Ангел моей печали

      Уставшая Шастун поплелась в свою комнату. Когда она опустила взгляд на ладони, скривилась. Ну зачем нужно было завязывать бинт именно бантиком? Ладно. Главное, перевязка не жмёт так, как жала при ранних попытках самостоятельно всё сделать после отработок ударов на стенах заброшек.       Сон не шёл, несмотря на вымотанность организма, и Ангелина вышла на закрытый балкон, примыкающий к спальне. Ничего особенного: столик, стеллаж с книгами, да раскладной стул. Щёлкнув гирлянду, которую девушка самолично приделывала к стенам и потолку, небольшое помещение озарил мягкий теплый неяркий свет от круглых маленьких лампочек. Поворот ручки окна — в лицо ударил ночной прохладный воздух, который был сейчас очень кстати. На столешнице лежали несколько запечатанных чупа-чупсов, купленных ранее. Через пять минут упаковка наконец-то поддалась, и Ангелина положила в рот карамель так, что торчала лишь белая палочка. Да... Правду говорят: сахар - очень страшный наркотик. Девушка развернула стул к окну, положив руки на подоконник, и погрузилась в мысли.       Она в последние месяцы думала очень много. Возможно, это способ сбежать от жестокой, по мнению героини, реальности, которая живет не в таких уж плохих условиях. Иногда девушка задумывалась о смерти или смысле жизни. Прямо как сейчас.              Скрип линолеума позади очень напугал Ангелину, и она чуть не выронила леденец в окно. Почему ей даже ночью нельзя побыть в одиночестве? — Кхм. Дело в том, что к вам гости. — Арсений стоял в проеме, оперевшись плечом на стену, с небольшой улыбкой, хотя выглядел серьёзным. Даже за столь недолгое время совместного проживания Ангелина подметила, что парень любит что-либо подпирать собой, когда не особо чем-то доволен. В данной ситуации должна быть недовольна она. — Я не приглашала. — Незванные гости. — Он, видимо, не собирался уходить, что подбешивало девушку. — Ко мне просто можно прийти в гости? Я отель? Кто я? — Ладно, хорош. Что не спишь? — Арсений бегло осмотрел комнату и вернул взгляд на Ангелину, из рта которой торчала белая палочка. В темноте сложно что-то разглядеть, особенно сонному человеку. И, хотя тлеющего кончика замечено не было, единственный логичный вывод напрашивался сам. — Ай-яй-яй. Ты куришь? Я всё Антону расскажу. — Даже если бы и курила, то это не твоё дело. Это чупа-чупс. У кого что болит, тот о том и говорит. Что надо-то? — Увидел свет - решил, что не спишь. Пришел проверить. — Доброй ночи. — Эта девчонка, видимо, сама решает, когда разговор кончится. А значит, Арсению ничего не остаётся, кроме как уйти к себе.       И что он пришел? Бесит. Еще и шестёрка. "Антону расскажу" - Ангелина повторила это писклявым голосом. Все же отчего-то казалось, что даже если бы она и баловалась сигаретами, Арсений бы не выдал... Опять она его идеализирует! Да что ж за человек! Как пагубно его воздействие! Вот теперь точно - спать. Выключив всю электронику на балконе, девушка дошла до кровати и упала на нее безвольным мешком, уставившись в потолок.       Всю ночь Ангелина не смыкала глаз. В голове прокручивался из раза в раз вчерашний день, который, видимо, еще долго будет напоминать о себе болью в руках. Но она сильная, а значит виду не подаст, что ей плохо где-то внутри.       Девушка выскользнула из квартиры в шесть часов утра, в надежде, что свежий воздух может помочь ей. Когда Ангелина уже открывала скрипящую дверь подъезда, перед ней по ступенькам поднимался Арсений с пакетами из продуктового. Ну как так-то? — Доброе утро... — Ангелина процедила сквозь зубы. Видимо он ее не оставит, даже если она помрёт. — Ты спишь вообще? — Она придержала дверь для Арсения, а сама вышла из подъезда. Хотелось сладкого. И поговорить с Элей, подругой с Воронежа. Она почему-то не отвечала с того дня, как Ангелина написала ей про "надоедливого сожителя на месяц". Дозвониться тоже не выходило, поэтому оставалось надеяться, что Эля сама выйдет на связь. Грустно без её вечных шуточек и разговоров на всевозможные темы.       Ангелина сама не заметила, как забрела на заброшку. Обещала же Антону ещё в родном городе, что больше не будет ходить на них... Но он ведь не узнает даже... Поддавшись соблазну, девушка всё же перелезла через оконный проём, спрыгнув на бетонный пол. Эх, "красота". Судя по черному пятну на наполовину целом потолке и пустым стеклянным бутылкам, тут обычно обитают бомжи. Везде валялся мусор, будь то какие-то стройматериалы, бычки сигарет, скуренные до фильтра, или фантики от конфет. Хорошо, хоть шприцов и игл не было пока в поле зрения. Ангелина поднялась до пятого - последнего этажа и подошла к дыре в стене, оперевшись на "подоконник" локтями. Было хорошо видно Социалистическую улицу, как по ней шли люди, кто на работу, а кто просто гулял с детьми. Интересно, малышам действительно хочется в семь утра переться на прогулку или это эгоистичное мнение родителей?       Она поднялась именно на этот этаж, ведь её квартира находилась ровно на той же высоте. Наверное, через много десятилетий она станет такой же заброшкой, как и многие другие, если не снесут. Возможно, будут всякие сталкеры, подростки или бомжи заходить случайно в ее комнату, даже не зная, что там когда-то жила девочка Ангелина. Там не останется ничего от неё, от её мыслей, эмоций и любых напоминаний о существовании этой ничтожной, по сравнению с миром, душонки. Будет просто старая серая холодная коробка, покрытая пылью и плесенью. Лишь помещение будет хранить память о человеке, который там когда-то обитал. Мысли Ангелины уже давно перестали быть о пешеходах, которые уносились из поля зрения так же быстро, как и думы.       Нет. Нельзя опять думать о смерти. Не хочется опять идти к психологу. Не хочется опять пить таблетки.       Девушка развернулась, съезжая спиной по грязной стене и оседая на прохладный, ещё не прогретый летним воздухом, пол. Ангелина подтянула к себе ноги и обвила их руками. Последние именно сейчас решили о себе напомнить небольшой болью от сгибания костяшек. Она ведь сегодня еще их не обрабатывала, да и повязки надо бы сменить. Бантики, завязанные Арсением, ещё держались, но всё же раны не должны преть. Девушка положила голову на колени, рассматривая этот этаж. Ангелина, когда была на первом этаже, даже не заметила, что сквозь бетонный пол пробивалось дерево, которое тянулось через пробоины в полу к свету, падающему через дыру в потолке. Даже здесь, несмотря на ужасные условия, растение старается изо всех сил выжить. Даже здесь жизнь может существовать. Еще немного посидев, девушка все же собралась в кучку и встала. Напоследок обведя скучающим взглядом комнату, она развернулась и направилась к лестнице. Сейчас можно будет купить леденцов... Под ноги смотреть вроде не было надобности, но обстоятельства всегда против нас. Ангелина наступила на проржавевшую металлическую сетку на полу, не задумываясь, выдержит та или нет.       Треск.       Алый перед глазами и острая боль в ноге.       Ожидая чего угодно, девушка опустила взгляд, сглотнув. Ее нога находилась в небольшой канавке в бетоне, а в ноге тоже что-то было (it is my yumor). В кеде, у которой, к счастью, порвало только подошву, ощущалась жидкость, а ткань обуви потемнела, намокнув. Было жутко больно. Вчерашние раны были просто нелепицей по сравнению с сегодняшним происшествием... Как она объяснит Арсению, почему у нее в ноге дырка от арматуры? Ох... Не дай бог, столбняк подхватить: железяка ведь ржавая.       Сжав челюсти и закрыв глаза, Ангелина дёрнула ногу вверх, ведь медленное мучение было бы ни чем не лучше; еще один прилив жуткой боли, которую ни с чем нельзя сравнить... Разве что с тем, как в плоть входит железная палка, а потом резко выходит. Девушка чуть не упала, ведь в глазах потемнело, но держалась, и в переносном и прямом смысле, за стену, стирая кончики пальцев в кровь.       Вдох. Выдох.       Нужно всего лишь спуститься на первый этаж, пройти два с половиной квартала вверх относительно Дона, подняться до своей квартиры на пятом, и всё. Всего-то. Но проще сказать, чем сделать.       Это были самые сложные и долгие сотни метров до дома. Прихрамывая, через полчаса Ангелина наконец-то дошла до подъезда. Дело за малым. В кеде плюхало, но девушка не опускала взгляд, чтобы не столкнуться с неприятной картиной. На самом деле, за ней тянулся всю дорогу еле заметный след крови, ведь она вытекала из продырявленной подошвы.       Она не помнила, как зашла в подъезд, как добралась до этажа, как пришла к знакомой двери. Ангелину вывел из транса входной звонок, который она сама нажала.       Дверь открыл, конечно же, Арсений. Наверное ей влетит. С момента их последней встречи прошло почти три часа, и у парня были вопросы, где она была все это время, но задавать их не стал, зная, что ответа, скорее всего, не будет. — Привет, Ангел. Ты будешь завтракать? Я и на тебя приготовил, хотя не ждал вашу персону раньше обеда. — Не называй так меня. Ты не Антон. Бесишь. — Ангелина поморщилась, но в этот раз не от неприязни, а от пронизывающей боли в стопе.       Названная, хромая на левую ногу, вошла в коридор квартиры. По расширившимся от удивления глазам По́пова было ясно, что он увидел, как решила девушка, промокшую в чем-то насквозь кеду. Хотя на самом деле она своей ногой запачкала светлый кафель помещения в ярко-алый цвет, что заметил бы любой. — Ангелина! Что опять произошло?! — Парень пулей подлетел к еле стоящей Шастун и помог дойти до стула для переобувания. — Гуляла... — Скажи, а ты не можешь гулять нормально?! Без повреждений приходить домой, как нормальный человек?! — Арсений еле держался, чтобы не перейти на крик. — Прости, что так много неудобств доставляю... — Снять надо...       Дырявая кеда уже через минуту лежала снятая в стороне, а руки парня приобрели розоватый оттенок из-за пропитанной кровью ткани ботинка, который он помогал снять. — Блять! Ангелина! — Девушка впервые слышала мат из уст этого интеллигента. Попов откинул голову назад, прикрыв глаза. В висках стучала кровь: он опять за ней не уследил... — Мне тебя на домашний арест посадить? Ты решила даже до экзаменов не дожить?! Что я скажу Антону...       Девушка сидела, потупив глаза в пол. Теперь и на душе больно. Вечно она всем неприятности доставляет. Лучше бы её не существовало никогда в этом мире...