Место под солнцем

Тишину простого деревенского дома, с недавних пор наполненного лишь шелестом ветра за окном и редким скрипом половиц, нарушил белый шум, прерываемый обрывками саундтреков и фрагментами диалогов из случайно выбранного фильма. Старомодный телевизор упрямо продолжал издавать звуки, несмотря на то, что его экран мерцал помехами, и лишь изредка среди хаотичных всплесков света проступали очертания сцен. Зинния давно привыкла к тому, что этот прибор, чей возраст превышал её собственный, наверное, раза в два, выдавал картинку куда хуже ультрасовременных плазм, но последнее время смотреть что-либо на нём стало едва ли возможно. Казалось, старый телевизор и сам устал от прожитого им времени и груза воспоминаний, который хранил его неэлегантный корпус. Обрывок фразы одного из персонажей внезапно прорезал тишину, неприятно ударив по слуху — словно пенопластом провели по стеклу… Нет, это даже в качестве фонового шума невозможно слушать. Зинния стиснула зубы, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она встала с давно просиженного дивана, стараясь не обращать внимания на то, как старые пружины скрипнули под её весом, и, подойдя к телевизору, потянулась за DVD, который, словно назло, застрял в дисководе, сопротивляясь попыткам вытащить его только для того, чтобы сделать день дракониды ещё хуже. Протянув руку за коробкой для диска, она наконец взглянула на обложку фильма, который пыталась посмотреть… И мгновенно пожалела. Это был фильм, который любила Астер. Всё внутри Зиннии сжалось. Она ощутила, как в груди поднимается тяжёлый ком, сдавливая дыхание. Ей не хотелось плакать — она давно запретила себе это — но что-то внутри всё равно рвалось наружу. Гадство. Брюнетка резко помотала головой, словно пытаясь сбросить с себя это наваждение. Тихий скрип, раздавшийся со стороны прихожей, помог ей в этом, и девушка заставила себя бросить туда короткий взгляд, проверяя. За растрёпанными тёмными волосами Зинния не увидела лица вошедшего человека, и на долю секунды ей показалось, что это Астер. Та самая Астер, которая всегда приходила к ней с улыбкой на лице, чтобы рассказать о тренировках со своим саламенсом, о новых планах, об экспериментах, о мечтах… Зинния сжала губы, чувствуя, как внутри неё поднимается волна ненависти. Только вот, к кому? К себе — за то, что сравнила Астер к какой-то… Алекс? К этому миру — за то, что допустил появление здесь чужачки, словно та должна была стать еë заменой? К самой Алекс, которая стояла перед брюнеткой, слегка и, должно быть, неосознанно покачиваясь на бледных, трясущихся ногах?.. Иномирянка выглядела так, будто вот-вот свалится на пол и, может быть, даже помрëт от истощения. Высокая, худощавая, она и пришла-то в этот мир не самым крепким с виду человеком, а сейчас и вовсе выглядела полумëртвой тенью с длинными фиолетовыми волосами, которые казались ещё более безжизненными, чем она сама. Не обратив на хозяйку этого дома и капли внимания, Алекс медленно двинулась в сторону единственной гостевой комнаты. Зинния не могла понять, что происходит с этой девушкой: она не делала ничего, чтобы устать, но её тело выглядело таким измождëнным, что создавалось впечатление, будто она несла на себе невидимый груз весом, наверное, с целый мир. Смешно. И тошно — смотреть на Алекс было неприятно. А уж учитывая еë внешнее сходство с Астер… Нет, нельзя об этом думать. С тех самых пор, как бабушка Джуно привела иномирянку в дом Зиннии, девушки не разговаривали. Вообще. Ни слова, ни взгляда, ни даже случайного столкновения в узком коридоре, хоть и жили они под одной крышей. Конечно, Зинния очень много времени проводила на улице — что бы она там ни чувствовала, еë покемонам ещё нужно было тренироваться, да и миссия Хранителя Знаний всë ещё давила на еë плечи, но даже так… Она просто чувствовала, что Алекс, эта вся такая бледная и отстранëнная не-Астер, всë время сидела в гостевой комнате и не делала ровным счётом ни-ху-я, вылезая только для того, чтобы не обоссаться прямо там… …И даже это казалось каким-то извращëнным издевательством. Как бы странно это ни звучало, но сам факт, что она делала хоть что-то, лишь сильнее бесил Зиннию. Потому что это значило, что Алекс могла — могла встать, могла двигаться, могла хотя бы притвориться живой — но предпочитала вместо этого гнить заживо в гостевой комнате, уставившись в стену, словно пустой, ненужный мешок с костями. Совершенно бесполезная. Зинния сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует… Ярость?.. Нет… Нет, это было что-то более глубокое, что-то грязное, липкое и кислое, разъедающее её изнутри. Разочарование. Обида. Просто… Как. Как Арсеус мог быть настолько… Жестоким? Как он мог посмотреть на почившую Астер, на Зиннию, потерявшую всё, и вместо дорогой подруги подсунуть новоиспечённой Хранительнице Знаний вот это? Эту бледную, немую, немощную тень, которая даже не пыталась быть достойной… Ну, чего-либо. Неужели он серьëзно решил, что именно эта Алекс — есть та, кто должен был помочь брюнетке спасти планету? Разделить с ней, Зиннией, эту ношу? Заменить Астер? …Блять. Горло сжалось так сильно, что дыхание стало рваным, прерывистым. Зинния резко задрала голову, стиснув зубы едва ли не до хруста, всеми силами удерживая слезами рвущиеся наружу эмоции, пытаясь задавить, проглотить этот чëртов ком в горле… Но вот так шутка — он и не думал исчезать. Нет, он лишь рос, превращаясь в нечто удушающее. В бессильную ярость. Зинния так скучала по Астер… Будь проклята эта Алекс и еë внешнее сходство с умершей подругой. Будь проклят этот еë пустой, безжизненный взгляд нечеловеческих глаза. Еë молчание. Еë беспомощность. Еë существование. «Дуэт» Зиннии и иномирянки, противопоставленный покойной Хранительнице Знаний, был самым ужасным из оскорблений чести и достоинства лучшей подруги, почти сестры дракониды. Они вдвоëм не стоили и ногтя Астер, а уж одна Алекс? Арсеус, да эта «героиня из другого мира» за всё это время не сделала ничего, кроме как превратила нормальную гостевую комнату в собственный склеп, изредка выползая, словно призрак, чтобы сбегать в туалет! Стиснутые зубы заскрипели, и Зинния зарычала. Зло, почти по-драконьи, глухо и хрипло… С искренней, нескрываемой ненавистью. — Ты… — еë голос задрожал от яда, который разъедал её изнутри. Она не видела «собеседницу», но точно чувствовала, что Алекс еë слышит. — Долго ещё планируешь жить так, а, мешок с костями?! Со стороны почти ушедшей в гостевую комнату девушки не последовало никакой реакции. Повисла тишина. Густая, давящая… Неприятная, как гной или текущая с трупа сукровица. Зинния уже собиралась подняться со своего места — нет, вскочить! Наброситься на эту Алекс, набить ей морду, заставить либо начать делать хоть что-то полезное, либо исчезнуть и наконец перестать мозолить ей глаза, болезненно напоминая Астер!.. Как наконец иномирянка соизволила сказать хоть что-то. — …Da… — хрипло, безжизненно, едва слышно пробормотала она. — Pora zakanchivat'. «Хранительница Знаний» удивлëнно моргнула, не успев осознать эти тихие, изнемождëнные слова, произнесëнные на чужом языке, как вдруг Алекс двинулась — медленно, неуверенно, словно её ноги были сделаны из ваты. Шаг. Ещё шаг. Пошатнулась, но не упала и продолжила шествие. Не в свою комнату — на кухню. — …Что, вот так просто? — голос Зиннии выдал мрачное удивление, достаточно сильное, чтобы прорваться сквозь толстый слой желчи в еë словах… Однако оно быстро сменилось очередным приступом жгучей, граничащей с ненавистью обиды. — Пара слов — и вот ты уже не бесполезный кусок мяса, пролëживающий диван?! В ответ — ничего. Только шаги. Только неприступное безразличие трупа. Алекс скрылась на кухне, не потрудившись одарить Зиннию больше ни словом, ни взглядом. — …Я ненавижу тебя, ты знаешь? — почти прошептала брюнетка, прекрасно понимая, что иномирянка еë не услышит. И снова в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым шумом ветра за окном и едва слышным дыханием Зиннии. Драконида осталась сидеть на месте, перед этим чëртовым телевизором, чувствуя, как гнев постепенно перестаëт кипеть — не исчезает, нет, но затихает и, подобно кристально чистой воде, обнажает острое осознание собственного бессилия в глубине еë сознания. Мысли снова начали путаться. Зинния не хотела думать о прошлом… Зато само прошлое явно не собиралось отпускать её. Оно было здесь, в этом доме, в этих стенах, в этом телевизоре… И в этой девушке, которая так болезненно не была Астер, но имела наглость быть похожей на неë, как странная, искажëнная и давно выцветшая фотография. Зинния вздохнула, встала и медленно вернулась обратно на диван. Ей уже ничего не хотелось. Ни смотреть фильмы, ни разговаривать, ни даже думать. Она просто сидела и смотрела в пустоту. Даже когда на кухне раздался какой-то грохот она не шевельнула ни единой мышцей, чтобы что-то сделать. Девушка разозлится на Алекс, очевидно что-то уронившую, позже. Сейчас же она… Устала. Просто, искренне устала. …Раздался звук, в котором даже не-тренер безошибочно узнает раскрытие покеболла. — Ви-и? — подал звук небольшой серовато-сиреневый покемон, подойдя к своему тренеру. — …Я в порядке, — через силу улыбнувшись висмуру, солгала Зинния, а потом, чуть погодя, со всей нежностью, на которую сейчас была способна, добавила: — Принесëшь мне стакан воды? Кивнув, покемон забавно посеменил на кухню на своих коротеньких ножках. Зинния машинально следила за висмуром взглядом, пока еë «дочь» не скрылась за дверным проёмом. И тут же раздался оглушающе громкий, испуганный визг. С удивительной даже для самой себя скоростью Зинния подорвалась с места, живо рванув на кухню, чуть не споткнувшись о висмура, застывшего в дверном проёме, неистово дрожа от неподдельного ужаса. — Что случилось?! — вырвалось у неё, и девушка быстрым взглядом оглядела маленького покемона, названного в честь покойной Астер, затем переведя взгляд вперëд в поисках того, что могло так сильно напугать еë. …Ответа не потребовалось. Под столом медленно растекалась лужа крови — металлический запах неожиданно явно засвербел в носу. В оглушительной тишине, наставшей, когда покемон замолчал, переводя дыхание, отчëтливо слышались тихие, булькающие хрипы. Зинния почувствовала, как внутри неё всё холодеет. Неуверенный шаг вперёд. Стол мешал увидеть, что именно лежит там, в луже крови, но догадки уже крутились в голове. Ни в одну из них не хотелось верить. Ещё шаг — и Зинния наконец заглянула за край стола… Ноги подкосились. В продолжаюшей разрастаться луже собственной крови лежала девушка, высокая и худая. Лицо еë было направлено в пол, скрывая нечеловеческие глаза и нос, немного более вздëрнутый, чем тот, что помнила Зинния. В контрастном освещении закатного солнца цвет еë тёмных волос оказался почти неотличим от цвета угля. Обильная потеря крови сделало кожу ещё бледнее, заставив приобрести безжизненный серый оттенок. Такой, чтобы не было возможности судить о еë настоящем, здоровом цвете. Перед Зиннией лежала мëртвая Астер… …Нет. Не-Астер. Но… Так похоже… Алекс издала сдавленный хрип, невольно дёрнув пальцами левой руки, рядом с которой лежал окровавленный кухонный нож. Иномирянка была ещё жива, не сумев убить себя мгновенно, обрекая себя на мучительную участь захлебнуться собственной кровью или умереть от еë потери — смотря что оборвëт еë страдания раньше. Брюнетка отшатнулась, зажав рот ладонью. Еë ноги дрожали, а в глазах темнело. Она не хотела смотреть, но была не в силах отвести взгляд от медленно умирающего человека. Это… Это она довела еë? Это она виновата… — Н-нет… — прошептала Зинния, еë голос непривычно дрожал. — Я… я не хотела… Да, она ненавидела Алекс. Ненавидела за то, что та — не Астер. За то, что осмелилась быть на неё похожей, не обладая ни каплей еë характера. За то, что напоминала ей о том, чего больше нет, одним своим существованием оскверняя светлую память… Н-но… Но она же… Она же не хотела, чтобы… Попытавшись отступить ещё на шаг, Зинния споткнулась и, не сумев сохранить равновесие, рухнула на пол, больно ударившись копчиком. Спина неприятно врезалась в стену. Еë покемоны оказались достаточно проницательны, чтобы покинуть свои покеболлы и начать действовать без команды. Гуми прижался к брюнетке, пусть и сам трясшийся от страха, не в силах отвести взгляд от развернувшейся перед ним картины, но чувствовавший себя обязанным проявить хоти какую-то эмоциональную поддержку. Багон побежал успокаивать Астер, а сваблу с нехарактерно резким для себя движением крыльев-облачков вылетела из кухни и, скорее всего, дома, чтобы позвать на помощь… Но Зинния уже почти ничего не слышала. Был только шум в ушах. Только кровь перед глазами. Только одно осознание, от которого сжималось сердце. Это её вина.