нелепое совпаление.

мне просто хотелось отталкивающего, но в тоже время щемящее нежного клише.

от автора

В Высшей школе бизнеса (Вышке) свободное время было роскошью. Юра ценил свой бюджет и прекрасно понимал: один проёб — и вернуться на это место на своих баллах он уже не сможет. Поэтому на лекциях по стратегическому менеджменту он даже не выходил покурить, а скучно и методично фиксировал тезисы профессора в планшете. Ярослав появился в аудитории к середине первой пары. От него пахло морозным воздухом, хорошим табаком и чем-то неуловимо дорогим — тем типом парфюма, который не бьет в нос, но заявляет о цене с пяти метров. Проскользнув между рядами, Ярик окинул взглядом амфитеатр и без лишних церемоний опустился на свободное место рядом с Юрой. Кажется, его вновь привлекла идеальная тишина и сосредоточенность соседа. Юра знал его исключительно по чужим рассказам и общим спискам группы. Хотя они часто сидели вместе на парах, но между собой особо не болтали. Их можно было назвать знакомыми или даже друзьями, но только в стенах универа. Ярик ещё в начале второго курса просёк, что у Юрца читабельный почерк и отличная успеваемость. Сказать, что он его использовал будет правильно, но грубо. Если бы однокурсник сказал отсесть, он бы спокойно нашёл нового знакомого для конспектов. Много было людей, готовых подружить с богатым мажором, а другая половина, состояла из таких же детей с состоятельными родителями. Ярослав из тех мажоров, которые появляются в университете по какому-то своему, только им понятному графику, ездят на машинах стоимостью с хорошую квартиру и смотрят на учебу, как на необязательное хобби. При этом Ярик умудрялся как-то оставаться на бюджете — поговаривали, что у него был выигрыш за какую-то олимпиаду позапрошлого года, хотя по его расслабленному виду этого сказать было нельзя. Ярослав лениво подпёр подбородок ладонью и чуть пододвинулся ближе к Юре, сокращая расстояние. — Слушай, бро, — тихо, чтобы не привлекать внимания лектора, прошептал Ярик. — Дай списать, а? А то я вообще не вдупляю, с чего он начал. У тебя почерк нормальный, все видно. — Он говорил заученные фразы, давно знакомые парню. Юра даже не повернул головы. Он лишь едва заметно сдвинул свой планшет на пару сантиметров в сторону Ярика, молча разрешая смотреть в экран. Тишину нарушил негромкий, но настойчивый звук уведомления. На дорогом смартфоне Ярослава, лежащем экраном вверх прямо между ними, вспыхнуло сообщение. Юра чисто на автомате, среагировав на движение и звук, повернул голову. Экран без стеснения демонстрировал превью свежего фото из мессенджера. На снимке был полуобнаженный парень, с золотыми кудрями, на фоне залитого солнцем пляжа в Майами. На нем были лишь вызывающе короткие плавки, а ракурс и подпись под фото не оставляли сомнений в характере их отношений с Ярославом. Текст на английском содержал что-то вроде: «Яр, как ты? Можем ли мы повторить ту ночь?» Юру словно током дернуло. Внутри мгновенно поднялась волна глухого непонимания, смешанного со странным ступором. Он почти неестественно отвернулся обратно к доске, уставившись на графики. Он, почему за всё время общения с Ярославом не мог даже прикинуть, что того привлекают не только девушки. Подсознание услужливо подкинуло мысль: «Пиздец. Что это вообще?» Пару секунд спустя шок отпустил и он вернулся к своему обычному, спокойному состоянию. Ярослав, ничуть не смутившись, взял телефон. Он лениво разблокировал экран, пару секунд с легкой, довольной улыбкой разглядывал селфи, явно вспоминая американские каникулы, а затем краем глаза уловил, как окаменел его сосед. Юра сидел, буквально замерев, транслируя всем своим видом максимальное “непонимание” ситуации. Ярика это чисто по-человечески прикололо. Реакция соседа была настолько очевидной и правильной, что в нем проснулось обычное желание поиздеваться над чужой праведностью. Он думал, стоит ли так резко подстегивать студента, все же он был в России, а не где-то в США. Взыграл спортивный интерес и привычка ломать чужие рамки привычного. Повернувшись к Юре всем корпусом, Ярослав чуть придвинул телефон с открытым фото, заговорщицки произнес: — Юр, нихуя не понимаю, что это за слово? При этом телефон, хотя и на небольшой яркости, демонстрировал иностранца. Юра медленно перевел на него абсолютно спокойный, холодный взгляд. В его глазах не было паники — только удивление, скрытое за безразличием. Он пояснил термин, но старался на смотреть на телефон. В его сознание играла не столь гомофобия, сколько непонимание, почему он так открыто демонстрирует своего парня? От одного только понимая, что местный мачо, мог за пределами своей страны крутить парнями Юре стало неприятно. Ярослав лишь тихо хмыкнул, блокируя экран. Юра снова расслабился и переключил всё внимание на лектора, так что подтрунивание быстро наскучило.

***

Ноябрьский ветрила пробирал до костей, но Юре это даже нравилось — он всегда любил прохладу. Вместо того чтобы прятаться, он потянул язычок куртки вниз, оголяя часть шеи и подставляя лицо морозному воздуху, и спокойно сидел на обледенелой лавочке возле Вышки, ожидая такси. Приложение из-за предвечерних пробок упорно крутило поиск машины. Голова еще немного гудела после пары. Буквально двадцать минут назад они сидели в одной аудитории, и Юра вспомнил то, что случайно увидел в телефоне однокурсника. Сейчас Ярослав стоял на крыльце вышки, рядом с очень ухоженной на вид девушкой. Её темные, длинные волосы волнами скатывались по плечам, а лицо выражало невидимую уверенность. Они вроде и не флиртовали, но стояли рядом, улыбались друг другу, возможно отпускали только им понятные шутки. Юра покосился на них, и в его мыслях появился логичный скепсис. Этот парень, который сейчас буквально пожирал взглядом девчонку, спал с мужчиной? Картинка просто не вязалась с реальностью. Юра глубоко вдохнул приятный, обжигающий легкие воздух и перевел взгляд на дорогу. В принципе, ему было глубоко похуй на чужую личную жизнь, но сейчас он искренне усомнился в том, что вообще увидел на фотке. Скорее всего, он просто что-то не так понял в спешке, не зная контекста, а напридумывать можно было всё что угодно. Прямо у ботинок раздалось шуршание пожухлой, припорошенной первым снежком травы. Юра опустил голову и увидел пушистую трехцветную кошку — местную любимицу, которая уверенно вылезла из-за кустов и потерлась боком об его джинсы, ища тепла. Все мысли о Ярославе и его ориентации тут же испарились. Юра нагнулся и стал спокойно чесать густую кошачью шею. Кошка довольно зажмурилась и громко замурчала. Почувствов, что ей готовы дать тепло, она поднялась на две лапы опираясь о чужую ногу, помогая человеку гладить себя. Наконец к бордюру, шурша зимней резиной по асфальту, подъехала белая Шкода. Юра слегка похлопал кошку на прощание, закинул рюкзак на плечо и сел в салон на заднее сиденье. Внутри было чересчур натоплено, и Юра мысленно поморщился от ударившего в лицо тепла. Водитель оказался из тех, кто не затыкается ни на минуту, излишне открытый и улыбчивый мужик средних лет. На нем была простая фланелевая рубашка в клетку, а от самого него пахло дешевым автомобильным освежителем «новая машина» и мятной жвачкой. Он вырулил со двора, прибавил печку и сразу уставился на Юру через зеркало: — Ну что, студент, до грызения гранита науки сегодня дополз, отмучился уже? — хохотнул водитель густым, раскатистым басом, искренне пытаясь хохмить. — На улице-то дубак — собачий нос не высунешь, а в машине у меня тепло. Наверное, домой едешь, к теплой печке? Юра ответил своим обычным ровным, негромким голосом. В его тоне не было раздражения, скорее привычная сдержанность: — Да нет, к родителям еду. И младшую сестру навестить. — О-о, к родителям — это дело правое, святое! — одобрительно крякнул мужик, резко крутанув руль и перестраиваясь в соседний ряд. Голос его стал чуть серьезнее, с легкой наставнической хрипотцой. — Семья — она ж как веник: по прутику переломаешь, а вместе — хрен сдва птицу поймаешь! Сестренка-то небось мелкая еще? Как у вас с ней, ждёт тебя? — Да ей всего восемь исполнилось, — Юра слегка улыбнулся одними уголками губ, и его голос потеплел от мыслей о сестре. — Ждет, конечно. Просила приехать, купить пару плиток шоколада, а то у нас мама против сладкого в таких количествах. — Во-во! — таксист уловил изменение настроения пассажира и снова заговорил бодро, активно жестикулируя свободной рукой. — Мои вон племяши деревенские тоже чуть что — сразу «дядька, купи, привези, это сейчас так можно»! Нынче ж молодежь пошла — вкуса нет, всё в своих телефонах так и зыркают, так и зыркают. — На опасном повороте он чуть притих, но выстроившись а пробку снова начал свой разговор: — Твоя-то как, учится справно? — Учится хорошо, — спокойно подтвердил Юра, устраиваясь поудобнее на сиденье и глядя на мелькающие за окном серые московские многоэтажки. — Она у нас тихая, больше рисует. Проблем с ней не так много, к счастью. — Ну и слава Богу, если так. Значит, девка путевая растет, родителям на радость, — водитель довольно причмокнул и перешел на заговорщический, более тихий тон, словно делился важным секретом. — А то у меня сосед по даче, Пашка, так у него дочка — тушите свет, сливайте воду! Мало того что учиться не хочет, так еще и хахаля себе нашла на три года старше, на отцовской тачке у них там по деревне рассекают, пыль столбом! Отец за ремень, а у матери вообще никакой реакции на это. Вот где беда-то, парень. Так что цени, что сеструха у тебя с умом дружит. Юра лишь вежливо угукнул, давая понять, что слушает, но развивать тему чужих семейных разборок не планировал. Таксист, впрочем, в чужих ответах особо и не нуждался — он продолжал добродушно травить чужие семейные сплетни, Юра даже подумал, что такой мужчина очень пришелся бы по вкусу его покойной бабушке. Машина уже уносила Юру сквозь серые ноябрьские сумерки в сторону спальных районов.. Дорога заняла чуть больше часа. По мере того как белая Шкода выбиралась из центрального ноябрьского затора и уходила в сторону окраины, серые многоэтажки постепенно сменялись частным сектором, а затем потянулись аккуратные линии пригородного поселка коттеджного типа. Сумерки окончательно превратились в глубокую, плотную ночь, и только редкие уличные фонари выхватывали из темноты заснеженные обочины.Это не был какой-то пафосный рублевский поселок для миллионеров — скорее крепкий средний класс, где жили обычные работающие семьи, сумевшие скопить на хорошую недвижимость за городом. Таксист, притормаживая перед шлагбаумом на въезде, понимающе кивнул и одобрительно цыкнул языком:— Хорошее местечко выбрали, душевное. И от города недалеко, и воздух чистый, не то что в наших человейниках. Тишина-то какая, а! Самое оно, чтоб от суеты этой уши отдыхали. Юра спокойно повернул голову к окну, разглядывая знакомые улочки. К этому моменту от бесконечной болтовни водителя и духоты в салоне его уже подташнивало.— Да, родителям здесь очень нравится, — негромко ответил он, пока машина размеренно катилась по асфальтированной дороге мимо одинаковых аккуратных заборчиков. Вскоре такси остановилось у нужного участка. Дом у родителей был небольшой, но действительно очень хорошенький — компактный двухэтажный коттедж с отделкой под светлое дерево, аккуратным крыльцом и темной покатой крышей, на которой уже лежал тонкий слой первого снега. Из больших окон первого этажа лился мягкий, по-домашнему теплый свет, ярко выделяясь на фоне ночной темноты. Дом выглядел крепким и один его вид глубо отдавал у Юры в душе. Студент перевел водителю сумму за такси и чаевые, хотя он и был болтливый, но в целом мужик неплохой. Парень вежливо попрощался и наконец-то вышел из машины. Ноябрьский морозный воздух тут же приятно охладил лицо после душного салона и немного снял напряжение от тяжелого дня. Юра с удовольствием глубоко вдохнул загородную прохладу и мерзкое, липкое чувство тошноты, которое присутствовало во время поездки спало.. Заходя за порог ему стало душевно теплее. Всё это пространство было пропитано только ему одному понятным запахом. Так пахло его детство. Топот голых ног раздался на лестнице между первым и вторым этажом. А после утонул в красочном ковре прихожей. Сестра, которая знала что родители дома, а Юра вот-вот приедет- быстро сложила дважды два. Они подбежала к нему с непонятным звуком, который был похож на визг удивления смешанного с восторгом. Они не виделись целый месяц и вот наконец.. Брату пришлось согнуться , чтобы Вероника смогла обнять его выше пупка, всё же ростом он вышел, как ни посмотри. В руках у младшей были небольшие флакончики, Юра подозревал, что это её новое хобби, но расспрашивать не стал. — Родители дома? - вопрос чисто формальный, он уже знал ответ, видел как мама крутиться на кухне через окно. Сестра утвердительно кивнула, взяла его за руку и повлекла за собой. Они застыли на входе в кухне — в странноватой, но антуражной, позолоченной арке. Мама стояла на кухне и ягодами, выкладывала только ей понятный рисунок на свежеиспеченным пироге. Отец стоял позади, что-то рассказывал ей, приобнимая за талию. Сколько бы Юра за ними не наблюдал в его глазах они не “старели”, а лишь становились старше и опытнее. И их взаимная любовь не угасала. Это было красиво, и это было правильно. Парень много раз задумывался над тем, как ему повезло вырасти, видя перед собой правильную модель поведения семьи. В глубине души он тоже желал похожих отношений, но бюджет, работа, стипендия въелись в мозг настолько, что даже с хлоркой было бы сложно оттереть. Юра не хотел пугать их, поэтому аккуратно постучал по косяку, но два человека, увлеченные друг другом, вздрогнули. Оба знали, что Юра приедет, но точного времени не было даже у самого студента. В глазах у матери блеснул нежный огонёк. — Приехал таки. — она аккуратно развела руки, которые были запачканы в соке ягод и чмокнула сына в щёку. — Я уже начинаю забивать, что у меня есть сын. - отец хрипло усмехается и ворует клубничку с пирога, за что получает полотенцем по рукам. — Деменция, бать. — подводит Юра итог. Два мужчины жмут руки и обнимают друг друга крепко и коротко — по-мужски. Но это не значит, что из-за этого в обьятии заложено меньше любви. За семейным столом всё внимание было переведено на парня и на его учёбу. Семья не знала, что тот работает. Думали, что денег со стипендии хватает на проживание. В современных реалиях это было наивно. Максимум, что бы он мог себе позволить на степендию — прекрасный вечер в ростиксе, но об этом им не обязательно знать. Уже перейдя на второй этаж, он засыпал в мыслями о том, что он наконец-то где-то чувствует себя полностью расслабленным, без напряженного стилуса в руке, которой днями строчит эти безумные конспекты на десять страниц и без раздражающего университетского гула пол ухом. Только он. И тишина.