Найти тебя

Сереброволосая фигура поймала сломленное тело Чжо И Чэня за миг до того, как оно ударилось о землю. Чжао Юаньчжоу прижал его к себе — крепче, чем кого-либо когда-либо, — его новообретённые руки дрожали от усилия. Вес Чжо И Чэня на его груди был твёрдым, настоящим, живым — но едва. Дыхание Чжо И Чэня было рваным, каждый вдох — борьбой, его полуядро мерцало, как умирающий уголёк. — Что ты с собой сделал? — прошептал Юаньчжоу. Но Чжо И Чэнь уже не слышал его — соскальзывал во тьму, его тело обмякло в руках Юаньчжоу. Юаньчжоу опустился на землю у пещеры, качая Чжо И Чэня у своей груди. Холодный камень пронизывал его одежды, но он не замечал. Всё, что он чувствовал, — это слабый, нитевидный пульс под кожей И Чэня: слишком слабый, слишком медленный, сердцебиение, которое звучало так, будто отсчитывало время до чего-то окончательного. — Проснись, — пробормотал Чжао Юаньчжоу, прижимаясь лбом ко лбу Чжо И Чэня. — Сяо Чжо, проснись. Ты не можешь… не тогда, когда я только что вернулся благодаря тебе… Но Чжо И Чэнь не шевелился. Минуты растягивались, как часы. Юаньчжоу держался, его новообразованное ядро напрягалось, поддерживая физическую форму. Он чувствовал, как мерцает по краям, — энергетическая цена материализации всё ещё была слишком высока, его стабильность всё ещё слишком хрупка. Но он не отпускал. Не мог отпустить. Если он отпустит — Чжо И Чэнь может ускользнуть совсем. Вэнь Сяо появилась мгновения спустя — запыхавшаяся, бледная, её одежды всё ещё дымились после битвы у барьера. Она бежала весь путь, сердце колотилось от страха, какого она не чувствовала десятилетиями. Она обогнула угол и замерла. Юаньчжоу был твёрдым. Не силуэт. Не мерцающий огонёк. Твёрдым. Его серебряные волосы ловили лунный свет, ниспадая свободными волнами по плечам. Его руки — настоящие, осязаемые руки — держали тело Чжо И Чэня с отчаянием, от которого её грудь заныла. Но от Чжо И Чэня она не могла отвести взгляд. Бледный. Обмякший. Его лицо — безвольное и бескровное, губы тронуты синевой. Она видела его таким столько раз — во время откатов, что мучили его десятилетиями, в те ночи, когда он думал, что никто не смотрит. Но это было хуже. В этот раз он не просто страдал. Он угасал. — Вэнь Сяо. — Голос Чжао Юаньчжоу был сорванным. — Он не просыпается. Она заставила себя двинуться, опускаясь на колени рядом с ними. Её пальцы нашли запястье Чжо И Чэня, ощущая пульс. Он был там — слабый, неровный, но там. — Откат, — сказала она, и голос был ровным, несмотря на дрожь в руках. — Он снова начинается. Нужно отнести его в ледяную пещеру — сейчас. Ледяная пещера была холодной — холоднее, чем помнил Юаньчжоу. Он уложил Чжо И Чэня на замёрзшую землю, и руки его не хотели отпускать. Холод кусал его всё ещё нестабильную форму, но он не обращал внимания. Всё, что имело значение, — человек под ним, человек, чьё тело уже начинало содрогаться, чьё полуядро вспыхивало хаотичными, болезненными всплесками. — Он и раньше так страдал, — сказал Юаньчжоу. Это был не вопрос. Вэнь Сяо кивнула, её глаза были прикованы к дёргающейся форме Чжо И Чэня. — Много раз. Откаты никогда не прекращались — не совсем. Он просто… научился прятать их лучше. Челюсть Чжао Юаньчжоу сжалась. Прятать. Его разум мчался. Чжо И Чэнь страдал — всё это время, он страдал, — а Юаньчжоу не знал. Он был в той пещере, совершенствовался, не ведая, что человек, которого он любит, медленно разрывал себя на части снаружи.

Что ещё он прятал?

Что ещё он вынес в одиночку?

Его сердце упало от этой мысли. Чжо И Чэнь нёс это бремя десятилетиями — откаты, боль, медленное разрушение его полуядра — и всё это время притворялся, что всё в порядке. Всё это время ждал, пока Юаньчжоу проснётся.

Как ты справлялся с этим один, сяо Чжо?

Прежде чем Чжао Юаньчжоу успел спросить, тело Чжо И Чэня выгнулось над землёй. Сдавленный крик вырвался из его горла — сорванный, агонизирующий, ничем не похожий на собранного, контролирующего себя человека, которого знал Юаньчжоу. Его полуядро вспыхнуло так ярко, что пещера осветилась, как днём, а затем рухнуло в хаос. Температура упала стремительно. Лёд пополз вверх по стенам рваными шипами. Иней выступил на серебряных волосах Юаньчжоу, на одеждах Вэнь Сяо, на всём в пределах досягаемости. — Что происходит? — потребовал Юаньчжоу, потянувшись к Чжо И Чэню. — Откат питается его кошмарами. — Голос Вэнь Сяо был напряжён, её руки уже формировали печати, пытаясь сдержать урон. — Он не просто сражается со своей силой. Он сражается с самим собой. Пещера взорвалась. Снежная буря вырвалась из полуядра Чжо И Чэня — дикая, неконтролируемая, вьюга, рождённая из боли и отчаяния. Её сила отшвырнула Юаньчжоу и Вэнь Сяо назад, впечатывая их в стены пещеры, а затем выбросив обоих наружу, прочь от входа. Чжао Юаньчжоу жёстко приземлился на замёрзшую землю снаружи, его форма опасно мерцала. Рядом с ним Вэнь Сяо задохнулась, пытаясь подняться на колени. Вход в пещеру исчез — запечатанный стеной льда и кружащегося снега, столь плотного, что Юаньчжоу не видел ничего дальше, чем на ладонь внутрь. Но он слышал Чжо И Чэня. Крики эхом разносились сквозь лёд — не только крики боли, но и крики отчаяния. Мольбы. — Нет… пожалуйста… не уходи… — Прости… мне так жаль… — Не покидай меня… Сердце Чжао Юаньчжоу разбилось. Он поднялся на ноги, игнорируя то, как напрягалось его ядро, игнорируя то, как его форма мерцала по краям. Он сделал шаг к пещере. — Нет. — Вэнь Сяо схватила его за руку. — Чжао Юаньчжоу… ты всё ещё нестабилен. Если его откат захватит тебя… — Мне всё равно. Он вырвался. Снежная буря ударила в него, как стена, — холод столь глубокий, что ощущался огнём, ветер столь яростный, что пытался разорвать его на части. Его ядро кричало в протесте. Его форма мерцала — полупрозрачная, твёрдая, полупрозрачная снова, — но он продвигался вперёд. Один шаг. Два шага. Лёд пытался запечатать его снаружи. Ветер пытался отбросить его назад. Но Чжао Юаньчжоу провёл тридцать лет в пещере, совершенствуясь ради одной цели: вернуться к Чжо И Чэню. Он не собирался позволить какому-то снегу остановить его. Он пробился внутрь. Позади него Вэнь Сяо смотрела, затаив дыхание.

Всё точно так же, — думала она. — Всё в точности так же.

Тогда — в родовой пещере Бинъи, когда Чжо И Чэнь решил заморозить себя, чтобы найти способ починить меч Облачного света, — она смотрела, как Чжао Юаньчжоу делал то же самое. Пробивался сквозь мороз. Шёл к Чжо И Чэню вопреки всему. Отказывался позволить ему делать это в одиночку. Она думала, что никогда не увидит этого снова. Слёзы потекли по её щекам, пока она смотрела, как Юаньчжоу исчезает в буре.

Не дай ему умереть, — молилась она. — Не снова. Пожалуйста — не снова.

***

Во тьме своего разума Чжо И Чэнь проигрывал. Он стоял в пустоте — пустой, бесконечной, холодной. Не было земли под ногами, не было неба над головой. Только ничто, простирающееся во всех направлениях. А перед ним, тая, как утренний туман, был Юаньчжоу. — Нет… — И Чэнь потянулся к нему, но его руки прошли сквозь силуэт. — Нет, пожалуйста… Форма Юаньчжоу мерцала — полупрозрачная, затем исчезла, затем снова появилась — но слабее с каждым разом. Его глаза, эти тёмные, знающие глаза, смотрели на Чжо И Чэня с чем-то, что было похоже на прощание. — Сяо Чжо, — прошептало видение. — Ты не смог защитить меня. Кровь Чжо И Чэня обратилась в лёд. — Атака демона… она повредила моё совершенствование. Моя душа угасает. — Чжао Юаньчжоу улыбнулся — мягко, печально, смиренно. — Это не твоя вина. Ты старался, как мог. — Нет… — Чжо И Чэнь тянулся снова, снова, снова — но его руки не находили ничего. — Нет, ты не можешь… я не позволю тебе… — Некоторые вещи нельзя спасти, сяо Чжо. — Не говори так… Но Юаньчжоу уже таял. Его силуэт становился тоньше, тусклее, края растворялись в пустоте. — Прости, — прошептал он. — Мне пора уходить. — Нет! ЧЖАО ЮАНЬЧЖОУ! Крик вырвался из горла Чжо И Чэня — сорванный, отчаянный. Он упал на колени — или на то, что ощущалось как колени — в бесконечной пустоте, всё его тело сотрясалось. — Пожалуйста, не уходи… Но Юаньчжоу исчез. Пустота была пуста. А Чжо И Чэнь был один. Я подвёл его. Мысль эхом разносилась сквозь тьму — безжалостная, обвиняющая. Я подвёл его. Я не смог защитить его. Я не смог спасти его. Я вырезал половину своего ядра, я искал десятилетиями, я ждал снаружи той пещеры тридцать лет — и в конце концов я всё равно не смог защитить его. Слёзы текли по его лицу — горячие и бесполезные. Тогда я убил его сам. Я вонзил меч в его сердце. Я сказал себе, что это был единственный выбор, — что я понесу вину и буду жить дальше. Я думал, что смогу извлечь частицу его души и вернуть его. Я думал, всё будет хорошо. Но я так бездарен. Я заставил его ждать так долго. Тридцать лет в той пещере — и я даже не смог уберечь его. Теперь он ушёл. По-настоящему в этот раз. И это моя вина. Снова. Чжо И Чэнь закрыл лицо ладонями, его тело сотрясалось от рыданий.

Я не могу жить с этим снова. Я не могу жить с виной убийства моей родной души — дважды. Нет причины продолжать. Не без него.

Прости, Юаньчжоу.

Мне так жаль.

Пожалуйста, не покидай меня.

Не уходи.

Юаньчжоу…

***

Холод ударил Чжао Юаньчжоу, как стена. Внутри пещеры буря была хуже — вьюга, запертая в одной камере, кружащаяся и воющая, как живое существо. Лёд покрывал каждую поверхность. Температура была столь низкой, что дыхание Юаньчжоу замерзало в воздухе, падая на землю крошечными кристаллами. Но он продвигался вперёд. Его новообразованное ядро напрягалось против холода, его форма мерцала по краям — твёрдая в одно мгновение, полупрозрачная в следующее. Но он не останавливался. Не мог остановиться.

Чжо И Чэнь там.

Чжо И Чэнь страдает.

Чжо И Чэнь нуждается во мне.

Он нашёл его в центре бури. Чжо И Чэнь лежал на замёрзшей земле, его тело содрогалось, лицо было искажено агонией. Его глаза были открыты, но невидящи — потерянные в каком-то кошмаре, что держал его в плену. Его руки скребли по льду, сдирая пальцы в кровь. — Сяо Чжо… — Чжао Юаньчжоу упал на колени рядом с ним, хватая его за плечи. — Сяо Чжо, проснись. Чжо И Чэнь не отвечал. Его тело продолжало метаться, полуядро продолжало вспыхивать, буря продолжала бушевать. — Сяо Чжо! — Чжао Юаньчжоу тряс его, но глаза Чжо И Чэня оставались пустыми. — Проснись… пожалуйста… Ничего. Сердце Юаньчжоу колотилось в груди. Он чувствовал энергию Чжо И Чэня — дикую, хаотичную, разрывающую себя изнутри. Если это продолжится, полуядро Чжо И Чэня расколется. А если это случится…

Нет. Я не позволю этому случиться.

Чжао Юаньчжоу сделал единственное, что пришло ему в голову. Он прижался лбом ко лбу Чжо И Чэня и потянулся — не руками, но своим ядром. Его энергия потекла в Чжо и Чэня — нежно, но настойчиво, — отыскивая хаос и успокаивая его. Это было похоже на попытку утихомирить ураган одним-единственным вздохом, — но он не останавливался. Он влил в Чжо И Чэня всё, что у него было: свою силу, своё присутствие, свою любовь.

Я здесь, — посылал он. — Я никуда не ухожу.

Метания Чжо И Чэня замедлились.

Ты не потерял меня. Я прямо здесь.

Лёд перестал расползаться.

Проснись, сяо Чжо. Пожалуйста.

Глаза Чжо И Чэня сфокусировались. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга. Серебряные волосы Чжао Юаньчжоу упали вокруг них занавесом, отгораживая от остального мира. Его руки всё ещё были на плечах Чжо И Чэня, дрожа от усилия поддерживать свою форму. Его ядро болело — но ему было всё равно. Чжо И Чэнь проснулся. Чжо И Чэнь смотрел на него. — Ты настоящий, — прошептал Чжо И Чэнь. — Я настоящий. — Я не потерял тебя. Горло Юаньчжоу сжалось. — Ты не потерял меня. Глаза Чжо И Чэня наполнились слезами — не яростными, отчаянными слезами его кошмара, но чем-то более мягким. Чем-то похожим на облегчение. — Я думал… во сне… я думал, что снова потерял тебя… — Сяо Чжо. — Голос Юаньчжоу был нежен. — Ты спас меня. Ты всегда меня спасал. Чжо И Чэнь потянулся вверх, его рука дрожала, и коснулся лица Юаньчжоу. Твёрдое. Тёплое. Живое. Его пальцы проследили линию челюсти Юаньчжоу, изгиб его щеки, серебряные волосы, обрамлявшие его черты. Он смотрел на Юаньчжоу так, будто видел его впервые, — или, может быть, так, будто видел его после целой жизни разлуки. — Твои волосы, — пробормотал Чжо И Чэнь. Губы Чжао Юаньчжоу изогнулись в лёгкой улыбке. — У меня были такие волосы, когда я был молод. До… всего. До того, как он стал Великим демоном. До того, как стал сосудом для злобной энергии. До того, как начались столетия страданий. Чжо И Чэнь понял. Его глаза смягчились.

Надеюсь, в этот раз, — думал Чжо И Чэнь, — ты сможешь остаться тем беззаботным, радостным человеком, каким был прежде.

Надеюсь, в этот раз ты сможешь снова быть юным.

— Это красиво, — сказал Чжо И Чэнь. Чжао Юаньчжоу рассмеялся — тихим, прерывистым звуком. — Ты бредишь. — Может быть. — Рука Чжо И Чэня упала на бок, слишком слабая, чтобы держать её дольше. — Но я не ошибаюсь. Вэнь Сяо вошла осторожно, её дыхание затуманивалось в холоде. Буря утихла — не полностью, но достаточно, чтобы она могла видеть. Чжо И Чэнь теперь сидел, опираясь на грудь Чжао Юаньчжоу, его лицо было бледным, но сознающим. Руки Юаньчжоу обнимали его — твёрдо и уверенно. — Откат? — спросила она. — Спадает, — сказал Юаньчжоу. — Пока. Но даже когда он говорил, Чжо И Чэнь отстранился. Это было едва заметно — маленький сдвиг, лёгкое расстояние, — но Юаньчжоу почувствовал это, как физический удар. Выражение лица Чжо И Чэня миенилось, словно он опустил невидимую завесу. Тепло, что было в его глазах мгновения назад, исчезло, сменившись чем-то насторожённым. Чем-то осторожным. Чжо И Чэнь знал: чем дольше он позволял силе Чжао Юаньчжоу быть рядом с ним, тем легче тот сможет узнать правду о полуядре. Пока что заклинание, которое наложила Вэнь Сяо работало — прятало сущность полуядра Чжо И Чэня внутри Юаньчжоу. Но чем больше их энергии смешивались, тем более подозрительным становился бы Чжао Юаньчжоу. Он мог скоро всё понять. Поэтому нужно было минимизировать контакт. — Я в порядке, — сказал Чжо И Чэнь. — Ты недостаточно стабилен, — возразил Чжао Юаньчжоу, его брови нахмурились. — Твоё ядро… — Я сказал: я в порядке. Слова были резкими. Окончательными. Чжао Юаньчжоу уставился на него, и что-то мерцало в его древних глазах. Он всё ещё чувствовал эхо их связи — то, как их энергии переплелись всего мгновения назад, то, как ядро Чжо И Чэня потянулось к его ядру. Но теперь он отстранялся, возводя стены, закрываясь от него. — Сяо Чжо… — Мне нужно отдохнуть. — Чжо И Чэнь снова лёг, отворачиваясь от обоих. — Одному. Вэнь Сяо вздохнула. Руки Юаньчжоу сжались по бокам. Но он не стал давить.

***

Что-то не так, — думал Чжао Юаньчжоу. Он сидел снаружи ледяной пещеры, спиной к замёрзшей стене, глаза прикованы ко входу. Чжо И Чэнь был внутри — один, как он и просил. Но Юаньчжоу не мог отделаться от чувства, что от него что-то скрывают. Он не мог доказать это — пока. Но он чувствовал это. В том, как Чжо И Чэнь избегал его прикосновений. В том, как отклонял каждый вопрос о своём здоровье. В том, как его ядро пульсировало слабо, неправильно, — будто половина его отсутствовала. Половина. Слово цеплялось к нему, но он отодвинул его в сторону. Пока.

***

Той ночью Вэнь Сяо вернулась проверить Чжо И Чэня. Она нашла его в ледяной пещере — как и ожидала. Он сидел в центре замёрзшей камеры, дыхание было поверхностным, лицо исчерчено болью. Откаты начались снова — не такие сильные, как прежде, но достаточно скверные, чтобы его руки дрожали там, где лежали на коленях. — До этого ты был в порядке, — сказала Вэнь Сяо, опускаясь на колени рядом с ним. — Откаты утихли. Я видела это — они уменьшались, когда силы Юаньчжоу были рядом с тобой. Тебе даже не нужно было подавлять их. Чжо И Чэнь не смотрел на неё. — К чему ты ведёшь? — К тому, что силы Юаньчжоу дополняют твои. — Она протянула руку, кладя ладонь на его плечо. — Когда он направил свою энергию в тебя, это успокоило твоё ядро. Помогло тебе стабилизироваться. — Её голос смягчился. — Сяо Чжо, перестань упрямиться. Скажи ему правду. Его силы могут облегчить твои страдания. Ваши энергии обладают огромной совместимостью — он, возможно, сможет стабилизировать твоё ядро полностью, синхронизировавшись с тобой. Голова Чжо И Чэня резко повернулась к ней. — Прекрати. — Чжо И Чэнь… — Прекрати, Вэнь Сяо. — Его голос был резок, разрезая холодный воздух. — Нет. Я не могу — я не стану — раскрывать это Юаньчжоу. И ты тоже не станешь. Ты обещала мне. Губы Вэнь Сяо сжались в тонкую линию. — Я знаю, что обещала… — Тогда держи своё обещание. — Голос Чжо И Чэня дрогнул, но он не отступил. — Пожалуйста. Мы должны сделать это ради него. — Ради него? А что насчёт тебя, Чжо И Чэнь? Ты страдаешь… — В этой жизни я хочу, чтобы он был свободен. — Глаза Чжо И Чэня ярко блестели от непролитых слёз. — Я хочу, чтобы он делал свой собственный выбор, не чувствуя себя обязанным или должным. Я отдал ему половину своего внутреннего ядра, потому что я убил его. Он заслуживает жить. Я просто возвращал то, что забрал. — Ты дал ему жизнь… — Я дал ему то, что было его. — Голос Чжо И Чэня был тих теперь, но не менее яростен. — Я не хочу, чтобы он чувствовал, будто он мне что-то должен. И уж точно не хочу, чтобы он чувствовал себя вынужденным к чему-то столь интимному, как синхронизация ядер, только чтобы спасти меня. Вэнь Сяо замолчала. Она знала, что значит синхронизация ядер для демонов. Это не было похоже на физическую близость — хотя та могла быть частью этого. Синхронизация ядер была глубже. Уязвимее. Она означала позволить кому-то войти в самый центр твоего существа, позволить вашим энергиям течь вместе, слиться, стать одним. Она означала доверие столь абсолютное, что большинство демонов проживали всю свою жизнь, не испытав его. И Чжо И Чэнь был прав — они лишь недавно воссоединились. Они всё ещё перестраивали свою связь, всё ещё узнавали друг друга заново. Обрушить это на Юаньчжоу сейчас — сказать ему, что И Чэнь вырезал половину своего ядра и что единственный способ по-настоящему стабилизировать его — через парное совершенствование…

Он почувствует себя обязанным, — думал Чжо И Чэнь. — Он почувствует, что должен выбрать меня, — не потому, что хочет, а потому, что он мне должен.

А я скорее буду страдать, чем позволю ему выбрать меня таким образом.

— Пожалуйста, — сказал Чжо И Чэнь, и голос его был едва громче шёпота. — Не поднимай эту тему снова. И не дай Чжао Юаньчжоу узнать. Вэнь Сяо хотела возразить. Хотела сказать ему, что Юаньчжоу не почувствовал бы такого, — что Юаньчжоу был бы счастлив помочь, что он выбрал бы Чжо И Чэня в каждой жизни, в каждом решении, без колебаний. Но она знала, что не сможет убедить его. Единственным, кто мог это сделать, был Чжао Юаньчжоу. Я подожду, — решила она. — Несколько недель. Я дам Юаньчжоу время понять это самому. Но если состояние Чжо И Чэня ухудшится — если его жизнь будет в опасности… Я скажу ему сама.

***

Проходили недели. Чжо И Чэнь восстанавливался — или казалось так. Он улыбался Юаньчжоу, шутил с Вэнь Сяо, говорил об их сыне с растущим волнением. Вэнь Сяо предложила подождать, пока оба не станут сильнее, прежде чем идти к нему, и Чжо И Чэнь согласился. Откаты всё ещё приходили, но он прятал их лучше, ускользая по ночам, чтобы страдать в одиночку. Вэнь Сяо внимательно следила за ним, но ничего не говорила. Пока нет, — говорила она себе. — Пока нет. Чжао Юаньчжоу тем временем становился сильнее. Его ядро стабилизировалось дальше. Его физическая форма становилась более твёрдой, более постоянной. Он проводил дни, совершенствуясь, исследуя Пустошь вокруг пещеры, и... Наблюдая за Чжо И Чэнем. Он замечал некоторые вещи. То, как Чжо И Чэнь ускальзывал по ночам, возвращаясь часы спустя бледным и истощённым. То, как он вздрагивал, когда Юаньчжоу касался его груди — там, где находилось его ядро. Сначала Юаньчжоу думал, что это застенчивость. Но теперь он наблюдал в лице Чжо И Чэня больше, чем застенчивость. Там было что-то ещё. Что-то, похожее на страх. Страх быть раскрытым. То, как его энергия мерцала — слабая, неправильная, — прежде чем он стабилизировал её снова.

Он что-то скрывает, — думал Юаньчжоу. — Что-то большое.

Он не стал выяснять всё напрямую. Пока нет. Но он наблюдал. И ждал.

***

Одной ночью они решили выпить. Это была идея Чжо И Чэня — редкий момент легкомыслия, попытка притвориться, что всё нормально. Они сидели снаружи пещеры, река пела рядом, звёзды кружили над головой. Чжао Юаньчжоу где-то нашёл кувшин вина — Чжо И Чэнь не спрашивал где, — и они пили в товарищеском молчании. — Знаешь, — сказал Юаньчжоу, его голос слегка ослаб от вина, — кажется, я никогда не видел, чтобы ты столько пил. Чжо И Чэнь фыркнул. — Ты был мёртв несколько десятилетий. Много чего ты не видел. — Справедливо. — Чжао Юаньчжоу наполнил обе чаши. — Тогда как насчёт игры? — Какой игры? — Игры с выпивкой. — Глаза Юаньчжоу блестели озорством. — Каждый раз, когда проигрываешь, отвечаешь на вопрос. Каждый раз, когда проигрываю я, отвечаю я. Чжо И Чэнь поднял бровь. — А если никто из нас не хочет отвечать? — Тогда пьём. Чжо И Чэнь обдумал это. Затем — вопреки каждому инстинкту, кричавшему, что это плохая идея, — сказал: — Ладно. Игра началась. Чжо И Чэнь проигрывал. Раз за разом. К третьему проигрышу он был вполне уверен, что Юаньчжоу жульничал. К пятому ему было уже всё равно. — Твоя очередь, — сказал Юаньчжоу, и его глаза сияли от вина и чего-то ещё — чего-то более тёплого. — Ты снова проиграл, сяо Чжо. Теперь ты должен сделать для меня одну вещь. И Чэнь моргнул. — Что? Юаньчжоу подался вперёд, его серебряные волосы ловили свет костра. — Всё, что я захочу. Сердце Чжо И Чэня замерло. — Это… это не так работает… — Ты не уточнил правила. — Улыбка Юаньчжоу была невыносима. — Так что я придумываю их на ходу. Чжо И Чэнь посмотрел с укоризной на него. — Ладно. Чего ты хочешь? Выражение лица Юаньчжоу смягчилось. — Отведи меня куда-нибудь. — Куда? — Куда-нибудь где красиво. — Он неопределённо махнул в сторону пещеры, реки, гор. — Я смотрел на эти камни тридцать лет. Хочу увидеть что-то новое. Чжо И Чэнь помолчал мгновение. Затем встал, протягивая руку. — Идём.

***

Дерево было древним — старше Чжо И Чэня, старше Чжао Юаньчжоу, старше, чем кто-либо мог вспомнить. Оно стояло на краю обрыва, нависая над долиной, полной цветущих деревьев. Цветы были розовыми, и белыми, и золотыми, кружащими сквозь воздух, как снег. А с одной из его ветвей свисали... Качели. Ручной работы. Крепкие. Новые. Чжао Юаньчжоу остановился. — Ты сделал это, — сказал он. Уши И Чэня покраснели. — Я этого не говорил. — Тебе и не нужно было. — Юаньчжоу подошёл к качелям, проводя пальцами по гладкому дереву. — Для меня. — Для… — Чжо И Чэнь выдохнул. — Ты сказал, тогда. Что тебе нравилось, когда тебя качали. И я… — Он отвёл взгляд. — Я хотел сделать это правильно в этот раз. Юаньчжоу обернулся посмотреть на него. В этот раз. Он помнил — последний раз, когда Чжо И Чэнь толкал его на качелях. Это было почти случайностью тогда. Мгновение игривости посреди хаоса. Чжо И Чэнь был раздражён, сверля взглядом сотни кинжалов в спину Юаньчжоу всё время. Но в этот раз… — Садись, — сказал Чжо И Чэнь, и голос его был мягче теперь. — Я покачаю. Чжао Юаньчжоу сел. Качели мягко скрипнули под его весом. Позади него руки Чжо И Чэня легли на его спину — осторожные, надёжно, присутствующие — и толкнули. Качели взлетели вперёд, затем назад. Вперёд, затем назад. Ветер подхватил серебряные волосы Юаньчжоу, неся их за ним, как знамя. Лепестки кружили вокруг них — розовые и белые на фоне тёмного неба. — Ты действительно толкаешь правильно в этот раз, — сказал Юаньчжоу, и смешок прозвучал в его интонации голоса. И Чэнь толкнул снова. — Заткнись. — Нет, я серьёзно. — Юаньчжоу рассмеялся — легко, свободно, тем смехом, какого он не издавал столетиями. — В прошлый раз ты сверкал глазами на мою спину так, будто хотел поджечь меня. В этот раз, сяо Чжо не сверлит меня молниями. Руки Чжо И Чэня дрогнули лишь на мгновение. Затем он толкнул снова, сильнее. — Я не сверкал, — пробормотал он. — Ты кипел. — Не кипел. — Ты ревновал. — Голос Чжао Юаньчжоу стал дразнящим. — Потому что я толкал Вэнь Сяо на качелях, а не тебя. Лицо Чжо И Чэня стало алым. — Я не ревновал… — Ревновал. — Чжао Юаньчжоу извернулся на качелях, глядя на Чжо И Чэня этими тёмными, знающими глазами. — Ты хотел, чтобы я толкал тебя. — Я… это… нет… — Ты ужасный лжец, сяо Чжо. Рука Чжо И Чэня отдёрнулась, готовая ударить в плечо Юаньчжоу, — но Юаньчжоу поймал его кулак прежде, чем тот достиг цели. Качели остановились. Чжо И Чэнь замер. Ладонь Чжао Юаньчжоу была тёплой вокруг его ладони. Его хватка была нежной, но твёрдой, удерживая Чжо И Чэня на месте. А его глаза — эти древние, знающие глаза — смотрели на Чжо И Чэня так, будто он был чем-то драгоценным. — Как насчёт того, чтобы в этот раз, — мягко произнёс Юаньчжоу, — я покачал тебя? Сердце И Чэня остановилось.

Он помнит, — думал Чжо И Чэнь. — Он помнит всё.

Мгновение растянулось между ними — лепестки всё ещё падали, ветер всё ещё дул, весь мир исчезал, пока не осталось ничего, кроме них двоих. Юаньчжоу притянул его ближе. Дыхание Чжо И Чэня перехватило. Их лица были в дюймах друг от друга теперь — достаточно близко, чтобы он видел золотые искры в тёмных глазах Юаньчжоу, чувствовал тепло его дыхания на своих губах. Его сердце колотилось так громко, что он был уверен — Юаньчжоу слышит его.

Он поцелует меня сейчас, — думал И Чэнь.

Я хочу этого.

Но...

Свободная рука Юаньчжоу двинулась — медленно, осторожно — к груди Чжо И Чэня. К его ядру. Паника Чжо И Чэня взметнулась.

Нет — если он коснётся его — если он почувствует его — он узнает…

Он отдёрнулся. Мгновение раскололось. — Я… — Чжо И Чэнь отступил, дыхание стало учащенным. — Мне нужно… я должен… Он не закончил предложение. Он просто повернулся и ушёл, оставляя Чжао Юаньчжоу одного на качелях, окружённого лепестками и тишиной. Юаньчжоу смотрел, как он уходит.

Что ты скрываешь, сяо Чжо?

***

Следующей ночью Чжао Юаньчжоу последовал за ним. Чжо И Чэнь пошёл в ледяную пещеру, как делал всегда. Но в этот раз он был не один. Чжао Юаньчжоу смотрел из теней, как Чжо И Чэнь устраивается на замёрзшей земле. Смотрел, как его лицо искажается от боли. Смотрел, как ударил откат — его полуядро вспыхнуло хаотично, лёд пополз по стенам рваными шипами. Полуядро. Слово эхом отозвалось в сознании Юаньчжоу. Половина. Он думал о собственном ядре — том, что появилось из ниоткуда, том, что пульсировало в совершенном такте с сердцебиением Чжо И Чэня, том, что, по словам Вэнь Сяо, пришло от демона, заслужившего смерть.

Он солгал.

Они оба солгали.

Чжао Юаньчжоу шагнул в пещеру. Чжо И Чэнь сначала не заметил его. Он был слишком глубоко в откате — его тело содрогалось, разум был потерян в боли. Лёд полз вверх по его рукам, груди, лицу. Его полуядро мерцало слабо, борясь за то, чтобы держаться. — Сяо Чжо. Глаза Чжо И Чэня резко открылись. Чжао Юаньчжоу стоял над ним — серебряные волосы мерцали в тусклом свете, выражение лица было непроницаемым. — Юаньчжоу? — Голос Чжо И Чэня был хриплым. — Что ты… ты не должен быть здесь… — Я знаю. — Юаньчжоу опустился на колени рядом с ним, игнорируя холод, кусавший его всё ещё нестабильную форму. — Я знаю, что ты прятал это. Я знаю, что ты страдал один. — Его голос дрогнул. — Я знаю, что твоё ядро — это половина того, чем оно должно быть. Лицо Чжо И Чэня побледнело. — Я могу объяснить… — Откуда взялось моё ядро, сяо Чжо? Тишина была оглушительной. — Вэнь Сяо сказала… — Вэнь Сяо лжёт ради тебя. — Глаза Юаньчжоу горели. Он протянул руку, и его ладонь нависала над грудью Чжо И Чэня. — Но я чувствую это. Каждый раз, когда наши энергии соприкасаются, я чувствую тебя внутри меня. — Его голос упал до шёпота. — Как я смог обрести физическую форму всего за тридцать лет, когда другим требуется сто? Это не могло быть возможным с любым полуядром. Только с тем, что совместимо с моим. Он встретил глаза Чжо И Чэня. — Твоя сила. Твоя любовь. Твоя жертва. Дыхание Чжо И Чэня перехватило. — Ты отдал мне половину своего ядра, — прошептал Чжао Юаньчжоу. — Ведь так? Долгое мгновение Чжо И Чэнь ничего не говорил. Затем он закрыл глаза. — Да. Слово повисло между ними — тяжёлое, обнажённое, неоспоримое. Форма Юаньчжоу мерцала — его эмоции выбивали его из равновесия. Но ему было всё равно. Он схватил плечи Чжо И Чэня, притягивая его ближе. — Ритуал был опасен, — сказал он, и голос его дрожал. — Десять процентов шанса на успех. Ты мог умереть, сяо Чжо. — Но я не умер. — Не в этом дело! Руки Чжо И Чэня поднялись, сжимая руки Чжао Юаньчжоу. — Я сделал бы это снова. — Я знаю. — Глаза Чжао Юаньчжоу были влажны. — Это и пугает меня. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на Чжо И Чэня — по-настоящему посмотреть на него. — Это и пугает меня, — повторил он. — Ты настолько упрям, что готов пойти на всё, чтобы спасти меня, — и скрыть это от меня так хорошо. Если бы я не пошёл за тобой этой ночью, ты бы никогда не сказал мне правды? Чжо И Чэнь отвёл взгляд. — Я не хотел заставлять тебя чувствовать себя обязанным или должным мне в чём-либо. Я не хотел привязывать тебя к себе таким образом. — Его голос упал. — Ты достаточно страдал за других прежде. В этот раз я хочу, чтобы ты жил для себя одного. Не обременённый ничем. Никем. Юаньчжоу уставился на него.

Как он может так думать? — думал он. — Как он может думать, что знание о его жертве заставило бы меня чувствовать себя обязанным остаться?

Я бы остался в любом случае.

Я бы выбрал его в любом случае.

— Сяо Чжо. — Голос Юаньчжоу был нежен. — Чжо И Чэнь. Тот поднял взгляд. — Ты всё понял неправильно. Он взял лицо Чжо И Чэня в ладони — нежно, благоговейно, словно держал нечто священное. — Ты — причина, по которой я хочу жить. Тогда. Теперь. Всегда. — Его большие пальцы смахнули слёзы, что начали катиться по щекам Чжо И Чэня. — Я знал, тогда, что те мгновения с тобой были как мимолётный сон. Я знал, что должен был умереть в конце концов — чтобы высвободить злобную энергию. Но даже в свои последние мгновения, когда я глядел в твои глаза, я был в покое. Я был так счастлив, что прожил такой прекрасный сон — сон, в котором был ты, посреди всех моих страданий. Дыхание Чжо И Чэня перехватило. — Я был согласен умереть от твоих рук, — продолжал Юаньчжоу, и голос его был густым. — Я был рад, что нашёл свою родственную душу в той моей бессмысленной жизни. — Чжао Юаньчжоу… — А затем — позже — когда ты извлёк частицу моей души и дал мне шанс жить — я был безмерно счастлив. — Слеза скользнула по щеке Юаньчжоу. — Даже когда я не знал точно, где я и что я, — всё, что я знал, — это что у меня есть кто-то, к кому можно вернуться. Это то, что держало меня, все эти годы. Весь путь до того дня, когда я сформировал своё физическое тело. Он прижался лбом ко лбу Чжо И Чэня. — Ты не отпустил меня. Так как же ты можешь просить меня отпустить тебя? — Его голос сломался. — Всё, чего я хотел, — это вернуться к тебе. Ты — причина, по которой я хочу жить. Помнишь? Ты заставил меня пообещать тебе это, тогда. Слёзы Чжо И Чэня текли теперь свободно. — Я не смог сдержать это обещание, — прошептал Чжао Юаньчжоу. — Но сейчас сдержу. Я обещаю тебе — я буду жить хорошо. Я не буду искать смерти. Я буду бороться, чтобы быть с человеком, которого я люблю и ценю. — Он отстранился, встречая глаза Чжо И Чэня. — Так что, сяо Чжо, — ты позволишь мне? Чжо И Чэнь не мог говорить. Он просто сломался — все стены, что он строил, все секреты, что хранил, всю боль, что прятал, — и бросился в объятия Чжао Юаньчжоу. Он держался так, будто Юаньчжоу мог исчезнуть, если он отпустит. И Юаньчжоу держал его в ответ так же крепко.

Да, — думал Чжо Ичэнь, рыдая в плечо Юаньчжоу. — Да, да, да…

Они оставались так долгое время — держа друг друга в ледяной пещере, откат забыт, холод неважен. Когда Чжо И Чэнь наконец отстранился, его глаза были красны, но ясны. — Нам нужно это исправить, — тихо сказал Юаньчжоу. — Это не исправить. Половина ядра есть половина ядра. — Тогда мы найдём способ взрастить его. Вместе. — Ладонь Чжао Юаньчжоу нашла ладонь Чжо И Чэня, их пальцы переплелись. — Парное совершенствование. Наши энергии уже связаны — они хотят быть связаны. Если мы будем совершенствоваться вместе, мы сможем усилить друг друга. Чжо И Чэнь уставился на него. — Ты хочешь парного совершенствования? Губы Юаньчжоу дрогнули. — Не звучи таким впечатлительным. Это не… — Он помедлил, и слабый румянец окрасил его щёки. — Это не обязательно должно быть такого рода парное совершенствование. Хотя я бы не возражал… — Чжао Юаньчжоу. — Я шучу! — Он был не совсем. — Почти. Чжо И Чэнь вздохнул, но в этом было тепло. — Ты невозможен. — И ты всё равно меня любишь. Слова выскользнули прежде, чем Чжао Юаньчжоу успел их остановить. Он замер, ожидая реакции Чжо И Чэня. Чжо И Чэнь молчал долгое мгновение. Затем, мягко: — Да. Сердце Чжао Юаньчжоу остановилось. — Я люблю тебя, — продолжил Чжо И Чэнь, и голос его был едва громче шёпота. — Я любил тебя десятилетиями. Я любил тебя, когда сразил тебя. Я любил тебя, когда искал на каждой горе и в каждом море. Я любил тебя, когда вырезал половину своего ядра из своей груди. — Он встретил глаза Юаньчжоу. — Я люблю тебя, Чжао Юаньчжоу. И я устал притворяться, что нет. Чжао Юаньчжоу не мог говорить. Не мог дышать.

Он любит меня.

После всего — всей боли, всех жертв, всех десятилетий тоски — он любит меня. — Сяо Чжо… — Его голос был густым. — Я тоже тебя люблю. Ещё до того, как я узнал, как должна чувствоваться любовь. Он взял лицо Чжо И Чэня в ладони. — Ты — всё для меня. Всё. И они поцеловались. Это было мягко сначала — робко, почти застенчиво. Затем глубже, голоднее — годы тоски вылились в одно-единственное мгновение. Руки Чжо И Чэня сжались в одеждах Чжао Юаньчжоу. ПальцыЧжао Юаньчжоу запутались в волосах Чжо И Чэня. Когда они наконец отстранились, оба плакали. — Мы выглядим сейчас нелепо, — сказал Чжо И Чэнь. — Абсолютно. — Юаньчжоу вытер слёзы тыльной стороной ладони. — А теперь. Насчёт того парного совершенствования… Чжо И Чэнь рассмеялся — настоящим смехом, ярким и тёплым. — Ты невыносим. — И ты меня любишь. — …Да. — Улыбка И Чэня смягчилась. — Правда люблю.