Ни слова обо мне

Мышцы Эйдена напряглись. В руках — две тяжёлые канистры, а перед ним — троица, которую он меньше всего хотел бы сейчас видеть. Маркус, Фред и Джош. — Так, так, так. А кто это у нас тут? Сам Эйден Митчелл собственной персоной. А почему не на уроке? Перемена уже закончилась, — протянул Фред, криво усмехаясь. — Ты зачем бензин несёшь, чепушила? Школу собрался поджечь? — подхватил Джош, фыркая. — И что это с твоей формой? У тебя что, месячные? — он ткнул пальцем в окровавленную рубашку Эйдена. — Выглядишь так, будто тебя поезд переехал, — сказал Маркус, криво хмыкнув. — Не ваше собачье дело, гондоны, — процедил Эйден, глядя исподлобья. — Я спешу, так что проваливайте с дороги. Все трое переглянулись и разразились смехом. — Ты же совсем недавно от нас огрёб. Я бы на твоём месте поостерёгся скалить клыки, — Маркус шагнул ближе, грозно нависая. — Или ты уже собрался на тот свет? Тонкая, изящная рука легла на плечо Маркуса. Эмилия появилась за его спиной беззвучно — словно тень, скользнувшая из воздуха. В её алых глазах вспыхнули яркие огоньки. — Солнце, а что ты скажешь, когда увидишь, как вытягиваются мои клыки? — прошептала она ему на ухо. — Скажу, что у шлюх теперь модные аксессуары пошли. Удобно и кусаться, и сосать. Она рывком развернула его к себе. Её губы растянулись в безумной ухмылке, а челюсть распахнулась, наполняясь множеством мелких, острых, как иглы, зубов. Они росли прямо из дёсен, теснясь в несколько рядов. Между ними проступили вытянутые клыки — словно лезвия ножей, вогнанные в живую плоть. — Повтори, — прошипела она, глядя прямо в его глаза. — Ну же. Повтори ещё раз. Маркус затрясся так, будто в него ударила молния. Его губы задрожали, а лицо стало мертвенно-бледным, с оттенком, напоминающим выцветший известняк. По внутренней стороне его бедра потекла тёплая жидкость, и воздух тут же наполнился резким, кислым запахом — как в помещении, где слишком долго сушили мокрую одежду. — Чёрт подери, кто ты такая?.. — Фред судорожно сглотнул. — Слушай, чувак, плевать на Маркуса, он сам виноват. — Он дёрнул Джоша за рукав. — Нам надо валить. Сейчас же. — А я разве сказала, что вы можете уйти? — холодно произнесла Эмилия, не сводя с них взгляда. — Сейчас вы — погрешности в моём уравнении. А я терпеть не могу погрешности. Она приблизилась — беззвучно, стремительно. Её руки с неожиданной лёгкостью вцепились в затылки Фреда и Джоша, разворачивая их лицом к себе. Маркус инстинктивно отшатнулся, но было уже поздно. Её глаза метнулись в его сторону, и в следующий миг она одним движением схватила всех троих, притянув к себе, как к центру гравитации. Близко. Без шансов вырваться. Её голос был холоден: — Сейчас вы пойдёте к миссис Донован. Прежде чем войти, постучите два раза — чтобы уборщик понял, что вы свои. Поможете ему с очисткой и перенесёте тела в спортзал. Потом встанете в центре зала и будете ждать дальнейших указаний. Всё ясно? Трое подростков кивнули, а затем, не проронив ни слова, развернулись и медленно зашагали прочь. — Ты их не убьёшь? — удивлённо спросил Эйден. — Нет. Пока нет, — спокойно ответила Эмилия. — Они мне ещё нужны. Помогут немного с уборкой... А потом отплатят за всё сполна. — Но как ты поняла, что мне нужна помощь? — Услышала, как они на тебя наехали. И как ты им ответил. Было очевидно: пора вмешаться. Они ведь не из тех, с кем ты пьёшь газировку после школы, верно? — Да… — Эйден стиснул зубы, голос дрогнул. — Они измывались надо мной годами. Отбирали деньги, били ради развлечения. Плевали в мою еду в столовой. Могли запереть в туалете или в шкафчике. Гребаные ублюдки… — Эйден, послушай. Не стоит зацикливаться на прошлом. Оно может сожрать тебя изнутри, если дашь ему волю. Вместо этого сосредоточься на настоящем. Ты больше не один. Я рядом. Я не позволю им снова тебя тронуть. А эти недоразвитые шавки заплатят. За каждый твой синяк. За каждую ночь, когда ты не мог уснуть от страха. За каждый испорченный день. Я обещаю тебе — им это с рук не сойдёт. Он шагнул вперёд... и заключил её в крепкие объятия. Она стояла спокойно, позволяя ему прижаться — без слов, без упрёков, без лишних движений. Просто была рядом. Как точка опоры, которую он так долго искал. Спустя несколько мгновений её руки медленно поднялись и обняли его в ответ — тихо, уверенно. Он впервые за долгое время позволил себе расслабиться, раствориться в этом тепле. И этого было достаточно. Эйден поднял голову, голос прозвучал негромко: — Эмилия? — Мм? — Спасибо. — С тебя шоколадка, пацан, — сказала Эмилия, прищурившись. Он недоумённо взглянул на неё. — Шучу, расслабься. Вампиры и человеческая еда несовместимы. Нас от неё корёжит, — Эмилия махнула рукой. — Пойдём, дел ещё полно. Она развернулась и пошла по коридору; её шаги звучали почти как шорох, лёгкие и стремительные. Эйден задержался всего лишь на мгновение, перевёл дух и поспешил за ней, стараясь не отставать. Они шли молча. Школьные коридоры были пусты, и путь до спортзала пролетел быстро. Когда они добрались, Эмилия потянула дверь на себя, и с лёгким скрипом перед ними открылся зал, где всё осталось по-прежнему: следы крови, неподвижные тела, пустые, застывшие взгляды, уставившиеся в потолок. — Послушай, — Эйден чуть виновато усмехнулся, — я выронил сумку в классе. В том, где ты… ну, ела. — Ни слова больше, — коротко бросила Эмилия. Всё, что он успел уловить — порыв воздуха и еле заметное движение. Через пару секунд она уже стояла перед ним, протягивая сумку. — Вот. Только в следующий раз не роняй, ясно? Я тебе не служба доставки. Эйден молча кивнул, надел на плечо пропитанную кровью сумку и пошёл вместе с Эмилией в центр спортзала, к груде тел. — Мои пешки почти закончили, — произнесла она, глядя на тела. — Скоро начнут приносить остальных. А ты, Эйден, не просто поливай останки. Разлей бензин по периметру, захвати всё, что может загореться: занавесы, матрасы, старый спортинвентарь, плакаты. Нам нужен сильный, уверенный пожар. Спустя короткое время дверь снова отворилась. Первым вошёл Маркус, таща за собой тяжёлый чёрный мешок. За ним — уборщик, Фред и Джош, молча, не глядя друг на друга. Один за другим мешки глухо шлёпались на пол в центре зала. Не задерживаясь, все четверо вновь направились к выходу. Прошло несколько тягостных мгновений — дверь снова скрипнула. Они вернулись, неся новые мешки. Их маршрут повторялся раз за разом: выход — возвращение — сброс груза — снова выход. Лица — безразличные, глаза — пустые, шаги — чёткие, машинальные. Даже когда один из мешков с глухим треском лопнул, никто не вздрогнул. Ещё один заход. И ещё. Пока наконец все четверо не остановились, выстроившись рядом и образовав полукруг вокруг груды мешков. — Вы трое, — Эмилия обвела взглядом подростков, — займитесь мешками. Разорвите, достаньте тела, а порванные части аккуратно сложите в сторону. — Ты, — обратилась она к мистеру Харрису, — собери остатки мешков и отнеси в техническое помещение. Сожги всё в камере сжигания. Потом вернись и пройди по маршруту — вытри кровь, если где-то накапало. Как закончишь — возвращайся сюда. Приступайте. Раздался треск пластика. Фред, Джош и Маркус безропотно разорвали первый мешок, из которого выпало окровавленное тело. Не теряя темпа, они перешли к следующему. Их движения были механичными, выверенными и точными. Потоки крови медленно стекали по полу, образуя тёмные следы. Уборщик подошёл, присел и, не обратив ни малейшего внимания на происходящее, начал собирать обрывки полиэтилена. Он набивал карманы, прижимал остатки к груди, а когда всё было собрано — молча поднялся и направился к выходу. Прошло несколько минут тягучего молчания, прежде чем вампирша обратилась к Эйдену: — Эйден, — её голос прозвучал резко и неожиданно, — начинай лить. Он кивнул и открыл крышку одной из канистр. Осторожно наклонив её, он начал равномерно лить бензин на каждое мёртвое тело. Резкий, едкий запах впился в ноздри, обжигая их. Затем Эйден направился вдоль стен, поливая занавесы, впитывающие топливо как губки, задевая матрасы и кучи старого спортинвентаря, захватывая выцветшие плакаты и тканевые баннеры. К тому моменту, как он дошёл до последнего угла, канистра опустела, из горлышка лишь падала тяжёлая маслянистая капля. Эйден аккуратно поставил пустую канистру у стены и выпрямился. — А что насчёт них? — спросил Эйден, кивнув на школьных хулиганов, стоящих неподвижно, без проявления каких-либо эмоций на лице. Эмилия обратила взгляд на троицу, затем повернулась к Эйдену и тихо произнесла: — Как я и обещала, они заплатят. Ты решишь, как именно. Хочешь, чтобы пришли в сознание? Чтобы чувствовали всё до последнего? Можем, кстати, начать с пальцев. Так они не отключатся от боли слишком быстро. Эйден немного подумал и ответил: — Пусть они будут в сознании. Верни им контроль над телом, но запрети двигаться. Хочу, чтобы смотрели, чувствовали, но не могли ничего сделать. — Хорошо, — Эмилия посмотрела на подростков и произнесла: — Я освобождаю вас от моего подчинения воли. Но есть одно «но»: всё ваше тело парализовано, за исключением глаз и голоса. Их глаза изменились. Жизнь вернулась вместе с паникой. Фред побледнел, его взгляд метался между Эйденом и Эмилией. Наконец, он процедил сквозь зубы: — Что вы с нами сделали? Почему… почему я не могу двигаться?! Эйден! — в его голосе появилась злость. — Думаешь, ты такой крутой? Герой? Да ты всего лишь ничтожная подстилка для своего отчима. Подойдя вплотную, Эйден без слов врезал кулаком по челюсти. Хруст — и зуб вылетел, оставив после себя кровавую слюну. Фред инстинктивно заскулил, но второй удар был беспощаднее. Изо рта посыпались осколки — они торчали, шатались, кровоточили. Он попытался выплюнуть их, но не успел. Эйден схватил его за подбородок, прижал ладонь к его губам. — Глотай, — произнёс он холодно, глядя в глаза. Фред замотал головой, захныкал, но Эйден зажал ему нос. Паника сделала своё — горло сжалось, и сломанные зубы один за другим скользнули в глотку. Он захрипел, захлюпал, но уже не мог ничего изменить. — Умница, — сказал Эйден и перевёл взгляд на Джоша и Маркуса. — А вы? Тоже хотите блеснуть остроумием? Или предпочтёте молчание? Тишина. Только частое, сбивчивое дыхание. Джош прикусил губу — та дрожала, предательски выдавая страх. Глаза Маркуса метались по сторонам, и в них стоял немой ужас. — Так и думал, — кивнул Эйден. Он взял вторую канистру и принялся насвистывать себе под нос что-то лёгкое и беззаботное. На их одежду, волосы, кожу равномерно полилась горючая жидкость, оставляя влажные, блестящие пятна и испарения в воздухе. — Пожалуйста… — прохрипел Маркус, — не надо. — Пожалуйста, не надо... — передразнил он, продолжая выливать бензин. — А вы, когда я умолял вас остановиться, — остановились? Прекратили издеваться? Нет? Вот и я не вижу причин. Он закончил и отшвырнул пустую канистру — та с грохотом ударилась о стену и замерла. — Так... Я почти уверен, что такие ублюдки, как вы, курят. Где зажигалка? — Пошёл ты! — прошипел Маркус. Эйден тяжело выдохнул, медленно обвёл их взглядом. — Смело. Глупо, но смело. Может, мне стоит выдавить ваши глаза прямо сейчас, чтобы вы поняли, насколько всё серьезно? — Н-нет, стой! — взволнованно вскрикнул Джош. — У меня есть зажигалка, в правом кармане. — Вот с этого и надо было начинать, — сказал Эйден с улыбкой. — Всё гораздо проще, когда люди не ведут себя как законченные мудаки и трезво оценивают сложившуюся ситуацию. Он потянулся, схватил зажигалку и легонько чиркнул. Проскользнула слабая искорка. — Погоди, — произнесла Эмилия, мягко остановив его, обхватив за руку. — Над нами — датчики дыма и спринклеры. Я займусь ими. И ещё... У вас есть камеры? — Да, — кивнул Эйден. — В коридорах, у входа, в классах и в административном блоке. — Хорошо. Сейчас всё улажу. Эмилия молча развернулась и исчезла за дверью спортзала. Эйден остался стоять в тишине, глядя на неподвижные тела, молчащую троицу и блестящие бензиновые разводы. Прошло меньше минуты — дверь снова скрипнула, и Эмилия уже стояла рядом, будто и не уходила вовсе. — Можешь продолжать, — сказала она, поправив волосы. — А что ты сделала? — Уничтожила жёсткий диск в серверной и выдернула сигнальный кабель между датчиками. Теперь плану ничего не угрожает. Эйден кивнул, после чего его взгляд вновь сосредоточился на зажигалке. — Ну что ж, ребята, думаю, пришло время прощаться. Было чертовски весело, но в следующий раз мы уже точно не встретимся. Так что... adios, — произнëс он, щëлкнув зажигалкой и поднеся пламя к троице. Маркус открыл рот, чтобы что-то сказать, но загорелся прежде, чем смог закончить. За ним вспыхнули остальные. Крики затопили зал, перемешиваясь с треском пылающей плоти. Огонь быстро перекинулся на залитый бензином пол, добрался до занавесов и старых матов, вспыхнув длинными языками пламени. — А зажигалку я, пожалуй, оставлю себе, — сказал Эйден, бросив короткий взгляд на пылающий ад. — Эйден, хватай биту и две канистры. Уходим отсюда, — резко произнесла Эмилия, разворачиваясь к выходу. Эйден сжал в руках биту и канистры, и поспешно покинул спортзал. Пламя уже бросало тени на стены, с каждой секундой набирая силу. В коридоре им навстречу неспешно шагал мистер Харрис — по всей видимости, он уже выполнил её поручение и теперь возвращался обратно, в сторону спортзала. Эмилия перехватила уборщика, мягко коснувшись его лица обеими руками. Её голос был тихим, но властным: — Слушай внимательно. В спортзале проходила репетиция концерта. Использовали сценическое освещение, усилители звука. Произошло короткое замыкание, искра попала на старые спортивные маты. Пламя вспыхнуло почти мгновенно. Дым, паника, давка. Десятки погибших. Ты увидел это и бросился помогать с эвакуацией. Она убрала руки от его лица и добавила: — А теперь пошевеливайся. Спаси тех, кто остался. Мистер Харрис развернулся и быстро побежал по коридору. Эмилия схватила Эйдена за запястье: — Вперёд, на выход. Они выбежали наружу через запасную дверь. — Бросай свой хлам туда, — она кивнула на люк рядом с мусорным контейнером. Эйден подошёл, отбросил биту и канистры в сторону, обеими руками схватил крышку и потянул вверх. Металл скрипнул. Держа приподнятый люк, он подтолкнул ногой все свои вещи внутрь, в тёмную бездну. — Думаешь, этого хватит? — спросил он, захлопывая железную крышку. — Надеюсь. Но нам лучше исчезнуть прежде, чем кто-нибудь выйдет на след. И это... Дай-ка мне свой телефон. — Зачем? — Проверю историю браузера, — с усмешкой бросила Эмилия. — Шучу. Просто доверься мне. Эйден полез в карман, достал телефон и протянул его Эмилии. Она взяла его, быстро протёрла корпус рубашкой, подкинула телефон в руке и, не задумываясь, швырнула в кусты. — Теперь он потерян во время эвакуации. Твоё алиби, — сказала она, затем медленно выдохнула, и шагнула к нему. Её колено опустилось вниз, до земли, рука мягко скользнула вперёд и раскрылась в тихом жесте приглашения: — Запрыгивай на меня. Хочу показать один потрясающий вид. И держись крепче. Эйден обвил руками её шею, и в следующее мгновение мир вокруг размылся. Эмилия неслась, лавируя между деревьями и скамейками. Шум ветра свистел в ушах, обувь едва касалась земли. Они выскользнули за пределы школьной территории и, перескочив через невысокий забор, оказались у заброшенного кирпичного склада. Эмилия не сбавила темпа: оттолкнулась от земли, от стены, от железной балки — и вскоре оказалась на крыше, унося Эйдена с собой. С высоты был виден горящий спортзал. Из окон сочился густой, жирный дым. Огонь бушевал внутри, ещё не прорвавшись наружу, но в отблесках стекла уже плясали кровавые отсветы пламени. В следующую секунду одно из окон треснуло, стекло посыпалось вниз, и наружу вырвался первый язык огня — дикий, будто вздох зверя, которого слишком долго держали взаперти. Эйден и Эмилия стояли на крыше склада, молча наблюдая за этим неистовством. Тишину разорвал он: — У тебя так все дни рождения проходят? Эмилия хмыкнула, едва заметно. — Нет. Этот выдался...особенным. Несколько секунд — только треск, рев и отблески в их глазах. Потом она протянула ему руку — спокойно, почти рассеянно. Он посмотрел на неё, на её ладонь, и его рука легко легла поверх её. Они стояли, держась за руки, не отводя взгляда от пылающего здания. И в этот момент всё, что существовало до этого, исчезло, оставив лишь сокрушительный огонь, их сплетённые руки и чувство, растущее в груди — как предвестие того, что теперь всё изменится. Навсегда.