The Wathinwanit

***

Если бы Атитайю спросили, какой она видит Атчиму в своих мыслях… Она бы ответила, что Атчима - это тепло, в котором живёт неукротимое пламя. Когда-то Атчима была очень вспыльчивой. Но теперь она изменилась настолько, что от её прежнего характера почти ничего не осталось. Какой бы доброй и мягкой она ни стала сейчас, Атчима всё равно часто говорит, что ей никогда не сравниться со своими сёстрами, ведь с самого детства она всегда была прямолинейной, смелой и решительной, но именно за это Атитайя и любит Атчиму. Она любит всё, что сделало её такой, какой она стала. Любит каждую черту, из которых сложилась её любимая Атчима. Она полюбила свою Атчиму ещё тогда, когда сама была маленькой Прао. И до сих пор Атитайя любит только Атчиму. И будет любить всегда. - П'Фай, держи малышку осторожнее, хорошо? - Угу. - И обязательно поддерживай голову малышки Хорапхи вот так. У новорождённых ещё очень слабая шея. Каждый раз, когда берёшь ребёнка на руки, нужно поддерживать ей головку, чтобы не навредить. -…

***

- Что случилось? Почему ты просто стоишь? Атитайя с удивлением посмотрела на любимую, которая застыла на месте, словно потеряла способность двигаться. Сегодня был первый день, когда Атчима действительно собиралась взять их дочь на руки. Перед этим она попросила дать ей несколько дней, чтобы морально подготовиться. Сегодня малышку Онрампху выписали из больницы, и именно сегодня её Джем впервые решила сама подержать дочь. Ещё с того момента, как Атитайя забеременела, Атчима начала покупать книги и изучать всё, что касалось беременности и ухода за ребёнком. Хотя сама она постоянно ворчала, что терпеть не может толстые книги и быстро теряет концентрацию. Но когда дело касалось пособий для молодых мам, она прочитала их огромное количество. Всё, что узнала, Атчима использовала на практике, заботясь об Атитайе и ребёнке под её сердцем так внимательно, словно не существовало ничего важне, продумывая каждую мелочь. Настолько тщательно, что даже тётушка Пхани, которая всю жизнь шаг за шагом заботилась об Атитайе, была вынуждена признать своё поражение. Потому что Атчима оказалась одержима будущим ребёнком ещё сильнее, чем кто-либо в этом доме. Кроме того, Джем постоянно расспрашивала тётушку Пхани, которая воспитывала её с самого рождения и даже своего отца. Она буквально устраивала ему настоящий допрос, снова и снова спрашивая, что он почувствовал, когда впервые взял на руки новорождённого. После такой подготовки ей совершенно не о чем было волноваться. И всё же… - П'Фай, что-то случилось? - Нет. - Или хочешь, чтобы малышку взяла я? Можешь передать её мне. - Всё в порядке. Я сама буду держать ребёнка. Атчима произнесла это твёрдо, скрывая слабость, которую почти никто никогда не видел. Она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил её покрасневшие глаза. Будто человек, который вот-вот расплачется, но изо всех сил удерживает слёзы. Потому что впервые держала на руках их ребёнка. И сердце её было переполнено таким счастьем, что невозможно было выразить его словами. - Тогда я доверяю её тебе, П'Фай, позаботься о нашей маленькой Онрампхе. О любви и об наших сердцах. Вместе с дочерью Атитайя вручала Атчиме и собственную жизнь на все последующие годы. В те самые знакомые руки, которым доверяла больше всего на свете. У Атчимы было суровое лицо. Особенно когда она становилась серьёзной. В такие моменты, по мнению Атитайи, она выглядела почти как грозный демон с огромными клыками, но человека нельзя судить по внешности. Хотя молодая хозяйка Атчима выглядела так, словно была готова бросить вызов любой проблеме будто говорила всему миру: «Ну, давайте!» Только Атитайя знала, что сердце её Джем - самое тёплое, самое нежное на свете. И теперь маленькая Онрампха станет следующим человеком, который сможет ощутить это тепло без всякого сомнения.

***

- Откуда этот подозрительный запах? - П'Фай… малышка покакала? - Да. Теперь нашей Базилик стало гораздо легче. - Тогда я поменяю ей подгузник. - Всё в порядке, Прао. Я сама. А ты спокойно доешь. Продолжая держать дочь на руках, Атчима без колебаний взяла заботу о ребёнке на себя. Она не хотела, чтобы её жена в одиночку справлялась со всеми хлопотами. И дело было не только в том, что она научилась правильно держать новорождённого. Она серьёзно тренировалась во всём. Купать ребёнка, менять подгузники, изучать особенности развития детей каждого возраста. Она освоила всё настолько хорошо, что стала настоящим гением в воспитании детей. Пожалуй, даже её способности превосходили феноменальный интеллект Апо. - Но ты сама почти ничего не поела, П'Фай. - Ничего страшного. Когда Прао закончит есть, мы поменяемся. Тогда ты займёшься малышкой, а я спокойно доем. - Тогда хотя бы съешь ещё ложечку, прежде чем уйдёшь. - Я больше не ревную к ребёнку. - Что? - Покорми меня сама. Так же, как кормишь нашу Бэзил. - Ты совсем не можешь хоть немного уступить? Хотя бы малышке. - Ни за что. Я даже соревнуюсь с ней за молоко, которое она пьёт. -… Сначала Атитайя решила, что Джем просто шутит, но когда Атчима, смеясь, унесла маленькую Онрампху, она услышала за своей спиной её довольный смех и внезапно подумала, что вместо того, чтобы кормить эту нахалку с ложечки, ей стоило бы этой самой ложкой пару раз хорошенько стукнуть Атчиму по голове чтобы хоть немного сбить с неё спесь. - Мам! Услышав знакомый детский голос, обе мамы одновременно обернулись. Стоило малышке увидеть их, как она сразу радостно позвала обеих. Совсем недавно они забрали дочь из дома тётушки Пхани. Последнее время взрослым часто приходилось заниматься общими делами, поэтому иногда они оставляли Онрампху у бабушки, но переживать было совершенно не о чем. Тётушка Пхани души не чаяла в своей внучке, а сама Онрампха, которой уже исполнилось чуть больше двух лет, удивительно легко находила общий язык со взрослыми. Дедушка Акани. Бабушка Ван. Бабушка Пхани. Даже бабушка Нум. Каждому из них девочка дарила свою улыбку, ласку и безграничное обаяние. Именно поэтому старшие без памяти её любили и бесконечно баловали. Если однажды придёт время делить семейное наследство, Атитайе, наверное, уже ничего не достанется, потому что малышка Онрампха давно заняла первое место в сердцах всей семьи. И это ещё не считая старших братьев, сестёр и их супругов. Хотя у каждого из них уже были собственные дети, все они давно выросли. Онрампха же была самым младшим ребёнком нового поколения семьи Ватинванич, поэтому её окружали особенной любовью. Старшие двоюродные братья и сёстры заботились о ней так же, как когда-то Касама, Апо и Вайо заботились об Атчиме. - Иди сюда, солнышко. Мама тебя обнимет. Моя маленькая Бэзил сегодня ещё не поцеловала мамочку. Атчима подставила дочери щёку и малышка сразу подошла и послушно поцеловала её. Потом повернулась к Атитайе и поцеловала уже её. Честно и справедливо.Показывая, что одинаково любит обеих своих мам. Когда Онрампха только начинала говорить, первым словом, которое она выучила, было: - Мама… мама… Как бы взрослые ни пытались научить её другим словам, девочка всё равно снова и снова повторяла только это, поэтому они решили, что обе будут для неё просто «мамой». Мама Фай. И мама Капрао. Чтобы ни одна из них не почувствовала себя обделённой, если однажды дочь первой позовёт другую. - Ну что, наша Базилик хорошо себя вела у тёти Нум? - Совсем не баловалась. Бэзил хорошая девочка. - Совсем не такая непоседа, как П'Фай в детстве, правда, тётушка? - Именно так, Капрао. Знаешь, воспитывать Бэзил на старости лет оказалось гораздо легче, чем когда-то растить Фай. Тогда это было всё равно что растить маленькую обезьянку. - Вот это да… Неужели здесь совсем никого нет на моей стороне? - Бэзил, иди к бабушке. Пойдём поедим что-нибудь вкусненькое. - Да! - Фай, Капрао, вы только что вернулись и наверняка устали. Сначала поднимитесь наверх, разберите вещи. Потом спускайтесь ужинать. Атитайя с улыбкой смотрела, как их маленькая дочь, едва услышав слова «что-нибудь вкусненькое», сразу же взяла тётушку Пхани за руку и радостно побежала вместе с ней в дом. Тем более что тётушка Пхани всегда готовила столько любимых блюд внучки, что ими можно было накормить целую семью. А ещё были бесконечные сладости и игрушки от бабушки, которая баловала свою внучку больше всех на свете. Если говорить откровенно, то казалось, что Акани в роли дедушки и Пхани в роли бабушки постоянно соревновались между собой за то, кто заслужит больше любви маленькой Онрампхи. И, похоже, сколько бы лет ни прошло, это состязание никогда не закончится.

***

- Вкусно, солнышко? - Да, очень вкусно. - Раз вкусно, тогда мама потом почистит для тебя ещё много жареных креветок. - Спасибо. Маленькая Онрампха радостно помахала маме Фай рукой после того, как мама Капрао положила ей в рот большой кусочек жареной креветки. Девочка счастливо жевала своё любимое лакомство, сияя от удовольствия. - П'Фай, тебе тоже нужно поесть. Не чисти всё время креветки только для Бэзил и Капрао. Еда остынет и станет невкусной. - Ничего страшного. Я поем после того, как вы наедитесь. - Ты каждый раз так говоришь. Ещё до рождения маленькой Онрампхи Атчима всегда заботилась об Атитайе прежде, чем о себе. А теперь, когда в их семье появился ещё один самый дорогой человек - их маленькая дочь, Джем стала заботиться и о ребёнке, и о своей жене ещё больше, чем прежде. Например, когда они, как сегодня, выбираются куда-нибудь втроём поужинать, Атчима всегда сначала кормит малышку или полностью берёт заботу о ней на себя, чтобы Атитайя могла спокойно поесть. А если бывают дни, когда Онрампха долго плачет, Атчима берёт её на руки и ходит с ней, показывая окружающие пейзажи, пока малышка снова не начинает улыбаться. - Бэзил. - Да, мама Прао? - Покорми маму Фай кусочком креветки. - Мама Фай, кушай! Бэзил тебя покормит. Атчима с улыбкой приняла большой кусочек креветки, который дочь старательно протянула ей своими маленькими ручками, и с удовольствием съела его. После этого она снова принялась очищать креветки, аккуратно складывая их на тарелки своей жены и дочери, хотя сама она ещё совсем не наелась, её сердце уже было наполнено теплом. Теплом этой маленькой, уютной семьи. В старом ресторане, куда они с Атитайей приходили ещё задолго до того, как стали жёнами, как всегда было многолюдно. Когда-то они впервые оказались здесь ещё соперницами, но теперь они возвращались сюда уже не вдвоём. Теперь вместе с ними была их маленькая дочь. Их любовь. Ресторан на холме возле подвесного моста Кхао Пханг вновь стал свидетелем новой главы их жизни. - Прао. - Да,Фай? - После ужина я хочу прогуляться с нашей дочкой по подвесному мосту. - Не знаю… вдруг Базилик испугается? - Бэзил, хочешь пройтись по мосту? Мама тебя поведёт. - Хочу, мама Фай. - Ты не боишься высоты, доченька? - Нет, мама Прао. Не боюсь. Атитайя подумала, что, наверное, именно смелость и любовь к приключениям их дочь унаследовала сразу от обеих матерей. Она словно вобрала в себя лучшие качества и Атитайи, и Атчимы. Все говорили, что их девочка очень умная и почти никогда не плачет без причины. Даже когда была совсем младенцем, за ней было удивительно легко ухаживать, она плакала гораздо реже, чем большинство детей её возраста. - Смелая совсем как Прао. - А ещё Бэзил смелая, как П'Фай. - Я так горжусь ею. Когда она вырастет, никто не сможет её обидеть. - Только пусть она сама никого не обижает первой, хорошо? - Думаю, мы постепенно научим её этому, когда она станет постарше, Прао. - Конечно. И я обязательно не позволю ей превратиться в такую же маленькую хулиганку, какой была П'Фай в детстве. - П'Фай, ты точно не устала? - Всё хорошо. - Если устанешь, отдай Бэзил мне. - Если устану, обязательно скажу. После такого ответа Атитайя лишь мысленно улыбнулась. Она была уверена, что её Атчима никогда не признается в усталости. Сейчас Джем крепко держала на руках маленькую Онрампху, а рядом шла сама Атитайя. Они медленно шагали по подвесному мосту Кхао Пханг. Это место хранило множество прекрасных воспоминаний детства Атитайи. И теперь оно, возможно, станет ещё одним дорогим воспоминанием маленькой Онрампхи. - Сегодня такая чудесная погода. И солнце совсем не такое палящее, как обычно. - Бэзил, дай мама вытрет тебе лобик. Ты вспотела. - А как же я, Прао? - Знаю, знаю. П'Фай, подожди своей очереди. Не лезь вперёд ребёнка. Получив то внимание, которое сама же бесстыдно выпросила у своей жены, Атчима широко улыбнулась. Атитайя нарочно сделала вид, будто тем же самым влажным платком, которым только что вытирала пот со лба дочери, теперь вытирает и лоб Атчимы, но та только ещё шире улыбнулась. Она вовсе не почувствовала, что над ней подшучивают. В конце концов, ей приходилось иметь дело с вещами куда серьёзнее обычного пота. Она спокойно пережила и мокрые подгузники, и детские неожиданности. Поэтому в глубине души Атчима искренне считала, что вполне заслужила звание лучшей мамы для своей маленькой дочери. - Бэзил. - Да? - Тебе здесь нравится? - Очень нравится. - Тогда мама Фай будет часто привозить сюда тебя и маму Капрао. Атитайя посмотрела на дочь, которая счастливо надула щёки, широко улыбаясь. Ей очень понравилось это место. Онрампха с самого раннего детства любила путешествовать. Даже когда она ещё не умела говорить, стоило отвезти её в Чианграй, Хуахин или даже Бангкок, как её радость сразу становилась заметна по сияющим глазам и счастливой улыбке. - Прао. - Да, П'Фай? - Я подумала… может быть, сделаем семейную фотографию? - Ты взяла штатив? - Нет, только селфи-палку. Прао, посмотри, пожалуйста, в рюкзаке у меня за спиной. Обладательница мягкой улыбки открыла рюкзак, который несла Джем, и быстро нашла селфи-палку. Заодно она заметила, что почти всё содержимое рюкзака состояло из вещей Онрампхи. Личных вещей самой Атчимы там практически не было. Атитайя уже не раз говорила об этом. Её Джем была невероятно внимательной. Она всегда думала прежде всего о своей жене и дочери. И совершенно не походила на человека с таким холодным и неприступным лицом. Если не знать её близко, невозможно догадаться, что Джем способна согреть сильнее любого обогревателя. - Нашла. - Под каким углом лучше сфотографироваться? - Так, чтобы было видно гору в форме сердца. - Бэзил, видишь? Вон там гора в виде сердечка. -… - Ты ещё маленькая, наверное, пока не можешь её разглядеть? - Знаешь, мама Фай тоже сначала не понимала, где там сердце,но когда ты подрастёшь, то обязательно сама его увидишь. Атчима ласково погладила дочь по голове. Онрампха удивлённо всматривалась вдаль туда, куда показывала мама. В свои два года ей было трудно представить, как огромная гора может быть похожа на сердце. Когда-то Атчима тоже этого не понимала. Она смогла увидеть сердце только тогда, когда сама полюбила. Но маленькой дочке мамы Фай и мамы Капрао совсем не обязательно так рано влюбляться. Ей вовсе не нужно спешить взрослеть, пусть это случится когда-нибудь очень нескоро. Лет через двадцать или даже тридцать. - Бэзил, смотри прямо сюда, хорошо? Сейчас мама Прао будет фотографировать. - Бэзил, не отворачивайся. Посмотри сюда. Видишь? Здесь даже лампочка мигает. - Раз… - Два… - Три! После долгих уговоров семейная фотография на подвесном мосту Кхао Пханг всё-таки была сделана. Правда, именно в тот момент, когда малышка наконец посмотрела прямо в объектив, она крепко-крепко зажмурила глаза. Что поделать… Маленькие дети и удачные фотографии редко дружат между собой. Любовь Атчимы… В глазах Атитайи она всегда была одной и той же. Тёплой. Яркой. Пылающей, словно живое пламя, которое никогда не перестанет согревать тех, кого она любит.