Youность

      Первое августа, как бы Чонгуку ни хотелось, наступило слишком уж быстро. Всхлипывая, мальчик собирал чемоданы вместе с Тэхёном, потребовав от старшего две толстовки и три футболки. Тэхён радушно всё предоставил, понапихав в карманы вещей лагерную запрещёнку.       В лагере мальчик и без того страдать будет наверняка, а так хотя бы поест сладостей и обрадуется. Шоколадные батончики, леденцы и всякая всячина уже припрятаны, и остаётся надеяться, что они не растают по дороге, став бесформенной массой.       Стоя на вокзале, Тэ не стесняется поближе прижимать совершенно поникшего мальчика. Чонгук настолько расстроился когда-то желанной поездкой, что даже попросил не приезжать никого, но Киму закон не писан и просьбы Чонгука, несущие ущерб им обоим, тоже. Вот и припёрся с утра пораньше, чтобы проводить грустного ребёнка на электричку. Каких-то три часа на ней — и тюрьма в двадцать один день может считаться открытой.       — Ну, Чонгук-и, вон ребята стоят, иди познакомься, — Суджин улыбается и кивает на толпу пацанов сбоку.       Чонгук лишь мотает головой, утыкаясь поглубже в Тэхёна. Он, несмотря на явные переживания матери, себя пересилить не может. Дышит своей осенью, мятой, табаком и водной свежестью, улыбаясь раздавленно.       Тэхён вообще-то такой улыбки Чонгука очень боится. Крипово выглядит, когда это миловидное лицо ломается от боли и пытается выдавить из себя что-то, похожее на улыбку, а с глаз бегут слёзы. Вот и сейчас то же самое. Как бы Чонгука спрятать от мира и перетащить во вселенную, где они только вдвоём есть.       — Я не хочу уезжать, Тэ, — всхлипывает мальчик.       — Ничего, сладкоглазый, я буду рядом морально, — старший заглядывает в его чёрные глаза и улыбается, видя своё отражение в глянце. — И ты там, смотри мне, дружись с пацанами, но не задруживайся, — бубнит под нос.       — Да я помню, — цокает, стирая слёзы кулаком.       Тэ аккуратно подталкивает чемодан к Чонгуку, выдыхая. Сам отпускать не хочет, но становится куда легче от мысли, что это всего двадцать один день, а багаж мальчика наполовину забит толстовками и футболками Тэхёна. Те забрызганы духами, а некоторые даже не стираны, потому что Чонгуку нужно было, чтобы вещи пахли родным человеком.       — Ну вот и не хнычь, — незаметно целует его в макушку.       — А ты же меня не забудешь? Не найдёшь никого? — с искренним страхом лепечет.       — Господи, — взвывает Суджин, — присмотрю я за твоим Тэхёном, никого не будет! Ты только отдохни хорошо, сынок, пожалуйста. Ну, я прошу тебя, — гладит по голове Чонгука.       Чонгук не сдерживается, смеётся, на мгновение выходя из образа разбитого и брошенного котёнка. Он пихает Кима в грудь и дуется на маму, но на самом деле невероятное тепло ощущает от семейной атмосферы.       — Приглашаем на посадку отряды детского лагеря! — выкрикивает молодая девочка в юбке и рубашке.       Чонгук выдыхает, хватает в руки ручку чемодана и снимает с него большую Флаттершай. Он долго думал, брать или нет, ведь в чемодан она не вмещается, а в руках вести стыдно, засмеют ещё, но Тэ услужливо напомнил, что ебало каждому разобьёт, кто посмеет хоть хихикнуть.       — Пора? — смотрит своими глазищами огромными на Тэ, словно тот решает, когда электричке уезжать.       Решал бы Ким — поезд бы не тронулся никогда.       — Пора, Флаттершай, — он украдкой чмокает его губы, уже наплевав на людей.       Чонгук от этого вздыхает печально, разворачивается к маме и смотрит, выжидая.       — В добрый путь, сынок! Отдохни хорошенько и не забывай кушать!       Суджин улыбается тепло, берёт ещё лицо в ладони, расцеловывает щёки и обнимает крепко. Ей больно, что сын грустит так, но она знает, что тот отойдёт и обязательно хорошо проведёт время в лагере. Он ведь у неё самый хороший мальчик.       Заходя в электричку, Чонгук сверяется с билетом и садится на своё место у окна. Уже что-то. Чемодан запихивает под себя, а Флаттершай сажает на колени, прижимая поближе. Окно вымыто, хоть на нём и мутнеют какие-то сколы, но это не страшно. Он видит лицо Тэ, приближающееся к окну, тот машет ему и улыбается.       Чонгук охает и робко шевелит ладошкой. Они, как полоумные, машут друг другу, не замечая ничего вокруг. Кажется, Суджин фотографирует эту картину, но у Чонгука сил нет на сопротивление, он погружён в любовь, он видит только терракотовые глаза, растрёпанные тёмные волосы, мягкий нос с высокой переносицей и сердцевидные губы, изогнутые в привычную лисью улыбку.       Поезд трогается с заметным рывком. Мальчик наклоняется и ударяется спиной о сидушку, шипя. Сука, как же неприятно. Пальцы сильнее сжимают пони, но когда вместо удаляющейся фигуры Тэ он видит бегущего за поездом парня и размахивающего руками, то показывает ему сердечко и улыбается совсем нежно.       — Пока, паучок, — шепчет себе под нос.       Он уже готовится к проверке документов, в карман лезет, но его обрывают.       — Привет! Я тоже гей, — доносится в ухо Чонгуку.       Тот оборачивается, выгибая бровь. Рядом с ним сидит блондинистый пацан. Корни у него едва отросли, уши смешно торчат в стороны, а лицо с пирсингом в носу так и светится улыбкой.       — Я не… — начинает Чонгук.       Что за наглость? Этот пацан хотя бы представиться мог.       — Don't пиздеть, я своих издалека вижу, — подмигивает ему блондин.       — Да не гей я! — взвизгивает мальчик, отодвигаясь к окну.       — Ну, твой парень мило тебя провожает, — настаивает, заговорщически подмигивая вновь.       — Да это мой дру…       — Да-да, я понял, ты не гей, а чувак, бегущий за поездом — твой очень близкий друг, который настолько тебе близок, что тебя на платформе чмокал. Так, да? Топовая дружба.       Чонгук выдыхает и закрывает лицо руками. За что ему это всё на голову?       — Тебя как зовут хотя бы?       — Минхёк, — добродушно делится он, будто что-то великое рассказывает. — А тебя? А лет сколько?       Господи, какой же он неугомонный и громкий.       — Чонгук, мне пятнадцать, — вздыхает мальчик.       — Йоу, так мне тоже! В одном отряде будем, Гуки.       Ладно, может быть, в лагере будет не так уж и плохо.

𓄧

1 августа       Привет, Тэхёни. Я доехал до лагеря. Тут не так уж и плохо, вроде как. Со мной в комнате живёт ещё четыре пацана — Минхёк, Джинён, Сончоль и Чанук. Минхёк со мной в поезде подружился, и он тоже гей, представляешь? Он сразу подсел и сказал это, я в ахуе. Он, конечно, прикольный, но капец какой шумный и болтливый, похуже Джина будет. Плохая новость: у нас будут забирать телефоны и выдавать перед сном на полчаса. Я тебе за полчаса нихуя рассказать не успею, а ещё ты работать наверняка будешь, так что я буду тебе всё записывать и кидать фотки, чтобы ты знал, как я.       Мы разбираем вещи, лагерь в лесу, прикольно, но корпуса, конечно, пиздец… Как в СССР, бля. Справлюсь! Сегодня будет знакомство с отрядом, посмотрим, кто у нас тут вообще и как, надеюсь, не конченные долбоёбы. Уже скучаю по ребятам и тебе особенно.       А ещё! Ты не мой парень! А то ты меня так называл, а я даже ответить забыл! 2 августа       Сегодня у нас была линейка, прикинь, открыли смену, а мы все такие стоим в белых футболках и штанах, типа пионеры. Короче, смену открыли, а Минхёк мне все уши прожужжал про то, что у нас очень красивый вожатый (ЕМУ ДВАДЦАТЬ, ЕСЛИ ЧТО) и симпатичный сосед по комнате. Правда, этот симпатичный сосед ублюдок. Это Джинён, он богатенький, а родители его засунули в лагерь для перевоспитания, но чёт у него не получается исправляться. Он с самого утра на всех злится и называет нас отбросами. Он ваще какой-то конченный.       Это ладно, мы потом выбрали название для отряда. Короче, мы теперь «Торнадо». Ну, девиз взяли с инета: «Наезжать на нас не надо, потому что мы торнадо!» Звучит, конечно, так себе, но это девчонки выбирали, а с ними спорить — себе дороже, ныть ещё будут и всё такое. Короче, мы решили оставить как есть. Минхёк, кстати, уже со всеми тянками перезнакомился, они его за подружку держат и хихикают с ним. Это треш.       У нас были весёлые старты и ужин. Сразу после них Минхёк затащил меня к девочкам в комнату. Пиздец, я теперь тоже в этой секте. Мне сделали косички и какой-то крем намазали на лицо. Я сопротивлялся, конечно, но въебать девчонке — не очень круто. Пришлось терпеть…       Кстати, на весёлых стартах я бежал последним в эстафете и обогнал старший отряд, так что они пососали. Я эту палочку со скоростью света донёс до финиша. Я хорош, да?       Сейчас сижу, пытаюсь привыкнуть к колючему одеялу, дышу твоей толстовкой и обнимаю Флаттершай, чтобы поскорее дописать, получить телефон и потом лечь спать, вымотался пиздец, зато на ужин дали классные вкусные сырки. 3 августа       Фууу! Сегодня на завтрак была каша «Дружба», она отвратительная и вообще не дружеская! Мерзость! Похожа на корм для свиней, намешали кучу всего в одном чане и налили нам. Зато я попробовал чай каркаде, это ахуительно вкусно, Тэ, хочу такой же дома. А ещё я нашёл твои сладости в кофтах, спасибо, паучок, я очень ценю. Скушал шоколадку, чтобы залечить своё сердце после этого мерзкого завтрака.       Сегодня капец день насыщенный, мы проходили квест, носились по всему лагерю, искали записки и всякие артефакты, как будто пираты! Наш вожатый переоделся в Джека Воробья, это так топово. Я устал, но мы заняли второе место. Тупой первый отряд нас обошёл, ещё и Джинён под ухом вечно ныл, придурок. Все ребята классные, мы потихоньку начинаем сплачиваться вроде как, но я по большей части зависаю с Минхёком, Чануком и девочками. Они все ко мне липнут и постоянно со мной болтают, а ещё Минхёк про тебя расспрашивает. Он думает, что ты — мой парень. Ну что за ужас! Я и так по тебе тоскую, а тут эта навязчивая муха над ухом жужжит постоянно. Он почти каждого мальчика внешность комментирует, его бы у нас на районе уже ногами отпиздили бы за гейство. Он больше гей, чем ты, я, Чимин и Юнги вместе взятые! Пизда!       Перед ужином ходили на кружок оригами. Духота и тошнотворная скукота. Джинён сделал из бумаги какой-то прямоугольник и сказал, что это его гроб, потому что мы скучные. Шутку никто не оценил, но Минхёк хихикал. Крипово влюбиться в такого додика, наверно. Минхёк отрицает, что втюхался в него, но мне его жалко :( Я сделал паучка из оригами, в конце августа отдам тебе, прилепишь в тачку, если он не сломается.       Нам сказали, что будет кастинг на шоу по типу «Минута славы», конечно же, Хёк решил, что мы должны спеть дуэтом. Сказочный долбоёб. Зато на ужин были кабачки, их почти никто не ест, и две девчонки отдали мне свои порции, я наелся так, что живот болел. Вкуснотища. Представляю, как бы ты корчился от них.       Сладких снов, Тэ. 4 августа       Какой-то не топовый день. Мы делали зарядку, потом играли в пионербол (это фигня в сравнении с волейболом и подачами Чимина), гоняли в футбик и снова бегали эстафеты. Я как будто в армии. Было весело, но я жёстко устал.       Я расскажу кое-что очень стыдное, и когда я вернусь, ты сделаешь вид, что я этого не писал, понял?! Сейчас я лежу с твоей толстовкой в обнимку, утыкаюсь в неё носом и представляю, что это ты меня обнимаешь. Она приятно пахнет, но она не такая тёплая, как ты. Я вспоминаю, как мы целовались в твоей тачке в самом начале, я тогда ещё полубухой был. Я так хочу снова целоваться в нашем домике. Я же могу называть твою Бэху домом? Она для меня именно так ощущается. Тэ, без шуток, ты очень круто целуешься. Я, конечно, не дохуя опытный, но это прям топово. Особенно после поцелуев ты такой сасный, у тебя глаза затуманенные и губы влажные, немного опухшие, ты немного потерянный. Боже, это невероятно, паучок.       Прошло четыре дня, а я невероятно скучаю по твоим губам и рукам… Скорее бы обратно. Хочу, чтобы ты обнимал меня, когда мы ночуем в тесной тачке. В этот раз бухать не буду, честно! Мой любимый Тэ…       Но пока не парень, не зазнавайся! 5 августа       Сегодня с утра мы придумывали танец для вечернего мероприятия. Зря я сказал, что занимался спортом. Теперь в середине номера я выхожу и показываю приёмы. Джинён сказал, что я неудачник, но я решил, что я не стерплю и сделал, как ты учил. Короче, вывел его «пообщаться» и втащил прям в ебучку его надменную. Вожатые, конечно, наругали, но меня теперь пацаны уважают. Придурок. Он ждёт, что за пару часов мы поставим спектакль на три акта или что?       Минхёк плакал. Ему, походу, реально этот юродивый нравится. Он расстраивается, что Джинён такой. Я ему сказал, что мы ему получше найдём, но я хз как в таких ситуациях ваще поступать. У меня опыта с поиском пацанов для пацанов нет, но похуй, придумаю что-нибудь. Зато я его отвлёк, и мы зарубились в морской бой. Было классно. Мы играли в углу комнаты с пацанами, пока девчонки там танец прогоняли с вожатыми. Короче, живу лагерной жизнью во всей красе. Не так уж тут и плохо.       Днём ходили в лес, нас посадили на пледы, дали карандаши и листы, сказали рисовать то, что нам больше всего нравится в лесу. Я короче намалякал деревья, паутинку между ними и двух пауков, а ещё белку на дереве и ручей снизу. Вышло криво, конечно, но на природе реально круто. Слава яйцам, что Джинён сидел далеко от меня, и я не слышал его нытья. Боже, он хуже девчонок себя ведёт. Богатый зануда. Пошёл к хуям.       Отужинали пюрешкой с котлетками, как вкусно, пиздец! Ещё и мороженое нам выдали, ням-ням. Я всё почти разом съел, прикинь. Кайф, да? Короче, заняли третье место на соревнованиях отрядов. Снова первый отряд тупой нас обогнал и отряд помладше нас занял второе, но у них чел сальто делал, ахуеть! А мы чё, акробаты или как? Дибилы, блин. Вот ты бы на нашей Бэхе дрифтил, соревнуясь с десятилетками, это то же самое. 6 августа       Сегодня с самого утра какой-то уставший. Еле встал, поплёлся на завтрак и зарядку, спать хочу. С утра читали сказки всякие, в которых природа играет главную роль. Я мало что понял, чуть ли не засыпал.       Потом мы ходили на актёрское мастерство, и те, кто хотел, читали стихи вслух с выражением и всё такое, чтобы отточить дикцию, но мне не очень понравилось. Я смущался, а потом ушёл в туалет и расплакался. Это говно напомнило мне школу. Я раньше постоянно заикался, только классе в шестом прошло. И то, я сейчас иногда путаюсь в словах. Я хочу к тебе, я стесняюсь их. Я очень хочу нормально разговаривать! Почему я такой урод? Я не понимаю совсем. Тэ, надеюсь, оставшиеся дни пролетят быстрее…       Паучок, я… ты нравишься мне очень.       Под кляксой после слова «я» осталось робкое и недописанное «люблю». 7 августа       Совсем плохо сегодня. У меня поднялась температура, отвели в изолятор. Теперь я лежу на неудобной койке, ну, хотя бы у окна. Флаттершай с собой взять не разрешили, я разрыдался, позор. Я надел твою футболку и толстовку и скушал конфетки, которые ты туда положил. На обед пресные макароны и курица. Крепкий чай.       38,1°. Топ.       Тэ, за что мне всё это? Я сейчас буду снова рыдать. Мне стыдно, что я плакал, и от этого хочу плакать. Какой-то ебанный замкнутый круг. Я хочу свою пони к себе, мне плохо… Вот ты бы меня в изоляторе не запер! Лучше в Бэхе просидеть неделю, покурить сто раз и окна не открыть, чем так. Тут ещё и девочка с гриппом, походу. Я заражусь, и простуда превратится в смерть, и мелочь твоя не вернётся домой. Мне дали почитать какие-то тупые книги, но я залез под одеяло и начал рыдать, супер. Я проклинаю этот ебанный мир и всех, кто придумал болеть. Я даже по Минхёку этому тупому соскучился. 8 августа       Два часа ночи. Я не могу найти себе места. Просто лежу под одеялом. Тэ, мне без тебя тут невыносимо. Вот бы ты приехал и меня пожалел. Ты бы меня не оставил умирать в этом говняном изоляторе. Снова весь день пресная еда, делать ничего не хочется.       Единственное, сегодня на окошко прилетела красивая бабочка-лимонница и улетела почти сразу, но у неё красивые крылышки в пыльце. Больше ничего не происходило. Я задумался, что веду себя как ребёнок, а я же уже типа подросток.       Зачем я тебе сказал, что ты не мой парень, если мы с первой встречи (БУКВАЛЬНО) целуемся? Да и ты же нравишься мне и все дела, а я тебя отшиваю. Вот я придурок. Ничего, вживую поговорим, да… Да ведь? Ты же не передумаешь?       Теперь я боюсь, что ты передумаешь и поймёшь, что я сделал какую-то хуйню. Я правда не хотел! Я так испугался просто и… Тэхён-и, мой хороший, я вернусь и не отлипну. Извини, пожалуйста… Какой же я придурок. Это так крипово, да? Я с тобой сосался, а сам говорил, что мы не встречаемся и я люблю девушек. Фу, ты зачем это терпел? Я какой-то шлюхан или шлюх… Как это вообще называется? Я хочу увидеться и сказать, как ты для меня важен, а потом долго-долго целовать и просто быть с тобой. Да, я твой! Мелочь, Флаттершай, сладкоглазый — кто хочешь! А ты мой паучок, лис и придурок.       Я от тебя без ума, Тэ, и мне по кайфу.       Правда… 9 августа       Плохо. 10 августа       Завтра родительский день… Мама сказала, что вы приехать не сможете… У неё работа, а тебя одного сюда не впустят, ты же не мой папа и не мама. Слава Богу, конечно, но я вообще-то соскучился. Типо им чё так сложно тебя пустить? А если я сильно попрошу? Хотя на них вряд ли сработают мои милые глазки. Это ты их любишь.       Я, кстати, обожаю, когда ты меня сладкоглазым зовёшь, это прикольно. Это как сказать «у тебя красивые глаза» с 10х хайпа. Понял? Это типа мегапиздато звучит, Тэ. Ты как бы и меня зовёшь, и комплимент делаешь, это так хайпово. Ты у меня реально самый классный кунчик. Ты меня убьёшь, если я скажу так вживую, поэтому пишу здесь :)       Доброй ночи!       Завтра должны выписать. Лучше бы остался здесь, чтобы не видеть, как все обжимаются с родителями.

𓄧

      Чонгука сегодня выписывают. Он с пакетом белья и другой одежды выходит из изолятора. Ребята с отряда шумно встречают его. Первым на его шею вешается Минхёк. Он жмётся поближе и крепко обнимает друга, улыбаясь.       — Чонгук-и, я так соскучился! — шепчет.       — И тебе привет, — хмыкает мальчик, обнимая в ответ.       Честно говоря, он тоже замучался от тишины изолятора и заскучал.       Свежий, ароматный воздух лета сразу заменяет в лёгких противный запах хлорки. Как же хорошо дышится на свободе. Тут щебечут птицы, шуршит листва, топчутся люди по асфальту. Чонгук сейчас наслаждается этим как никогда. Он безумно рад свободе от нудной больницы и лекарств, уже стоящих комом привкуса в горле.       — Когда твои приедут? — всё же отпуская Чонгука, спрашивает мальчик.       Тот мнётся. Отряд столпился у ворот, на которые выходят окна изолятора. Каждый ждёт родителей, но не Чон.       — Не смогла мама, у неё работа, — шепчет разбито.       — Э, не грусти, я тебя познакомлю со своей! Будешь с нами тусить, как родной, — поддерживающе произносит, хлопая друга по плечу.       — И с моими, — подошедший Чанук быстро вникает в разговор.       Чонгук мнётся, но не может не улыбнуться. Он маму ждёт от этого не меньше, но его согревает эта забота. Чон пацанов знает чуть больше недели, а те уже приняли его, как своего. Мальчик невероятно рад тому, как быстро лагерь сближает людей. Вовсе не как в жизни.       Из раздумий его вырывает чей-то голос.       — Мам, я просил шоколадные батончики, а не с ванилью и чипсы с лобстером, — ноет Джинён, не давая женщине обнять себя.       Мама его, красивая и высокая, заправляет за ухо пшеничные кудри и вздыхает. Она явно расстроена, но извиняется, гладя нерадивого и всё равно любимого сынка по голове.       Чонгук не выдерживает. Он всхлипывает и опускает голову, буравя мутным взглядом асфальт.       — Эй, ты чего?       Минхёк и Чанук тут же обнимают друга. Тот вздрагивает и позволяет себе расплакаться, расстроенно всхлипывая. Сердце колет обида. Почему всё так несправедливо?       — Ко мне мама приехать не смогла, потому что горбатится на работе, а к этому идиоту… Она приехала, а он выёбывается из-за не того вкуса жрачки! Конченный ублюдок, — хрипит в плечо Минхёку мальчик.       — Чонгук-и, не переживай, он же полный…       Чанук не договаривает.       — Я тебе сказал не заводить романов, а ты себе аж двух дружков нашёл, — бархатистый голос разрезает воздух, пропитанный грустью.       Чонгук думает, что ему кажется, что он с ума сошёл от тоски и начал бредить. Может, это резкая смена обстановки так действует? Ему снова кажется Тэхён.       — Э, а ты кто? — фыркает Чанук.       — Отошли, щенки, — рычит на них Тэхён. — Повернись, мы с мамой к тебе несколько часов хуячили в элке.       Чонгук не поворачивается, не верит. Даже Минхёк уже смекнул, что к чему. Он пацана с вокзала помнит, потому пытается друга от себя оторвать, но тот головой мотает и вцепляется в Хёка и Чанука, всхлипывая. Господи, он точно бредит.       — Я с кем разговариваю, мелочь? — Тэхён сам выдёргивает Чонгука за шкирку и прижимает к себе. — Скучал вообще-то, сладкоглазый. Тебе нравится, да? — ворчит ему в волосы.       Давит на слабости, в которых признавался Чонгук в откровенном вчерашнем письме.       Чонгук всхлипывает снова, всё ещё не веря, и кивает. Кивает сотни раз. Тело само вжимается в родного пацана, а нос, дрожа, ищет аромат. Находит. Чонгук сражён тысячами пулевых в самое сердце. Осенняя листва, мята и дымка взрывают его рецепторы и заводят сердце заново. Аромат щекочет, будоражит, вызывает мурашки по всему телу. Они покрывают точечками тело мальчика, поднимая волоски.       — Тэ, это ты? — бубнит в его толстовку.       — Глазёнки свои наверх подними и убедишься, — ворчит беззлобно.       — А ты не шибко романтичный, — вздыхает Минхёк.       — А тебя ебать не должно это, — недовольно фыркает.       Тэхёну не нравится, что кто-то смеет отрывать его от младшего. Он скучал, как пёс, уже выть был готов. Даже пару раз гонял к тёте Суджин, которая вдоволь его кормила, показала детские фотки Чонгука и оставляла ночевать. Тэ засыпал в постели любимого мальчика, обнимая его подушку, зарываясь в неё носом, и смотрел на открытый фотоальбом. Там крошечный Чонгук стоял около новогодней ёлки в костюме гномика и комично длинном колпаке из бумаги. Суджин в один из таких разов зашла, чтобы проведать Тэ, но, увидев спящего подростка, обнимающего подушку, лишь укрыла его пледом и ушла с нежной улыбкой. Знать это Чонгуку пока не обязательно.       Не привезти Тэхёна на родительский день она не могла. Связь своего сына и этого, между прочим, неплохого парня она обрывать не хочет, видит прекрасно, как те тянутся друг к другу с абсолютно чистой любовью.       — Я так к тебе хотел, — шепчет Чонгук.       — Знаю, я тоже.       Мальчик лезет ладонями под толстовку старшего и устраивает ладони на его горячую спину поверх футболки. Ему необходимо сейчас чувствовать старшего каждой клеточкой. Хочется касаться его тела, хочется обнимать всего, хочется ластиться послушным зверьком. Какой же Чонгук в руках Тэхёна липучий.       — Не жмись так, иначе здесь засосу и тебя выгонят, — ворчит на ушко мальчику, выгибаясь в спине.       Так хорошо, так приятно. Вопреки своим словам, Тэ прижимается поближе и пускает жаркий вздох по волосам мальчика. Минхёк и Чанук давно оставили их, уйдя к своим приехавшим родителям, потому больше никто не потревожит. Они прижимаются вплотную, и Чонгук чувствует, как краснеет от тянущего тепла где-то в животе. Что за непривычное ощущение? Тэхён только такие в нём порождает, но очень приятные.       Хочется, если не отойти, то прижаться вплотную без препятствий.       — Сынок, как ты? — от пропускного пункта к ним подходит Суджин.       — Мамочка! — вскрикивает мальчик и обвивает женщину за плечи. — Спасибо тебе!       Спасибо, что смогла вырваться. Спасибо, что нашла на сына время. Спасибо, что привезла ему Тэхёна.       Чонгук жмётся к женщине, вдыхает её пудровый сладкий аромат и улыбается. Кончики слегка волнистых волос щекочут его нос, отчего мальчик тихо чихает, сжимая маму в объятиях. Женщина отвечает тем же, соскучившаяся по родному и любимому сыну. За эту неделю он, кажется, обрёл и второго, но об этом умолчит по просьбе сонного и смущающегося Тэхёна, озвученной несколько дней назад.       — Вы не говорите только Чонгуку, что я тут спал и с его фотками обжимался, ладно? Пожалуйста, — хрипло произносил он, стоя на проходе в кухню.       Суджин тогда нежно улыбнулась и просто обняла сонного мальчишку, поглаживая по голове. Очаровательный ребёнок, который по какой-то ужасной несправедливости не знает родительской любви. Материнское сердце Суджин разрывалось, когда Тэхён неуверенно прижался поближе, облегчённо вздохнул и обмяк в её руках. Ни одна мать, ни одна женщина не сможет отвергнуть ребёнка, брошенного судьбой.       — Не скажу, — прошептала она, разглаживая растрёпанные чёрные пряди.       — Спасибо Вам. Не за это, а за всё вообще… Чонгуку правда повезло с такой мамой.       Суджин показалось, что он плачет. Спрашивать она не стала, боясь спугнуть и без того раненого ребёнка.       Сейчас она жмёт к себе сына и не может перестать улыбаться. Она привезла ему вкусной еды, свежих вещей и даже купила небольшой подарочек — маленького плюшевого паучка. Когда сын отходит от мамы, она выуживает игрушку из сумки и протягивает Чонгуку.       — Мам, это… — шепчет Чон, ощущая, как со спины его приобнимают за плечи, а на макушку опускается подбородок Тэхёна.       — Надо тише по телефону разговаривать, — ворчит Тэ.       — Не хочу влезать в ваши отношения, извини, — произносит женщина, едва переживая, отчего её голос дрожит. — Я пару раз просыпалась ночью, ходила на кухню за водой и слышала, что ты Тэхёна таким прозвищем интересным наградил. Не знаю почему, но мне понравилось, и я решила тебе привезти сразу двух паучков. Один с тобой в лагере останется.       Чонгук охает и берёт в руки игрушку. Паучок чёрный, пушистый, мягкий, с серыми волосками на лапках и огромными вставными глазами, которые блестят чёрными зрачками и коричневой радужкой, практически в тон Тэхёновой. Мальчик жмёт игрушку к груди, улыбается, краснея. Ему неловко, что мама слышала, как они с Тэ ночью болтают, ругаются или наоборот шепчут всякие смущающие вещи, но она поняла, приняла и даже подарок такой милый сделала.       — Покажешь корпус, где живёшь? — улыбается женщина.       Мальчик кивает, немного трётся макушкой о подбородок Тэ и улыбается, принимая в руки пакет, набитый вкусняшками и одеждой. Тепло по телу циркулирует с момента, как над ухом раздался бархатный голос, и Чонгук вообще отключается от мира, находясь в каком-то своём мире, погружаясь в свою… семью? Да, кажется, их теперь трое в этой небольшой семье.       Дорога до корпуса проходит за болтовнёй. Говорит в основном мальчик, лыбится, видя заинтересованные взгляды мамы и Тэхёна. Он их так ждал сильно, что теперь не может перестать рассказывать всё. Пускай половину Ким знает из его писем, им просто хорошо быть рядом. Тэ скучал по звонкому голосу, Суджин по улыбке сына, а Чонгук хотел скорее увидеть маму и родного пацана.       Показывая свою комнату, Чонгук с гордостью показывает чистое помещение и с особым усердием заправленную кровать — конечно, она в идеальном состоянии, ведь тут несколько дней никто не ночевал. Рядом с подушкой гордо стоит Флаттершай, улыбаясь гостям. Постель его прямо за туалетом, её не видно, если стоять в проходе, поэтому мальчик её и выбрал. Если вожатые ночью обход делали, ему даже притворяться не нужно было, ведь лица его не видно.       Параллельно с Чонгуковой, через небольшие проходы, стоят ещё две постели, а напротив них, прижатая к стене, оставшаяся пара. Минхёк спит рядом с Чоном в проходе, у окна расположился Чанук. Кровать Джинёна к выходу ближняя и стоит у стены, из-за чего избалованный мальчик долго вопил, сначала приказывая, потом умоляя уступить ему место получше, но никто не согласился. На оставшемся месте спит Сончоль.       Сейчас комната пуста — всё показывают родителям окрестности лагеря. Чонгука это радует. Он пацанов любит, но сейчас хочется уделить всё время только своим долгожданным гостям.       Без зазрения совести он пихает в тумбочку пакет с гостинцами, едва закрывая хлипкую дверь коричневой мебели времён Советского союза, и улыбается, поднимаясь. Разводит руками, вздыхает, набирая в лёгкие воздух, и уже хочет начать новый рассказ, как к нему подходит Суджин, до этого стоявшая в коридоре.       — Сынок, мне нужно в изолятор подойти, документы подписать, чтобы в день отъезда этим не заниматься. Я быстро, ладно?       Чонгук расстроенно кивает и провожает женщину взглядом. Впрочем, он забыл, что долго расстраиваться один человек с недавних пор ему не позволял.       — Как я соскучился, — сипит Тэ, стоит маме выйти из комнаты Чонгука.       — Я тоже.       Мальчик сразу ответно ютится к Киму, обвивает его талию и укладывается головой на груди поудобнее, наполняя лёгкие родным ароматом осени, ментола и свежести. Вдруг понимает, что сегодня Тэ даже сигаретами не пахнет, видать, не хочет перед тётей Суджин плохим казаться. Чонгук даже немного тоскует по этой горчинке в его аромате.       — Я так рад, что мама привезла тебя.       Словами Ким не отвечает, он набрасывается на родные губы невесомо-нежным, но жадным поцелуем, укладывая ладони на его щёки. Времени не теряет, и они, спотыкаясь, рухают комком объятий на одну из кроватей.       — Это же кровать Джинёна, — ворчит Чонгук.       — Ничего, мы немного опорочим его невинную натуру. Прикинь, он снова будет ныть или гавкать, а ты стоишь такой и думаешь: «Я на твоей кровати сосался со своим парнем, а ты спишь там и нихуя не подозреваешь», — с наидовольнейшей ухмылкой мечтательно произносит в его губы, нависая сверху на локтях.       Слова снова перетекают в поцелуи. Им с Чонгуком большего и не требуется, они умеют общаться тактильно, особенно, когда не виделись почти две недели. Мальчик лишь стукает ладошкой по спине Тэ, ругая. Он ему никакой не парень. Пока что!       Ким на это смеётся в поцелуй и удобнее нависает сверху, опираясь на локти. Мягкий язык сразу ныряет глубже, стоит мальчику сжать руки на лопатках. Спина у Тэхёна какая-то невероятно чувствительная, потому реагирует он слишком бурно, шумно дыша.       Поддаваясь, Чонгук тихо мычит от напористости старшего и чувства, как кровать прогибается под ними дугой. Он вообще как-то невероятно слабеет, понимая, что его так сильно желают, что Тэ так скучал по поцелуям и возможности быть рядом. А ещё он невероятно жадный. Чонгук не знает, связано это с долгой разлукой или тем, что он писал Киму в своих чувствах, но старший будто с цепи сорвался. Он всегда был активным, но сегодня невозможный совершенно.       Тэхёна же ломает. Он хочет… Блять, он сам понятия не имеет, чего он хочет. То ли разорвать Чонгука, то ли затискать до состояния сахаром хрустящей на зубах ванильности и нежности. Оторваться не может от Чонгука, язык оглаживает фактурное нёбо, гладкие дёсны и зубы, сталкивается с мягким чужим, упиваясь.       Он уже почти на мальчика всем весом лёг, думая только об их поцелуе. Обладать Чонгуком вот так — высшее наслаждение. Да, они тупоголовые подростки, которым крышу рвёт от гормонов, и сосались бы сутки, как идиоты, лишь бы потешить тепло в теле и трепет где-то в животе. Да, им это нравится. Тэхёну, в целом, плевать на то, как они со стороны выглядят, а Чонгук хотя бы сейчас его мнение полностью разделяет.       Мальчик от нехватки дыхания из-за жаркой схватки губ и навалившегося старшего почему-то кайфует. Голову едва кружит теперь и физически, кислород поступает реже, но это раззадоривает его ещё больше, а в голове почему-то мелькает мысль о том, что руки Тэхёна на его шее выглядели бы ой как хорошо.       — Тэ, — сипит он, пока старший увлечённо облизывает его верхнюю губу.       — М? — отзывается лениво, но даже не смотрит на Чона.       — Идём на мою постель.       — Чем тебе эта не нравится? — недовольно протестует, кусая мальчика за линию челюсти в наказание.       Чонгук бурчит и толкает старшего в грудь, пытаясь спихнуть с себя, но Тэ играет, лезет губами выше по щеке, покрывая звонкими чмоками каждую клеточку невозможно любимого лица, даже ресницы старается поймать, пока Чонгук пытается не сдаваться, а поднять крепкое тело, сопротивляясь желанию расплыться от нежности.       — Пожалуйста, паучок, — шепчет ласково, ловя лицо своими ладонями. — Идём?       Чёрт. Тэхён не знает, от чего ему так плохо — от чёрных умоляющих глянцевых глаз, от совершенно нежного тона или от потряхивающего возбуждения. В любом случае, он поддаётся, перекатываясь с мальчика. Чонгук спешно расправляет ладонями смятый плед на постели Джинёна и аккуратно толкает Тэхёна в грудь по направлению к своей постели.       — Осмелел? — пытается шутить аккуратно, чтобы не спугнуть неожиданную активность мальчика.       Чонгук едва покрывается румянцем, когда давит на плечи парня, усаживая его на постель, а Тэ послушно опускается, оказываясь лицом где-то на уровне его живота, и не сдерживается, бережно целуя худой живот поверх одежды.       — Тэ! — ворчит Чон, хотя ему приятно ужасно.       Он и так едва преодолевает смущение, а тут Тэхён себя в руках подержать не может немного, чтобы мальчик смог собраться духом. Чонгук, снова вздыхая, перекидывает ногу через бёдра Тэ и усаживается на него, тут же обвивая руками шею и смотря в глаза из-под опущенных ресниц.       — Поражаешь меня, — смеётся Тэ, опоясывая талию младшего.       — Себя тоже. Только за попу трогать пока нельзя! — угрожающе предупреждает мальчик, чувствуя, как большие ладони уже уползают куда-то вниз, устраиваясь на пояснице.       — Обнадёжил, — фыркает Тэ, но сам уже нетерпеливо ёрзает на постели. — Целовать-то можно?       Кивка Чонгука хватает, чтобы оба сорвались снова, сливаясь в единое целое. Губы Тэхёна беспорядочно быстро целуют, Чонгук также, как и прежде, активно поддаётся, окунаясь в приятную ломоту тела. Она уж точно не после болезни у него, а от жарких губ и мурашек по всему телу.       Тэхён гладит его спину, чертит пальцами по позвоночнику и укладывает руки на бока. Чонгука хочется сожрать и сжать всего, может даже за шею, чтобы ещё сильнее овладать, на что он пока не решается, едва смущаясь происходящего, хотя вздохи и редкое мычание, вибрирующее на языке, раззадоривают.       — My friends! — вдруг доносится. — Это вы так общаетесь хорошо, что решили сразу язык к языку или чё? Чонгук, мы так почему-то не общаемся.       Слыша звонкий голос Минхёка, мальчик хочет спрыгнуть с коленей Тэ, но тот не даёт, зарываясь в волосы на затылке ладонью и пряча в своём плече его лицо. Второй рукой цепко держит за талию, не позволяя двигаться.       — Съеби, не пугай мне мальчика, — снова недовольно щетинится на Минхёка.       — Боже, какой ты неприветливый, Тэ, а мне Гук-и говорил, что ты милашка, — цокает, закатывая глаза.       — Ты мне не нравишься, — недовольно фыркает, прижимая Чонгука к себе.       Тот не сопротивляется. Минхёк ему, конечно, друг, но почти против Тэ перед ним и защищать, даже если тот действительно хороший — бред. Пусть Ким будет не прав во всём, Чонгук последует за ним и вместе с ним против всего мира будет. Сил лезть тоже нет, хочется остаться наедине и продолжать получать поцелуи и жадность старшего. Тот и сейчас не особо на Чонгука щедрый, но мальчику это ощущать в ласке хочется. Хотя дуреющий от ревности и злости на нарушенное уединение Тэ — та ещё штучка.       Чонгуку нравится иногда быть просто лужей, за которую даже без особого повода готов клацать клыками один лис.       — Не переживай, ты и твой парень мне тоже не нравятся. Я уже влюблён, бро, — мечтательно выдыхает Минхёк, вспоминая Джинёна.       Чонгук дёргается в смешке, Тэ пытается его сдержать. Этот пацан безобидный, но факта того, что он им романтик сломал, это не отменяет. Надо его выгнать.       — Вот и упиздовал к своей любви, — приказывает Ким.       — Э, мне от такого общения не cool, — напоминает, недовольно складывает руки на груди.       — Я щас тебе блять твой кул в одно место засуну, малой, — он даже приподнимается под хихиканье Чонгука.       — Да понял я! Но вы это, — удаляясь, улыбается, — аккуратнее, а то зайдёт в следующий раз какой-нибудь Джинён, а его нежная психика не выдержит такой картины. — хихикает, хлопая дверью.       Тэ вздыхает и поближе жмёт к себе Чонгука, усыпая его висок поцелуями. Былой настрой пропал, оба это ощущают с лёгкой злобой и грустью. Это не мешает быть рядом.       — Твои письма…       — Не надо, — ворчит ему в плечо.       — Что ты зачеркнул там? — серьёзно спрашивает, закладывая мальчику за ухо выбившуюся прядь.       — Это важно?       — Наша любовь для меня важнее всего.       — Даже важнее Бэхи? — два огромных глаза хитро поднимаются на Тэ.       — Забей.       Тэхён смеётся, треплет по голове младшего, ероша его волосы. Он зарывается в макушку пальцами, пробирается к коже головы и массирует её, второй рукой елозит по пояснице Чонгука, едва давит, притягивая его ближе, чтобы тепло их тел слилось воедино.       Только вот Чонгук с этим ответом не согласен, он упрямо пихает Тэхёна в грудь и подобно ребёнку надувается. Специально, конечно, чтобы внимание привлечь. Потом вспоминать будет и стыдиться наверняка самого себя, но сейчас обида пронзает конкретно, пускай старший и шутит.       — Флаттершай, я сожгу Бэху, если будет стоять вопрос твоего нахождения рядом со мной, понял? — выдыхает, мягкими поцелуями обрамляя лоб Чона.       — Но это же твой дом… — у Чонгука аж воздух из лёгких странным толчком пропадает.       Он знает, что тачка для Тэ — всё. Это и дом, и транспорт, и память о дедушке, и убежище, и символ безопасной свободы. Слишком многое поставлено на кон их чувств. Чонгук сначала уверен был, что старший просто дразнит, что специально раздражает новенького в компании, упиваясь дедовщиной, но хватило нескольких месяцев, чтобы мнение мальчика перевернулось с ног на голову. Он каждой клеточкой тела ощущает любовь Тэхёна, напористого и жадного, готового действительно убить за Чонгука. И пусть его чувства уж слишком напористые и всеобъемлющие, Чон не сломается от этого. Он создан для огромнейшей любви.       Мальчик не уверен в том, что Тэ видит, насколько велики чувства самого Чонгука в ответ, но безумно хочет верить в то, что не выглядит, как вампир, впитывающий в себя любовь и эмоции. Он действительно влюблён в Тэхёна чистейшей любовью. Не может показать её постоянными подарками или ночными поездками на тачке, но чувства светятся в глубине его радужки тёплыми искорками. Он обязательно постарается ещё больше показывать родному Тэ, как сильно его любит.       — Если там нет тебя, это уже не дом.       Тэхёну не нужен дом, где не будет Чонгука.       Мальчик вздыхает негромко, опускаясь головой на плечо старшего, Тэ лишь покрепче обнимает его и гладит по спине, делясь теплом рук. Уезжать совершенно не хочется.       Разморенный теплом и всё ещё немного слабый от болезни Чонгук быстро погружается в дрёму, расслабляясь полностью. Он доверчиво сопит на Тэ, зная, что старший не оставит его. Само тело мальчика тянется к парню — он что-то мычит и ютится ближе, зарываясь носом в аромат своего комфорта.       Тэхён аккуратно ёрзает по постели и откидывается назад с Чонгуком на руках, устраивая его у себя под боком. Мальчик вздыхает, снова что-то бубнит неразборчиво и перекидывает руку с ногой через Тэ, буквально разваливаясь на старшем в удобной позе.       Ким смотрит на Чонгука, нежно улыбаясь. Он ведёт пальцами по едва нахмурившемуся лбу, убегает к линии роста волос и расчёсывает коричневые прядки, зарывается глубже и аккуратно прочёсывает. Тёплый вздох разбегается по каштановым волосам Чонгука, заставляя мягкие волоски вздрагивать.       Тэхёну хорошо с Чонгуком. Он сам не знает, как объяснить этот невероятный комфорт и спокойствие. Тэ чувствует себя защищённо рядом с мальчиком. Пусть тот физически куда слабее и характер у него мягче, но отчего-то кажется, что мир не посмеет тронуть Кима, пока рядом этот очаровательный человек. Все раны быстрее заживают, а переживания перестают туманить голову, когда рядом есть Чонгук.       С Чонгуком просто тепло без всяких «из-за» и причин. Ему хочется открыть сердце, что Тэ и сделал. Дразнив сначала красивого пацана, не заметил, как уже полностью пропал в нём, не проконтролировал сердце, наивно трепещущее перед каждой встречей. Он корил себя за то, что влюбился так слепо, ведь ему могут сделать больно. Весь мир подобен булаве с острейшими иглами или бите, в которую навтыкали гвоздей, и эти оружия никогда не задумывались перед тем, как пройтись по коже парня сокрушительными ударами. Встретив Чонгука, Тэ будто спрятался от этого в тяжёлом ватном одеяле — бьёт всё также ощутимо, но без явной боли.       — Мальчики? — в комнату заходит Суджин, заставляя Тэхёна разлепить глаза.       — Чонгук уснул, — выдыхает он, тут же садясь на постели.       — Вижу, наверняка вымотался. Он всегда после того, как болеет, ещё отлёживается пару дней или ходит, как сонная муха, — улыбается мама Чонгука, усаживаясь на край постели.       Тэхён не находит, что ответить, лишь улыбается, опуская голову на ногу Чонгука, всё ещё перекинутую через его собственные. Хочется огладить, может пощекотать даже, но при маме мальчика держит себя в руках.       — Тэхён, я хотела поговорить…       — Да? — тут же переводит на неё взгляд.       — Чонгук у меня один, я переживаю за него. Я знаю, что вы наверняка пили… Можешь не отрицать ничего, я понимаю, какие сейчас подростки, и мне жаль, что я не уберегла его. Просто прошу тебя заботиться о нём. Если я не могу повлиять на него в чём-то, то хотя бы хочу знать, что мой сын в безопасности, — с надеждой смотрит на парня.       — Вы же знаете, что я забочусь. Я не делаю ничего, что ему навредит, правда…       — Я и не говорю, что ему причинишь вред ты, но мир вокруг, он гораздо сложнее, чем ты думаешь, а уж тем более, чем думает Чонгук. Это всё так трудно, вы дорастёте и обязательно поймёте всю соль, — она вздыхает. — Я боюсь, что что-то может вас обоих ранить. Ты и так горя в жизни хапнул, я вижу, что ты умнее своих лет и пережил слишком много. Я переживаю за вас, а не только за сына. Если он тебя выбрал, то я как мать должна принять тебя в семью, и без того ты отличный мальчик, поверь.       Тэхён смотрит на женщину и в который раз ему хочется разрыдаться и упасть лицом ей на колени. Хочется ощутить тепло и поглаживания по голове, будто его успокаивает родная мать. Мысли о той родной, но такой чужой маме он оставил. У него, кажется, тут появляется новая семья, в которой его любят и принимают.       Сердце Кима вздрагивает, и он лишь кивает на слова женщины. Удивительным образом вся его саркастичная и сильная натура испаряется рядом с Суджин. С ней он становится тем, кем и должен быть — обычным семнадцатилетним пацаном с тупыми переживаниями.       — Как Чонгук вернётся с лагеря, уже будет пора в школу. Я не настаиваю, но буду рада, если на линейку ты пойдёшь с нами.       Суджин прекрасно понимает, что для кого-то покажется странной, опекающей чужого ребёнка, для кого-то будет примером настоящей матери с большим сердцем, а кому-то будет на неё плевать. Но если сын счастлив, то какая разница? Пускай не в самых традиционных отношениях, но и Суджин не консервативный монстр, готовый загрызть собственного ребёнка за любовь к своему же полу. Если она вырастила того, кто способен любить и принимать любовь — это уже огромный успех.       И убедилась она в этом, когда её мальчик, проснувшись через полчаса, потянулся к Тэ, с которым уже вовсю болтали Чанук и Минхёк. Тот, хмурясь, кратко отвечал и рассказывал без особых подробностей о Чонгуке, пока сама Суджин успела поговорить с вожатыми и мамой Минхёка.       — Добрый вечер, — смеётся Тэ.       Чонгук разлепляет глаза, осматривается сквозь пелену и сонно усаживается на постели, уронив голову на плечо старшего. Рука Тэхёна сразу же устраивается на нём, приобнимает и тянет поближе, перебирая помятый рукав на плече.       — Ты так сладенько спал, — улыбается Минхёк.       Тэхён одаривает того пронзительным взглядом. Хёк аж сжимается и прячется за Чануком, надувая губы.       — Извини, Чонгук, ты ужасно противно спал! — пищит блондин.       — Я тебя убью, клянусь.       Минхёк хихикает, а Тэ ближе жмёт к себе улыбающегося мальчика. Тот настолько сонный, что не способен сейчас ни на что. Просто улыбается, теплясь о старшего.       Тэхён же разрывается внутри между злобой к Минхёку и лаской к сонному мальчику. Сам не знает почему, но этот ушастый блондин ему вообще не нравится. Не то что бы у него плохое предчувствие, но его жутко раздражает вот эта нежная ванильность и какое-то особое тепло. Чимин вон тоже у них очаровательно сладкий, но он всё равно, как пацан себя ведёт. Тэхёну плевать, гей Минхёк или нет, нравится ему кто-то или нет, он просто слишком приторный какой-то. К таким людям Ким не привык.       Впрочем, вечер проходит вполне сносно. Даже грустное прощание в сумерках вечера у ворот лагеря подобно чему-то особенному. Тэхёну и Чонгуку кажется, что в этой подступающей темноте они видят тёплый красный свет их сердец в груди.       — Береги себя, Флаттершай, — шепчет, целуя в лоб, — иначе я сам себя сгрызу, если ещё что-то произойдёт, — сухие губы касаются глаз по очереди.       Чонгука пробивает дрожью, но он лишь кивает.       — Передавай привет парням и будь осторожен, паучок, хорошо? Хотя бы постарайся, — нежно улыбается.       Тэ аккуратно оглаживает его щёку, ведёт пальцами по ушной раковине, игриво дёргает прядку волос за ней и тянет поближе к себе, опоясывая талию мальчика. Так хочется поцеловать и не думать ни о чём, но нельзя, хотя бы из-за тёти Суджин, стоящей рядом и упорно делающей вид, что ничего не происходит.       Чонгук очень хочет, но не может сказать заветные слова, потому мягко касается ладонью сначала своей груди, потом чужой прямо на уровне сердца. Надеется, что Тэ поймёт, даже глаза прикрывает.       — Чонгук, — негромко зовёт, поднимая его лицо на себя за подбородок. — Я тоже тебя.       Мальчик, понятый, улыбается и снова юркает в шею Тэхёна, напитывая лёгкие тем, что не сможет понюхать ещё неделю с лишним. Как же ему уютно.       Любовь не покидает даже тогда, когда он смотрит на удаляющиеся фигуры, машущие ему ладонями, и смаргивает со своих огромных чёрных бусин глянец слёз.

𓄧

12 августа       Короче, я пропустил не так много. После встречи с тобой и мамой пытаюсь влиться. Самое крутое — конкурс, в котором Минхёк заставлял меня петь дуэтом, прошёл, пока я лежал в изоляторе. Слава Богу, что не пришлось позориться! Минхёк в итоге выступил сам, но ничего не занял. Петь он не умеет, но мне за него по-дружески обидно.       Сегодня вообще день достаточно спокойный и разгрузочный. Мы рисовали декорации для спектакля, который будет через два дня, кушали, я сожрал почти все сладости разом, потому что после пресной еды в изоляторе мне очень хочется вкусностей! Не осуждай меня. Вечером вышли погулять на улицу, шлялись с Минхёком и Чануком по лагерю, болтали о своём. Минхёк всё не оставляет попыток влюбить в себя Джинёна, хотя тот на Хёка смотрит только тогда, когда ему что-то нужно. Ещё Джинён сам по себе полный ублюдок, я не хочу, чтобы Минхёк вообще с ним связывался. Хёк не тупой, он просто живёт на поводу своих чувств и влюбчивости. Это ему рили вредит.       Короче, день неплохой, душевный. Тебя и мамы не хватает, мне с вами классно, Тэ.       Добрых тебе снов.       Ниже Чонгук нарисовал два сердца, соединённые витиеватыми красными нитями. Его сердце навеки для Тэхёна. 13 августа       Ахуеть! Сегодня с утра жёсткая запара. После завтрака мы сразу пошли на занятие с каким-то мужиком. Он нам показал, как собирать конструктор и подключать его к проводкам, это очень интересно, Тэ! Я собрал небольшого робота и даже смог сделать пару шагов этим роботом. Он, конечно, немного уродец, но все мы сначала были гадкими утятами, правда же?       Короче, мы собирали, а потом ваще ахуеть что было. Мы пошли на поединок с первым и вторым отрядами, и знаешь что? Я заработал нам последний балл! И мы победили! Сосать, первый отряд! Я победил вас! Просто топово!       Дальше, конечно, было поскучнее. Мы просто смотрели всякие фильмы про крутое будущее на большом проекторе. Мы валялись на сиденьях в актовом зале под одеялами, и на экране всё это было. Прикольно, но в конце я вырубился, а проснулся, когда уже все уходили. Меня Чанук разбудил.       Сейчас валяюсь, спать не очень хочу, но завтра рано вставать, поэтому сдам телефон и сразу постараюсь уснуть.       Хороших тебе снов, Тэ! 14 августа       Привет, Тэ, мой друг сердечный! Пишу тебе поведать о том, как день мой прошёл. Ладно, я хихикаю. У нас с утра был курс актёрского мастерства, чтобы подготовиться к вечернему спектаклю. Я буду зайчиком. Что за бред?! Какой из меня заяц! Ты бы наверняка пошутил, что Флаттершай не может быть зайчиком, но это реально жопа. Я хочу просто за кулисами стоять и помогать с декорациями, а мне пришлось стать зайчиком. Пиздец!             Ничего, зато я теперь умею смешно скакать и прыгать. Костюм, правда, у меня полный треш: хвостик белый на попе, ушки и белые манжеты пушистые на рукавах. Как проститутка, хотя… тебе бы понравилось, наверное.       Выступили мы хорошо. Показали спектакль отрядам малышей, они были очень рады, но некоторые придурки бегали за мной после и пытались меня поймать за хвостик. Они его чуть не оторвали, я так вспотел, что у меня чуть весь грим не поплыл. А да, мне нарисовали усы, носик и красные щёки. Такой себе заяц. Рисовали, к сожалению, гуашью. Я пока это смыть пытался, чуть вместе с кожей не содрал себе всё это дело. Ладно, день прикольный.       Щас валяюсь, Минхёк рассказывает, как угостил Джинёна сегодня кексом, а тот его послал. Я уже молюсь, чтобы Хёк перестал думать об этом придурке.       Спасибо за шипучки, кстати, но кушать их, не вспоминая всякие классные (наши) моменты, я не могу… 15 августа       Сегодня ничего такого.       Из интересного: к нам в окно забежала белка с утра, она чуть не укусила Сончоля, но он поймал её в плед. Чанук решил её погладить, она даже далась, а потом чуть не расцарапала Джинёна. Уж лучше расцарапала бы! Хотя… Минхёк тогда обязательно пожалел этого идиота, поэтому будь как будет. Белочку мы отпустили в окошко, и я выковырял орешек из шоколадки, чтобы ей отдать, она скушала, прикинь!       Вечером был финал шоу талантов. Минхёк сказал, что если бы я не заболел, то мы бы заняли первое место, но победил второй отряд с акробатическими трюками двух девчонок, было круто. Был странный мальчик, который, как свой талант, показал, что умеет делать волны животом и заставлять зрачки дрожать. Это так крипово. Бе. Да, необычно, конечно, но это жесть полная… Перед сном белочка прибегала к нашему окошку, я снова дал ей орешек. Ну как, я испугался, открыл окошко, положил его и закрыл окно сразу.       Мне белочка тебя напомнила, когда ты ко мне в окно залез, дибил. Ну на самом деле, можно и повторить, так что ты предупреждай, я окно не буду закрывать на ночь! 16 августа       Короче, рассказываю, сегодня у нас день индейцев. Мы с утра метали копья! Не настоящие, правда, но достаточно тяжёлые. Было прикольно. Нам повязки с перьями выдали, и мы бегали потом. После обеда нас разукрасили, как индейцев, и мы все надели джинсы, чтобы быть одинаковыми, а потом нам дали белые футболки.       Это ужасно.       Я сначала не понял, зачем, а потом нас, одетых как индейцы, повели на главную площадь и дали пакетики с краской. Я просто стоял и смотрел. Мы поругались на фестивале в городе, помнишь?       Когда все бросили вверх эту муку разноцветную, я разревелся и сбежал. В суете никто не заметил, я даже испачкаться почти не успел. Просто сидел под деревом и долго плакал. Я… я не люблю эти краски теперь, Тэ. Мне нравится сама идея, но давай сначала помиримся на фестивале холи, а потом уже я полюбил бы его? Вспомнил, как ты… ну ты понял. Я хочу тебя беречь от всего мира, Тэхён-и. Паучок мой хороший…       Меня нашёл Минхёк примерно через час. Он не расспрашивал особо, хотя сначала пытался, но я сказал, что это связано с прошлым и меня никто не обижал, он отстал, просто помог беспалевно вернуться ко всем и меня обнимал, чумазый. Стало даже полегче.       Вечером танцевали у костра, но настроения у меня не было совсем, поэтому просто сидел, сказал, что живот болит. Я просто втыкал, немного даже песни пел, но не особо активно.       Снова грустно.       Я знаю, что завтра проснусь и мне станет легче, но сейчас я стараюсь тихо плакать, чтобы меня не услышали. 17 августа       Сегодня опять с самого утра спортивимся. У нас была зарядка, потом завтрак кашей и снова спорт. Пацаны бегали, отжимались, подтягивались, даже прыгали в длину.       Я был прав. Сегодня хорошо себя чувствую, хотя вчера думал, что умру от тоски и грусти. Голова немного тяжёлая от раннего подъёма, но, в целом, пойдёт.       После обеда нам дали отдохнуть, но пошёл дождь. Мы уговорили вожатую надеть резиновые сапоги, взять зонтики и пошли смотреть на закат. Было невероятно красиво, Тэ. Он такой яркий, рыжий, а небо мокрое и лесом пахнет.       Я бы вечность с тобой на закаты смотрел!       Помнишь, как мы на балконе целовались и Чимин нас фоткал? Кстати, я очень по нему соскучился: (Мой старший ламповый друг-зефирка… Он такой хороший. И Юнги такой хороший! Это мои любимые старшие. Ты только никому не рассказывай, а то вдруг Джин и Джун обижаться будут.       Короче, какой-то такой денёк. Странноватый, конечно, но неплохо, мы отдохнули, вроде даже сил набрался. Нам обязательно точно срочно надо встретить закат вместе. Можем в том поле, давай?       Спи крепко, паучок, и набирайся сил. 18 августа       Программа сегодня была реально криповой.       Мы бродили днём по лесу, но не знали, что другой отряд будет нас пугать, это было так жутко! Я обосрался, когда на меня выпрыгнул чел весь в траве из кустов, я думал, что меня убьют. Зато следующий отряд уже пугали мы. Мы все оделись в леших и всякую другую лесную нечисть и выпрыгивали на них из укрытий. Было топово. Мы ещё и квест им придумали, они разгадать не смогли, поэтому мы выиграли ящик мороженого на весь отряд. Капец, вкуснотища была, Тэ. Вечером сидели у костра, рассказывали страшилки. Теперь я не могу уснуть, потому что Сончоль нас пугает и говорит, что по крыше ходит жуткий клоун из цирка, который тут был раньше. А у нас рили крыша скрипит, потому что она старая, но всё равно очень трешово. Надеюсь, этот придурок завалится. Чанук отпиздил его подушкой, ахпхпхах, прикинь! Так ему и надо.       Не знаю, когда усну, но пока не планирую, у нас ночь кошмаров. 19 августа       Я поспал всего два часа, бошка раскалывается. Мы вызывали пиковую даму и бегали пугать девчонок. Одна из них заплакала, и нас наругали вожатые. Не круто. Ну ничего, зато повеселились.       Теперь тело гудит, жесть. Нам дали день ничего не делать. Сказали, чтобы мы занялись, чем хотим, поэтому я решил прибраться, а то у меня вся тумбочка в фантиках. Я их в туалетку замотал и выкинул, чтобы не спалили, что я запрещёнку ночью ел. Вожатые пока ушли, на корпусе один вожатый только остался, но ему пофиг, он в своей комнате, поэтому мы носимся и в догонялки играем по корпусу. Джинён полный придурок — он забрался на шкаф в надежде спрятаться, но упал и рассёк бровь. Так нельзя, но я так радовался! Он получил сполна за всё нытьё, оскорбления и издевательства над Хёком.       Теперь мы сидим, потому что сказали, что если ещё кто-то ударится, то нас лечить не будут. Дибилы. Всё снова из-за Джинёна. Он даже своим отсутствием всё портит.       Вечером вожатые сделали нам сюрприз! Вот зачем они уходили. Нам дали палочки, которые хрустят, когда их гнёшь, и становятся браслетами. У нас была дискотека! Я содрал всё горло, было так душно, пиздец. Ещё я был в белой футболке, и она круто светилась в ультрафиолете. Все руки в браслетах! Я даже немного всплакнул, когда был вальс. Меня звали танцевать пару девчонок, но я отказался. Я хочу с тобой медляк танцевать, это кайфово. Короче, я жутко уставший, уже вырубаюсь. Добрых снов. 20 августа       Сегодня ничего такого, собирали вещи. Вечером была свечка, где мы делились впечатлениями, но я уснул… Я знаю, что это типа очень нежный и трогательный момент обычно, но я так замотался собирать чемодан, что думал только про то, как мы увидимся, и отрубился. Уже завтра тебя встречу! 21 августа       Вот и утро. Я рад, что вы с мамой приедете, уже стою с чемоданом у ворот и…       Строка смазывается, потому что из рук мальчика вырывают тетрадь.       — Бегом в тачку, я тебя ворую, пока мама подписывает документы в главном корпусе.       Чонгук улыбается, чувствуя, как ему в рюкзак запихивают дневник. Он даже лицо Тэхёна рассмотреть не успевает, когда тот хватает в одну руку ручку чемодана, в другую руку Чонгука, утаскивая его через открытые ворота куда-то в сторону парковки, скрытой кустами. Бэха стоит не так далеко.       Чонгук как в тумане доходит до машины, вернее, его настойчиво волочит за собой Ким, не давая опомниться. Мальчик приходит в себя, только когда они сидят на задних сиденьях, а вещи давно убраны в багажник. Он смотрит на Тэ и охает.       — Что с тобой? — пальцами нежно ведёт по щеке Тэхёна.       Бархатная кожа покрыта коркой, а на другой щеке, прямо под глазом, сияет чернотой синяк. Боясь своих предположений, мальчик берёт руки Кима в свои и разглядывает костяшки — сбитые, зато измазанные зелёнкой.       — С асфальтом целовался, — неохотно отвечает.       — Я серьёзно. Что произошло и с кем? — хмурится Чонгук.       — Малой Хо.       Блять. Они всё же подрались. Чонгук, честно, думал, что это произойдёт ещё раньше, потому что несмотря на крепкую дружбу, Тэхён и Хосок также крепко любили посраться. Причём вгрызались они в глотки друг друга конкретно, но не зубами, а словами. Что же довело их до драки?       — Ты знаешь, что я его не бил никогда и не хотел, он же мелкий, — виновато произносит Тэ. — Он ещё и твой близкий.       — Не надо передо мной оправдываться. Просто расскажи, что произошло. Я же знаю, что ты не дерёшься без причины.       Ким вертит головой и отворачивается к окну, но Чонгук сдаваться не намерен. Он перелезает на бёдра Тэ, надеясь его задобрить. Вдруг сработает?       Мальчик ласково гладит синяк, целует ободранную корку и заглядывает в глаза Тэхёна, надеясь найти ответ на дне терракотовых радужек. Вот бы Ким сам заговорил без всего этого. Чонгук переживает, что мама вернётся раньше нужного.       — Паучок, пожалуйста, — шепчет.       — Слушай, я не хочу тебя вмешивать. Не хочу дружбу твою портить, — увиливает Ким, но руками уже обнимает Чона за спину.       — Он про меня что-то сказал? Зачем мне тогда такой друг?       — Бля, — на выдохе сдаётся, — я вечером сидел в телефоне втыкал, когда мы собрались, но Хо это не нравилось. Я письмо твоё ждал, им не говорил. Мне схуяли отчитываться перед кем-то? Он в мой телефон полез, заглянул, начал орать, что из-за нашей любви компания разрушится, что я с тобой буду постоянно, а с ними нет. А у меня день хуйня был. Сначала бенз кончился, потом смену отменили, а мне бабки нужны были, а потом он ещё хуйню сказал. Я понимаю, что он маленький, что ревнует тебя ко мне, но это пиздец. Он заебал со своими шутками, что я педик и прочее. Пусть соснёт, блять. Да, люблю я тебя и чё? Мне сдохнуть надо, раз я такой?       — Не говори так, — Чонгук ласково проводит по его волосам и зарывается в них на макушке, массируя. — Ты сделал всё правильно.       Тэхён вскидывает голову и смотрит в его глаза с огромнейшим удивлением.       — Но он твой друг…       — А ты мой. Тэхён, послушай, я когда соглашался на… нас, — краснея, лепечет мальчик, — то предполагал, что я выбираю твою сторону априори. Будь ты не прав, я всё равно останусь на твоей стороне. Ты молодец, что защитил себя и меня, паучок. Хо остынет, всё нормально, он же мелкий, а ты не переживай.       Чонгук снова мягко касается своей груди, а потом его. Всё ещё не может произнести заветное «я люблю тебя». Слова почему-то кажутся слишком страшными и серьёзными. Тэхёну же душу греют чувства мальчика, а не то, о чём он будет говорить.       — Бля, я тоже тебя, очень. Бесповоротно, мелочь, — шепчет Тэ, медленно гладя мальчика по спине круговыми движениями.       Чонгук лучше любого сторонника, союзника и товарища. Он для Кима подобен тёплому свету, согревающему и неугасаемому. Мог ли он ожидать таких слов от мальчика с постоянными переменами настроения и скачущими гормонами? Нет.       — Целуй меня уже, — вдруг шепчет Чонгук, улыбаясь тому, как чужой взгляд задержался на его губах. — Засматриваешься.       — А я и не скрываю.       Тэхён улыбается и в одно движение тянет мальчика ближе, захватывая в плен.       Скоро вернётся мама, поведёт машину, унося их домой, ведь Тэхёну она за руль сесть не позволила, чтобы их не остановили полицейские по пути, хотела ехать на электричке, но Ким очень вежливо и галантно настоял, что они обязаны приехать на Бэхе, ведь Чонгук её обожает. На самом деле, он хотел поскорее ощутить, что его мальчик дома.       Флаттершай и паучок спустя месяц разлуки вряд ли оторвутся друг от друга, даже проехав в обнимку несколько часов. Дико скучали.