Отсюда никто не выйдет прежним

Огромная карта с изображением Королевы Червей дрогнула, а затем начала рваться и сгорать прямо на глазах. Пламя быстро пожирало белую ткань, превращая её в горящие клочья, а ветер стремительно уносил их прочь. В ту же секунду всё вспыхнуло десятками разноцветных огней. Красные, фиолетовые, синие и изумрудные вспышки распускались в темноте, напоминая гигантские соцветия, сотканные из огня и искр. Несколько секунд мы просто сидели рядом на холодном асфальте, молча наблюдая за этим зрелищем, от которого перехватило дыхание. Затем я медленно поднялась на ноги, Нираги поднялся следом. Очередная вспышка осветила его лицо, выхватив из темноты знакомые привлекательные черты. Я невольно подняла взгляд, и наши глаза встретились. Металл в пирсинге коротко поблёскивал каждый раз, когда над нами расцветал очередной огненный шар. Тени скользили по его скулам, исчезали и появлялись вновь, а мне почему-то отчаянно хотелось запомнить каждую мелочь, каждую деталь этого момента. Мы продолжали смотреть друг на друга, пока вокруг гремели фейерверки, а в голове одна за другой путались мысли, от которых хотелось одновременно рассмеяться и сойти с ума. «Я… только что… целовалась с бывшим боевиком?» «С тем самым психом, который убивал ради развлечения?» Я смотрела на него и никак не могла совместить два образа в своей голове. Того Нираги, которого видела раньше, того, что был с винтовкой наперевес. И того, кто сейчас стоял напротив меня под вспышками салюта и смотрел так, словно тоже пытался запомнить этот момент. «А если мы действительно забудем друг друга… ...то, может быть, это к лучшему?..» Сердце вдруг неприятно сжало от этой мысли. Неожиданно я увидела, как уголки его губ дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но неожиданно прозвучавший голос вернул нас в реальность. — Спасибо! Я вздрогнула. Обернувшись, я обнаружила, что остальные уже успели собраться вместе. Куина сложила руки и чуть склонилась: она благодарила Усаги и Арису за то, что они прошли игру. Они выглядели такими же уставшими, как и всегда, но на этот раз в их взглядах больше не было отчаяния. Как только Куина договорила слово, по пространству растёкся знакомый механический голос:

«Все выжившие игроки, поздравляем Вас с прохождением игр. Теперь у Вас есть выбор. Вы можете принять гражданство Пограничья и остаться здесь. Каждый из Вас должен принять решение и озвучить его».

Пока салют продолжал грохотать над городом, рисуя на ночном небе невероятно красивые картины, мы один за другим делали свой выбор. Не было никаких сомнений. Каждый из нас осознанно отказывался от гражданства, оставляя этот жуткий мир позади.

***

Три дня назад я пришла в себя в больничной палате. Сначала несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Лишь немного повернув голову, я заметила, что в палате нахожусь не одна. Моими соседками оказались две девушки. Они обе были брюнетками, только одна с дредами, а другая с каре. Они выглядели не менее растерянными, чем я сама. В голове сразу забила тревогу мысль: «Как я здесь оказалась?» Этот вопрос не давал мне покоя до тех пор, пока в палату не вошёл врач. Когда мы наконец задали его, доктор ненадолго замолчал, словно подбирая слова, а затем рассказал то, от чего по спине пробежал холодок. Оказалось, мы стали жертвами катастрофы, случившейся в одном из самых оживлённых районов Токио — Сибуе. Это казалось чем-то нереальным: на главном перекрёстке Токио упал огромный метеорит, повлёкший за собой мощный взрыв. Он унёс множество жизней. Некоторое время я просто смотрела на врача, пытаясь осмыслить услышанное. От одной мысли о том, насколько близко мы оказались к смерти, становилось не по себе. «Какого чёрта?..» Последнее, что я помнила, это как легла спать с одной-единственной мыслью: завтра всё наконец закончится. Завтра я уволюсь и навсегда оставлю эту работу позади». Я нахмурилась, пытаясь собрать мысли воедино. «Подожди…» Несколько секунд я прокручивала в голове обрывки воспоминаний, пока внезапное осознание не заставило меня замереть. «Вообще-то… всё сходится… Ведь работаю я… именно в Сибуе». Но это было не единственное, что объединяло меня с этими двумя девушками. С точки зрения медицины наш случай считался почти невероятным: после взрыва сердце каждой из нас остановилось ровно на одну минуту. Целую минуту мы были мертвы. На этом совпадения не заканчивались. Усаги, так звали девушку с каре, в первый же день здесь, познакомилась с ещё одним выжившим. Она рассказывала о нём так часто, что я уже успела запомнить его имя – Арису. По словам Усаги они часами гуляли по территории больницы, пытаясь разобраться в том, что произошло с ними в эту таинственную минуту. Поэтому её в палате я видела редко: в основном когда приносили еду и перед сном. Самое удивительное, что никто из нас не получил серьёзных травм. У Куины, так звали вторую соседку, остался глубокий порез на руке, а у нас с Усаги и вовсе всё ограничилось ссадинами и царапинами. Я пыталась найти этому хоть какое-то логичное объяснение и пришла к выводу, что мы находились дальше остальных от эпицентра взрыва. Возможно, именно это и спасло нам жизни. Впрочем, даже такая версия не могла до конца заглушить непонятное чувство. Слишком многое в этой истории казалось странным. Сегодня утром мы узнали, что были ещё выжившие. Эта информация мгновенно вызвала у нас новую волну вопросов. — Интересно, нас всех объединяет остановка сердца? — задумчиво произнесла Куина, когда мы вместе направлялись во двор больницы. Затем, прикусив губу, произнесла: — А если так, есть ли шанс, что кто-то из них что-то помнит? Спустя пару секунд молчания я усмехнулась: — Что мы вообще скажем на интервью, если ничего не помним? Катастрофа в Сибуе оказалась настолько масштабной, что все эти три дня не сходила с первых полос новостей. Люди обсуждали её повсюду: в интернете, по телевизору, в кафе и на улицах. А история о том, что есть пострадавшие, буквально вернувшиеся с того света, и вовсе казалась чем-то невообразимым. Логично, что журналисты мечтали поговорить с каждым из нас. Интервью было назначено на следующую неделю. Врачи настояли на том, чтобы оставить нас в больнице ещё на несколько дней, чтобы провести некоторые обследования и на всякий случай понаблюдать за нашим состоянием. В течение этих трёх дней в груди то и дело появлялось странное чувство, будто память пыталась ухватиться за что-то ускользающее. Это напоминало попытку вспомнить сон сразу после пробуждения: сначала кажется, что ещё немного, и образы станут чёткими и понятными, однако стоит сосредоточиться сильнее, как всё тут же рассыпается. Войдя во двор госпиталя, мы невольно замедлили шаг и почти одновременно остановились возле невысокой клумбы, усыпанной летними цветами. Мы делали это каждый день с того самого момента, как пришли в себя. Здесь было как-то спокойно и умиротворённо, даже несмотря на то, что вокруг постоянно гуляли пациенты с перевязанными руками, загипсованными ногами и пластырями на лицах. На мгновение я посмотрела на Куину, а затем вернула взгляд к цветам. «Это так странно, что мы с ней проводим время вместе. Раньше у меня не было друзей и… вообще я привыкла, что все меня считают какой-то странной». Куина стояла рядом, задумчиво наблюдая за происходящим вокруг. Её взгляд неторопливо скользил от медсестёр, к пожилым пациентам, мирно беседовавшим на соседних скамейках. — Вы тоже были в Сибуе, не так ли? Неожиданно прозвучавший сбоку голос заставил нас одновременно повернуть головы. В нескольких шагах от нас стоял светловолосый парень в таком же голубом больничном халате. Его лицо имело совершенно спокойное выражение, словно он подошёл спросить дорогу, а не заговорить о трагедии, которая едва не стоила нам жизни. Его руки были спрятаны в карманы халата, а его внимательный взгляд задержался сначала на Куине, а потом на мне, словно он пытался сопоставить какие-то известные только ему факты. — А ты откуда знаешь? — взметнула брови Куина. Блондин посмотрел в сторону и с непоколебимым выражением лица произнёс: — Я тоже там был. И… пережил эту таинственную минуту. — Что… Ты тоже? — округлила глаза Куина. Блондин шумно вздохнул. — Птичка на хвосте принесла… — он загадочно скривил губы, вернув взгляд на нас, — что все выжившие в Сибуе пережили остановку сердца ровно на одну минуту. И, признаться честно, как студент медицинского факультета, я нахожу это явление крайне любопытным. Он слегка пожал плечами, будто говорил о чём-то совершенно обыденном, но в его глазах читался неподдельный интерес. — И что? — развела руками Куина. — Мы всё равно ничего не помним. Ни света в конце тоннеля, ни ангелов… Короче, ни единой подсказки о загробном мире. Она усмехнулась, но в её голосе слышалась скорее досада, чем веселье. Меня эта идея цепляла до глубины души. «Неужели мы действительно узнали, что находится за чертой смерти? Или раз мы ничего не помним, то ничего и не было?..» — Мне тоже интересно… — задумчиво протянула я, повернув голову к новому знакомому. — Вот был бы хоть какой-нибудь способ это узнать. — На самом деле… Светловолосый на мгновение повернул голову в сторону, а затем посмотрел на меня: — У меня есть гипотеза… Он опустил глаза, будто до сих пор обдумывал то, что собирался сказать и спустя пару секунд молчания произнёс: — Нам нужно увидеть салют. — Что? Салют? — Куина недоверчиво моргнула и даже подалась вперёд. — С чего ты решил, что… Не успела она договорить, как блондин её перебил: — Я же говорю: гипотеза. — Он закатил глаза. — Вы знаете, что такое гипотеза? Я скрестила руки на груди: — Полагаю, главная идея в том, что её можно подтвердить или опровергнуть с помощью эксперимента? — сказала я, чуть приподняв бровь. В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, но он тут же вернул своё спокойное выражение лица. — Верно. «Вот же высокомерный тип. Он что, серьёзно думал, что мы не знаем значения этого слова?» — По невероятно счастливому стечению обстоятельств, — продолжил он, как ни в чём не бывало, — завтра как раз Сумидагава. «Точно». С больничными палатами, обследованиями и постоянными попытками вспомнить ту потерянную минуту я совсем забыла о главном празднике июля. Хоть эта идея и казалась мне странной и довольно сомнительной, внутри всё же теплилась надежда, что он не ошибается. Ведь так хотелось узнать правду. К тому же, при мысли о салюте где-то на краю сознания как будто возникало смутное, неуловимое ощущение. Оно мелькало всего на мгновение и тут же исчезало, стоило попытаться сосредоточиться на нём. Будто память отчаянно пыталась подсказать что-то важное, но никак не могла пробиться сквозь плотную завесу забвения. Словно что-то действительно было связано с фейерверком. Мы направились к стойке ресепшена с просьбой организовать для нас транспорт на завтрашний вечер. Я почти не сомневалась, что нам откажут, всё-таки подобная просьба звучала довольно необычно. Однако, к моему удивлению, персонал без долгих раздумий согласился помочь. Ночью, в отличие от моих соседок по палате, которые уже давно погрузились в спокойный сон, я никак не могла заставить себя уснуть. Я лежала на спине, глядя в тёмный потолок палаты, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же вопросу. «А если это не сработает, что очень сильно вероятно… это значит, что мы никогда не вспомним то, что было по ту сторону?» Каждый раз, когда я закрывала глаза, перед взором появлялось лицо того заносчивого блондина. Его спокойный, равнодушный взгляд, лёгкая насмешка в уголках губ и уверенность, с которой он говорил о своей гипотезе, никак не давали мне покоя. «Вот бы прямо сейчас пойти к нему, поговорить и узнать, почему он вообще пришёл к такому выводу. Может быть, он заметил что-то, чего не заметили остальные? Что заставило его связать наши воспоминания именно с салютом? Может быть, он заметил какую-то мелочь, на которую никто из нас не обратил внимания? Или память всё-таки подсказала ему что-то… пусть совсем незначительное, но достаточное, чтобы зацепиться за эту идею?» Я раздражённо перевернулась на другой бок и натянула одеяло выше. «Но я даже не знаю, в какой он палате. А персонал точно не станет сообщать такие вещи первому встречному пациенту». Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и снова попыталась уснуть. Каждый раз, когда память не давала мне доступа к тому самому дню и моменту взрыва, будто кто-то старательно вырезал ножницами всё это из памяти, моё тело пронзало раздражение. Я резко распахнула глаза. «Неужели в течение той самой минуты мы узнали ответ на вопрос, который человечество задаёт себе тысячелетиями? И… Сразу забыли?» От этой несправедливости внутри поднималось не только раздражение, но и какая-то странная обида. Было уже около двух часов ночи. Я устало провела ладонями по лицу. Становилось очевидно, что уснуть в ближайшее время не получится. Сдавшись, я откинула одеяло и осторожно спустила ноги на пол. «Вероятно, свежий воздух мне поможет.» Пройдя по тихим коридорам госпиталя, я увидела девушку, дежурящую на ночном ресепшене. Она пожелала мне доброй ночи и спросила всё ли в порядке, на что я лишь утвердительно кивнула, шагая во двор. — Интересное совпадение, — усмехнулась сотрудница, когда я почти уже вышла наружу. — Буквально пять минут назад, туда вышел парень, который тоже выжил в Сибуе. Я остановилась. «Что?… Там сейчас сидит… один из выживших?» В голове на мгновение промелькнула мысль о том, чтобы вернуться в палату, однако воспоминание о нескольких часах бесполезных попыток уснуть быстро остудило эти сомнения. Я медленно ступила на влажную от недавнего дождя траву. До носа сразу же дотронулся приятный запах озона Я подняла голову вверх. Облака уже успели рассеяться и теперь было видно звёзды. Быстрая волна восторга прокатилась по телу, они всегда завораживали меня. Пройдя пару метров, я присела на первую же скамейку. Она была ещё немного влажной, но мне было совершенно всё равно. Я снова подняла голову. От одной только мысли, что наверху, надо мной, прямо сейчас, висит бесконечность, по телу пробежали мурашки. Несколько долгих минут я молча всматривалась в звёздное небо, не замечая ничего вокруг. Где-то совсем рядом тихо шелестели листья деревьев, изредка стрекотали ночные насекомые, но все эти звуки постепенно растворялись, уступая место собственным мыслям. Когда-то я читала, что свету требуется огромное количество времени, чтобы преодолеть расстояние до Земли. Некоторые звёзды находились так далеко, что их свет летел к нам сотни, тысячи, а порой и миллионы лет. Это означало, что прямо сейчас мои глаза видели прошлое. Некоторые из этих далёких светил уже давно погасли, а их свет всё продолжал своё путешествие сквозь космос, только сейчас достигая Земли. Поглощённая своими размышлениями, я заметила человека на скамейке напротив лишь спустя минут десять. На другой стороне сидел парень, без видимых тяжёлых повреждений. «Это и есть тот самый выживший, про которого мне сказала девушка на ресепшене?» Я осмотрелась. Все скамейки были пусты, как и весь двор. Больше вообще никого не было. Мне казалось, он смотрит прямо на меня. Я невольно отвела взгляд, но уже через мгновение снова украдкой посмотрела в его сторону. Вдруг меня пронзило острое любопытство. «А почему бы… не поговорить с ним?..» Возможно, он тоже пытается собрать воедино обрывки воспоминаний. Возможно, его так же, как и меня, не отпускают вопросы о том, что произошло в Сибуе и что вообще случилось с нами в ту самую минуту. Сердце пропустило удар. Мне всегда было сложно первой заговаривать с незнакомыми людьми. Каждый раз перед этим внутри появлялось неприятное ощущение, будто я собираюсь сделать что-то неловкое и совершенно неуместное. В голове мгновенно начинали всплывать десятки вариантов того, как разговор может не заладиться. Однако в этот раз любопытство взяло вверх. Собравшись с духом, я медленно поднялась с сиденья и направилась в сторону незнакомца. Влажная трава тут же тихо зашуршала под ногами. Стоило мне направиться в его сторону, как он демонстративно отвернул голову и устремил взгляд куда-то в темноту сада. Я невольно приподняла бровь. «Стесняется? Или просто не хочет разговаривать?» На мгновение захотелось развернуться и уйти обратно. Но было уже поздно. Я всё равно подошла достаточно близко. — Доброй ночи. Сказала я, остановившись. Он неторопливо повернул голову в мою сторону. — Хотя… если мы оба здесь в этот час не можем уснуть, то… какая там она добрая. Сказав это, я тяжело вздохнула и опустилась на твёрдое дерево рядом с незнакомцем. Неприятная влажность снова коснулась ткани, а затем и моей кожи. Не скрывая своего интереса, он медленно скользнул по мне взглядом с головы до ног, словно пытался понять, что именно заставило незнакомку подойти к нему среди ночи. Закончив этот неторопливый осмотр, он лениво откинулся на спинку скамейки, закинув руку на её край. — И с чего вдруг решила сесть рядом со мной? Он приподнял бровь, а затем неожиданно подмигнул. — Что… понравился? На его лице появилась самодовольная ухмылка. Я лишь устало выдохнула. — Самооценка у тебя, конечно, впечатляющая, — нервным движением я заправила прядь волос за ухо. — Ты ведь тоже был в Сибуе и выжил, — сказала я, повернув к нему голову. Едва слова сорвались с моих губ, как выражение его лица сразу изменилось. Его взгляд испуганно метнулся ко мне и он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то, что он совсем не ожидал услышать. Он даже убрал руку с края скамейки и чуть выпрямился. Через пару секунд, прищурившись, парень произнёс: — А… откуда ты знаешь? Я по привычке скрестила руки на груди. — На ресепшене сказали, — выпалила я чистую правду. — Ты тоже пережил остановку сердца? Брюнет хмыкнул и пару секунд молчал, будто складывал у себя в голове что-то. А затем произнёс: — На целую минуту. Воцарилось молчание. Стало очевидно, что это не самый дружелюбный и общительный человек на планете. Я протянула руку. — Я Хитоми, — сказала я, вытащив из себя максимально дружелюбный тон. Он кинул недоверчивый взгляд на мою ладонь, но через пару секунд всё же вложил свою. — Нираги. Едва я почувствовала тепло его кожи, как наши руки разошлись. — Нираги, я спрошу прямо. Ты что-нибудь помнишь с той минуты? Брюнет вдруг злобно усмехнулся: — Так вот к чему это всё. Люди такие любопытные. Он демонстративно посмотрел на меня и с каким-то странным видом удовольствия произнёс: — Нет. Не помню ни черта. Он чуть наклонился вперёд, облокотившись локтями на колени. Его губы медленно растянулись в хищной улыбке. — И знаешь, почему? Он выдержал небольшую паузу, явно наслаждаясь моментом. — Потому что, скорее всего… ничего и не было. В его голосе прозвучала нескрываемая издёвка, будто он решил, что прямо сейчас рушит мои надежды. Затем снова лениво откинулся на спинку скамейки и, не сводя с меня взгляда, спросил: — Это всё, что ты хотела узнать? Я шумно выдохнула, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. Его манера разговаривать начинала действовать мне на нервы. Казалось, каждое слово было пропитано показным превосходством, а каждая усмешка будто специально провоцировала. «Мне кажется, что даже если он и знает, то специально не расскажет». Я покачала головой из стороны в сторону и невольно усмехнулась. — Знаешь… с тобой, похоже, совершенно бесполезно разговаривать. На его лице промелькнула тень разочарования, однако мне уже было всё ранво, я поднялась на ноги и зашагала внутрь. Пока я шла обратно в палату, в голове вновь и вновь прокручивался только что закончившийся разговор. «Какой неприятный тип. Неужели кроме нас троих среди выживших вообще больше нет нормальных людей? Сначала этот высокомерный блондин… Теперь ещё и этот раздражающий брюнет, который, кажется, получает искреннее удовольствие от того, что действует людям на нервы и наблюдает за их реакцией. Но… Что-то в его лице… внешности… в нём… Меня зацепило…»