Метод наблюдения

      Последний удар пропорол твари брюхо и та грузно упала в лужу собственной крови. Астарион стоял над поверженным врагом тяжело дыша. На лице вампира всё ещё мелькали тени той ярости, но всё меньше и меньше. Словно то, что вырвалось из-под маски, теперь снова пряталось внутрь.       Он выпрямился, так до конца и не отдышавшись.       — Фуф, — вампир провёл рукой по лицу стирая синие брызги, — ну и амбре. Как будто Петраса обнял.       Вампир откинул волосы назад и наконец-то взглянул на меня. Протянул почти удивлённо:       — До чего же ты жалкая, дорогая. Всего лишь какой-то паук.       Всего лишь какой-то паук.       Так, пустяк всего.       Я стояла на коленях, глядя пустыми глазами на монстра перед собой. Вампир подошёл ближе и с силой оторвал меня от паутины. Критичным взглядом окинул мою руку.       — Идём. Эта тварь ядовита, у тебя отравление.       Он обошёл меня, будто ничего не случилось.       А для него ведь и правда ничего не случилось.       Обычный вторник, так сказать.       Я медленно побрела за вампиром. Меня начало трясти только через пару шагов.       — Ну чего ты медлишь? — он оглянулся недовольно.       Я икнула. Потом ещё раз. И снова. Слёзы полились из глаз и в раненую руку пришла обжигающая боль. Нож выпал из пальцев и я закрыла лицо в ладонях, рыдая и не имея возможности остановиться.       Я хочу домой. Я так сильно хочу домой!       — Вот только не надо сырость разводить, — зашипел вампир и осёкся, — эй, не вздумай падать! Асти!       Я его уже не слышала. Казалось я провалилась куда-то в темноту. Всё что я слышала — это собственные рыдания которые то затихали, то становились громче. Но и они слились в единый шум похожий на шум прибоя.       Меня качало на его волнах. Впервые за долгое время, было… спокойно. Так бывает за пару минут до будильника — самый сладкий сон.       — Настя, — бабушка погладила меня по голове, — Настенька, просыпайся. Пора вставать. Скоро уже служба начнётся, нам надо до церкви дойти.       Её голос доносится сквозь толщу волн. Я ворчу что-то и пытаюсь завернуться в одеяло.       — Настенька, Настя… Астя… Асти!       — Асти!       Голос выдёргивает меня из небытия. Я дёргаюсь и чья-то мягкая рука слегка сжимает мою голову.       Все ощущения вернулись резко и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать их.       Голос принадлежал Шедоухарт. Моя голова лежала у неё на коленях.       — Ну наконец-то, — жрица вздохнула, — ты нас здорово напугала. Как ты себя чувствуешь?       — Как Иисус, — хриплю.       Она, естественно, не поняла, а я не стала объяснять что такое второе пришествие. Кстати… О втором пришествии.       — Сколько времени?.. Наверное уже совсем поздно…       — Ты была без сознания, наверное, где-то час или два, — она пожала плечами, — не думаю, что дольше.       — Ну… — я нахмурилась этому ответу невпопад. — А времени то сколько?       Шедоухарт подняла бровь. Так трудно время сказать? Ладно, сама посмотрю…       Я полезла в карман и вздрогнула ничего не обнаружив.       Точно. Телефона то нет. И часов нет.       Жрица вздохнула и положила две ладони мне на виски.       — Видимо по голове пришлось сильнее, чем сказал Астарион. Ничего, это можно исправить…       Упоминание вампира отозвалось неприятным холодком. Однако я даже не успела его сознать — от ладоней жрицы вдруг стал исходить мягкий бирюзовый свет и это вытеснило все мои мысли. Голову наполнила лёгкость словно магия сметала прочь мусор и острые камушки. Даже дышать стало намного легче.       Мы сидели недалеко от паучьей ямы. Только пауков уже нигде не было. Судя по слабому запаху гари, ребята последовали моему совету и подожгли паутинный мост под королевой пауков.       — Всё прошло благополучно, — Шедоухарт словно прочитала мои мысли, — серьёзных ран никто не получил кроме тебя.       — Меня? — я удивилась, но как-то слабо.       — На тебя напал один из детёнышей. Ты помнишь? Астариону пришлось нести тебя на руках.       Последнее точно не помню. Почему-то мысль об Астарионе принесла тошноту и желание спрятаться. Примерно как и воспоминание о пауке, да. Кажется меня цапнули?       Я неуверенно коснулась плеча и вздрогнула. Под разорванным рукавом отчетливо ощущались зудящие бугорки. Шрамы. У меня теперь есть шрамы. Смотреть на них было выше моих сил. Кстати, где мои очки? Убегая от монстра, я как-то о них позабыла.       Видя как я отчаянно шарюсь вокруг, жрица протянула мне мои стёклышки. Я тут же вздохнула с облегчением, как будто мне установили лобовое стекло против этого мира.       Всё вокруг обрело четкость, но тело всё еще казалось чужим, набитым ватой. Шедоухарт сидела рядом с отсутствующим взглядом — она словно была разумом где-то совсем далеко. Я чувствовала, как её ладони скользят по моим плечам, направляя остатки волшебной энергии в измученные ткани.       — Ццк!       Тишину бесцеремонно нарушил тяжелый шаг. Лаэзель возникла над нами, словно вавилонская башня. Её лицо, застывшее в привычной гримасе раздражения, не выражало ни капли сочувствия.       — Наконец-то, — процедила гитьянка, скрестив руки на груди. — Если вы закончили терять драгоценное время, то поторопитесь. Мы торчим здесь слишком долго.       Её крокодильи глаза прищурились на меня, подчёркивая из-за кого именно теряется время. Я вспыхнула, но промолчала. Однако гитьянка всё равно что-то почувствовала.       — Хорошо валяться когда другие делают за тебя всю грязную работу.       Голову вдруг стало тяжело поднять. Вот ведь чёрт — я правда всех так задержала?       — Она не просто «валяется», Лаэзель, — резко ответила Шедоухарт, и в её голосе прорезался металл. — Асти едва не погибла. Она слабее нас.       — И в этом проблема, — Лаэзель встретилась с ней взглядом. Воздух между этими двумя словно заискрился от прежних счётов. — Твоя жрица истощила свои запасы, пытаясь удержать тебя в этом мире. Никто кроме тебя не получил лечение! Позор, от которого гит предпочёл бы спастись смертью.       — Что?       Я подняла голову, однако гитьянка уже отвернулась. Только теперь я заметила, что она слегка прихрамывала. Значит, Шедоухарт не оказала ей лечение? Никому из них?       — Почему?       Жрица встала и отряхнула руки.       — Не бери в голову, я уже сказала что серьёзных ран никто не получил.       Однако взглянув мне в лицо, она, видимо, поняла что меня такое объяснение не устраивает. Шедоухарт вздохнула и нехотя пояснила.       — Уилл обещал тебе защиту не просто так. Это наше общее решение и общая ответственность. Если ты пострадала, значит мы не обеспечили тебе должную безопасность. А теперь нам и правда пора идти — стоит разбить лагерь уже в Подземье.       С одной стороны, внутри всё сжалось от жгучего стыда. Я не могла поднять взгляд на товарищей, которые не получили должной помощи. Но где-то в самой глубине души, под слоями стыда, расцветало странное, почти запретное облегчение.       — Шедоухарт… — я встала и перехватила жрицу за руку.       — Что? — устало отозвалась она.       — Я…       Горло перехватило. Как сказать всё что у меня в голове? Какое слово может вместить в себя страх, облегчение, благодарность? Всё что приходило в голову звучало помпезно и глупо.       — Спасибо, — произнесла наконец, сжимая её запястье, — спасибо. Я… я не забуду.       Жрица слегка подняла брови, будто мои слова были излишни. Может и так, может я для них просто очень полезный и хрупкий инструмент. Но всё же и к инструменту можно относиться по разному.       Она помолчала немного, думая о своём. Потом вздохнула и сказала на много мягче.       — Тебе нужно восстановиться. Сила отряда измеряется его слабейшим звеном, — она усмехнулась, — до недавнего времени это был Гейл.       — Хей! — недовольно отозвался волшебник, — мне стоит напоминать благодаря кому мы сбросили паучью королеву?       Голос был такой обиженный, что мы с Шедоухарт переглянулись и рассмеялись.       — Крутой шрам, солдат, — к нам подошла Карлах, — это по нашему. Но больше не влезай в драки, оставь это большой мамочке Ка!       Она игриво хлопнула меня по спине, точно прижгла утюгом. Я подлетела чуть не на метр под смех тифлинга. Мне видимо только казалось что я успокоилась — битва с пауком не прошла бесследно.       — Надеюсь сегодня не придётся больше драться, — Уилл тоже подошёл ближе. В отличие от Карлах он выглядел бледным, на сколько это возможно для темнокожего, — Кажется я старею.       Боже, они же на ногах едва стоят. Если меня так трясёт от встречи с монстром, то как они с этим справляются?       Я попыталась припомнить, что ждало нас сразу после спуска в Подземье. Где-то там должны бродить минотавры, но не очень близко. Об этом я сообщила к глубокому облегчению Клинка Фронтира да и всех остальных.       — Чтобы спуститься нужно зелье плавного падения.       И только сейчас сообразила, что у моих спутников его может не быть. Вот чёрт! Что теперь? Где искать это зелье?!       Впрочем, панику на моём лице никто не заметил — все обернулись к Хальсину. Тот вздохнул и снял с плеч походную сумку.       — По глотку на каждого. Всё же, оно редкое…       Я медленно выдохнула. И что это со мной? Не нашлось бы зелья, они бы всё равно что-нибудь придумали. Почему-то самые мелкие вещи теперь приводили меня в ужас — почти как в школьные годы. Тогда я могла впасть в панику от случайного топота за спиной. Неужели опять буду вздрагивать по каждому поводу?       Товарищи мои не задавались такими вопросами. Они стояли на краю. На краю огромной, зияющей черной дыры, которая казалось, поглощала весь свет вокруг. Бутылка с зельем пошла по кругу. Первой в пустоту шагнула Лаэзель.       Мне оставалось лишь наблюдать, как она, словно подхваченная невидимой силой, опускается вниз. Зелье работало — остальные последовали за ней. Это было похоже на стаю странных птиц, планирующих в черноту.       Они были в безопасности, но мой желудок сжимался в ледяной ком. Подойти к самому краю было пыткой. Ноги отказывались двигаться, словно приросли к земле. Страх перед бездной, перед неизвестностью внизу, был почти парализующим.       И ещё один страх ледяной змеей обвивался вокруг моего сердца. Астарион. Я не подойду ближе, пока он не прыгнет — ни за что. Однако вампир прошёл мимо, будто даже и не заметив. Сделал глоток, швырнул бутылку не глядя. Прыгнул, крыльями раскинув руки.       Кто-то коснулся моего локтя и я дёрнулась, но это оказался всего лишь Хальсин.       — Ты боишься? — его голос был мягким, но проникающим.       — Нет! — ответила поспешно, — Нет, не боюсь!       — Асти.       Я замерла. Обречённо кивнула.       — Тогда давай вместе, — просто сказал он, и в его глазах я увидела искреннее желание помочь. Он протянул мне флакон с зельем, — Инстинкт выживания требует держаться подальше от опасностей. Но иногда ошибается и мать-природа, на то нам и дан разум чтобы понимать это. Ты не одна.       — У людей вообще нет инстинктов, — пробормотала я, осторожно принимая флакон. Странно, но этот разговор словно вернул меня во времена университета, — только рефлексы. Храбрости и страху мы учимся у других… или у себя.       В глазах друида мелькнуло любопытство. Он не спросил почему я так думаю, лишь склонил голову на бок.       — Ты расскажешь мне об этом там, внизу?       Вместо ответа я сделала глоток. Вкус был странным, травянистым, с легкой горчинкой. И тут же я почувствовала, как неведомая сила подхватывает нас. Не падение, нет — но плавное, контролируемое скольжение вниз.       «Невозможно!» — закричал рассудок, — «Не бывает!»       Но было.       Я охнула и тут же ощутила как сильная рука сжимает мою ладонь.       Хальсин. Он улыбнулся мне, и его улыбка, полная спокойствия, немного развеяла мои страхи. Он не смотрел на меня свысока, не издевался. Он был рядом. Вместе мы медленно погружались в густеющую темноту.