом конце кто-то поднял трубку. — Алло?.. Здравствуйте… В ответ раздался только треск помех. Связь оборвалась. В трубке послышался неприятный прерывистый сигнал. — Да что такое?.. Юнги снова начал набирать номер и приложил трубку к уху. Щёлк. Звук передёрнутого затвора. Юнги резко поднял голову. Кровь застыла в жилах. Он совершенно не ожидал увидеть перед собой это. Глаза расширились. — Ты?..