Метод наблюдения

      Что приятно — мокрый нос Шкряба утыкается мне в ладони. Тёплый собачий бок греет озябшие руки.       Что неприятно? Всё остальное.       После того как меня нашли, почти сразу закутали в плед и увели в лагерь. Там мне дали горячей похлёбки и уложили спать. А утром все по очереди пытались задавать мне вопросы: кто я и откуда тут взялась.       Всё что я смогла выдавить это «Анастасия Девора» и «Не знаю».       Ребята попытались расспросить знает ли меня кто. Хальсин сразу заявил, что среди друидов меня никогда не было. Тифлинги тоже не признали — меня даже сводили к Зевлору но старик только развёл руками.       И вот мы идём назад в лагерь. Я кошусь на моих спутников и шаркаю не по размеру большими сапогами — других не нашлось, а своей обуви у меня нет.       — Она не может быть с корабля иллитидов, — в который раз замечает Шедоухарт. Её коса покачивается прямо перед моим носом, как шёлковый канат. Я останавливаю себя, чтобы не подёргать, — В ней нет личинки.       — Ей могли не успеть её вживить, — делает предположение Гейл, — если подумать здраво и всё взвесить, мы ведь мало знаем о том как устроено сообщество иллитидов. Я бы мог предположить…       — Мне кажется, — перебивает его Уилл и косится на меня, — Асти просто сбежала из плена гоблинов.       Асти. Забавно как они меня называют. Точнее как они говорят — я всё понимаю и одновременно чувствую что что-то не так. Так бывает когда смотришь иностранный фильм с русской озвучкой: смысл слов расходится с движением губ. Если не присматриваться то не заметно. Но в каких-то мелочах вылезает. Например, «Анастасия» или «Настя» для них оказалось почти непроизносимым и меня сократили до Асти.       Я хихикаю и они все на меня косятся.       — Это логично, ведь она вышла из тех же тоннелей, — гудит Халсин за моей спиной, — но я не помню чтобы видел её в плену. И зачем им держать у себя человеческую девушку?       А вот теперь косятся на Астариона. Тот недовольно поджимает губы. Ну да, это он рассказал остальным, что я знала как победить Минтару.       — Я знаю не больше вашего. Хватит на меня так смотреть, будто я заставил вас с ней возиться!       Я их почти не слушаю, если честно. Со вчерашнего дня моя голова словно в каком-то коконе — вроде как между мной и миром стенка. Я смотрю на тарелку с похлёбкой и знаю что это и как это есть. Но когда мне дают ложку, слишком долго не могу сообразить что с ней делать.       Или если меня спрашивают, не знаю какого ответа ждут. Будто это всё фильм и актёры отыгрывают роли, а мне не выдали сценарий. А мир вокруг словно дразнится: зелень вокруг яркая-яркая, небо синее-синее. Ветер доносит сладкие запахи цветов и далёкий запах крови. Рощу вымыли от неё как могли — я видела как выжившие плескали воду на брусчатку и бурые потоки утекали в щели. Реалистично, так бы и поступили в нормальном мире.       Даже слишком реалистично.       Как будто мир изо всех сил старался убедить меня, что он настоящий.       Я рассеянно обернулась на стены вокруг Рощи, которые остались за нашими спинами. Память что-то пыталась подсказать мне, но увы — она опоздала.       Дьявол явился искр адского пламени — вот так театрально и просто. Воспользовавшись замешательством отряда, Рафаил медленно подошёл ближе. Сейчас он выглядел совсем как обычный человек, богатый горожанин или вроде того. Только кожа чуть краснее чем стоило бы.       Этакий рэд-флаг, ага.       — Так, так, так, — начал он свою шарманку, — Что я вижу? Дорогу к искуплению — или к окончательной погибели? Кто знает. Ведь ваш путь едва начался.       Голос у него был так идеально поставлен, будто он часами тренировал эту фразу. А ведь и правда — в интернете много роликов о том, как ужасный камбион тренируется, поджидая отряд. Интересно, а дома он перед зеркалом скороговорки читает для дикции? Ощущение постановки усилилось и я хихикнула, прерывая его драматичную паузу.       Карлах тут же отпихнула меня за спину, но это было излишне — Рафаил лишь задержался на мне взглядом, но не более того.       — Кто ты такой? — Астарион одним из первых очнулся положил руку на нож.       — Приятно познакомиться, — он склонился и развёл руки в стороны, — Рафаил. К вашим услугам, с превеликой радостью.       А у меня в прохождении он стишки рассказывал про мышек и лисичек. Даже захотелось укорить его, мол, не по сценарию себя ведёшь. Но с ним заговорили ребята из отряда и я не стала вмешиваться. Естественно им хотелось знать что это за чёрт и чего он от них хочет.       — Я бы предпочёл говорить в более… я бы сказал, в более утончённой обстановке.       А дальше он щёлкунл пальцами и мир поглотила белая вспышка. Когда я проморгалась, мы уже были далеко от рощи друидов.       Так вот как выглядит Дом Надежды изнутри. Пока все приходили в себя и хватались за оружие, я рассматривала бесконечные стены, уходящие в тёмный потолок. Горящий камин дарил жар и свет. Его блики плясали на золотой лепнине и богато накрытом столе. Всё здесь давило роскошью на зрителя, всё лишь бы подчеркнуть «это не твоё, это не для тебя». Даже фрукты казались слишком помпезными, как будто их фотошопом вытащили из натюрморта. Я осторожно потыкала пальцем виноградинку и та забавно закачалась.       — Ну же, угоститесь. Ни в чём себе не отказывайте, — увещевал Рафаил, прекрасно осознавая что есть никто не будет. Его довольная улыбка говорила сама за себя, — Ведь эта трапеза может стать последней.       К моему стыду я хрюкнула от смеха. Нет, ну правда, это слишком! Все, включая Рафаила, кинули на меня быстрые взгляды.       — Этот пафос ведёт к чему-то конкретному? — Уилл слегка вышел вперёд, — тут очень гостеприимно, но мы несколько торопимся.       Рафаил рассмеялся, но теперь отчётливо ощущалось на сколько это отрепетированный смех. Пьеса одного актёра давала трещину. Впрочем, он был готов и знал как это исправить.       На глазах напряженной публики камбион принял свою настоящую форму. В одно мгновение его чело украсили тяжёлые рога, а за спиной раскинулись дьявольские крылья. О да, это произвело на всех впечатление — даже Лаэзель слегка отступила, а Карлах выматерилась сквозь зубы.       — Друг ли я вам? — улыбнулся камбион, — Возможно. Противник? Допускаю и такое. А вот спаситель? Без вариантов — да.       Ну всё, я не выдержала. Мой смех зазвенел по комнате, отражаясь от всего вокруг. Лицо Рафаила вытянулось, будто он действительно потерял самообладание и сбился с текста.       — Асти, ты что творишь? — шикула на меня Шедоухарт.       — Извините, — я икнула, — Он сейчас предложит вам вытащить личинки из голов в обмен на душу. Вот так!       И я щелкнула пальцами, пародируя камбиона. Звук показался мне очень смешным и я пощёлкала ещё. Жрица одёрнула меня за руку, но это не сильно помогло. Казалось будто мой язык ожил после долгой тишины и теперь молол всё, что ни попадя.       — А вообще, он хочет корону Карсуса. И даже отдаст вам орфический молот, в обмен на эту штуку. Орфический молот, знаете такой? — я посмотрела на Лаэзель, — Хозяин его тоже жив, кстати.       — Довольно!       Это был не рык, нет. Но голос Рафаила прокатился по комнате, почти физически сбивая с ног. Я вцепилась в руку Шедоухарт и только потому не упала. Дьявол как будто вырос от гнева, однако тут же сладко улыбнулся. Мягко развёл руками в стороны, будто извиняясь за свою несдержанность.       — Эта встреча оказалась более любопытной чем я ожидал, — бархатно произнёс он, — На сегодня довольно, но кто знает где мы встретимся завтра.       Очередная вспышка света и вот мы опять там, где и были. Казалось ни травинки не шелохнулось с тех пор.       Вот только в отряде всё переменилось. Я даже не успела осознать как на меня смотрят, когда Лаэзель выдрала меня из рук жрицы и прижала к ближайшему дереву. Воздух вылетел из груди. Шкряб залился отчаянным лаем.       — Кто ты такая? Отвечай! — она сжала мою рубашку на груди и впечатала в дерево снова. Из глаз посыпались искры, — что ты о нас знаешь?       Ответ? Да мне бы сделать хоть вдох!       — Лаэзель, ты её убьёшь! — кто-то схватил гитьянку за руки пытаясь оттащить, но она выдернула нож и прижала его к моему горлу. Руки сразу отвалились.       — Вы ещё не поняли? Ццк! — она зашипела, — Эта истик знала что сделает дьявол. Откуда?!       Лезвие холодное и слишком близко к артерии. Кожа натянута как тетива, гитьянке достоаточно дёрнуть запястьем, чтобы моя голова слетела с ногам. По шее побежало что-то горячее, прямо на грудь.       Я опускаю взгляд. Красное пятно расплывается по рубашке. Медленно так, будто цветок распускается.       И больно. По настоящему, по живому больно.       Кокон в голове лопнул. Гитьянка его проткнула.       — Я… я ясновидящая… — голос совсем чужой, точно кто-то говорит за меня, — я вижу будущее! И… прошлое…       Зрачки Лаэзель сжимаются в тонкие щёлочки. Но она не похожа на кошку. Это аллигатор, тварь без жалости и сомнений.       — Если это так, то ты знаешь каким коротким будет твоё будущее, хр’а’книр.       — Лаэзель стой!       Кому-то всё же удаётся оттолкнуть гитьянку от меня. Я стою ещё мгновение, будто ничего не случилось. А поле ноги подкашиваются роняя меня на землю. Рана на шее горит огнём.       Сердце заходится.       Не в сказке, не в фильме, здесь и сейчас Лаэзель меня прикончит, если кто-нибудь не заступится!       — Прекратите немедленно, — спина Уилла преграждает всем ко мне доступ, — мы должны во всём разобраться и только потом действовать.       Астарион прищёлкивает языком и складывает руки на груди.       — Правда? Ну а вот я бы предпочёл прикончить нашу новую подружку и хорошенько расспросить её труп. Так что подход Лаэзель мне очень даже нравится.       Он серьёзно, осознаю я. Серьёзно предлагает меня убить. В алых глазах ни капли жалости — только расчёт. И я в нём убыток.       Меня прошибает холод. Прежде чем хоть кто-то успевает вставить своё «за» или «против», ору не своим голосом:       — Не надо! Твой хозяин… Касадор… — слова не складываются в мысль, — Ты что, хочешь к нему вернуться?       Он не меняется в лице. Только ухмылка замирает на губах, уже больше напоминая оскал.       — О. Так мы так играем?       — Убийства не будет, — категорично заявляет Карлах и присоединяется к Уиллу. Её спина уже выглядит повнушительнее и я позволяю себе не так отчаянно вжиматься в дерево, а поправить очки, — Ещё чего не хватало. Если бы не она, кто знает, может кто-то из вас бы и соблазнился дьявольскими обещаниями. Я этого навидалась, во, — она чиркнула себя пальцем по горлу.       Шедоухарт скользит тенью между моими защитниками.       — Я тоже против бессмысленной жестокости, — она кидает на меня странный взгляд через плечо. Не слишком довольный взгляд, — Для начала действительно нужно расспросить нашу ясновидящую. А убивать только в случае крайней необходимости.       Спасибо, утешила. Не зря я её почти никогда не брала в отряд в игре.       — Ццк! — Лаэзель вгоняет лезвие в ножны, а хотела бы в мою шею, — Я не верю ни единому её слову!       — Это всё очень странно, — Гейл колеблется подёргивая бороду. Глаза волшебника бегают, — Я не чувствую в ней связи с плетением…       И что теперь, меня убить за это?!       Он будто и сам осознаёт что стоит на кону и делает шаг не навстречу, но между конфликтующими сторонами.       — Но это, конечно, не значит что человека можно просто так убить. Мы же цивилизованные люди.       Кто-то опускается рядом со мной на одно колено и я чувствую тяжёлую, теплую руку на моём плече. От Хальсина сильно пахнет каким-то зверьём, но я готова простить ему что угодно.       — Тебя никто не тонет, — говорит он, — не бойся.       Действительно, чего мне бояться. Они всего лишь решали, жить мне или умереть.       Без меня.