Найти тебя

Дни после нахождения письма прошли в дымке надежды и страха. Чжо И Чэнь почти не спал. Он держал письмо при себе постоянно — за пазухой, прижатым к сердцу, где с каждым вздохом чувствовал слабый пульс души Чжао Юаньчжоу. Он говорил с ним непрестанно, шептал новости о погоде, о Пустоши, об А'Цзае и Мин И, обо всём, что хотел показать Чжао Юаньчжоу, когда тот наконец проснётся. Но пульс становился слабее. Чжо И Чэнь заметил это первым на третий день. Тепло, что отвечало ему так радостно, когда он впервые нашёл письмо, было… тусклее. Бледнее. Как свеча, догорающая на остатках воска. — Вэнь Сяо. — Его голос был спокоен, но она знала его достаточно хорошо, чтобы расслышать ужас под ним. — Что-то не так. Она исследовала осколок своим зрением Бай Цзе, и её лицо побледнело. — Его душа угасает, сяо Чжо. Энергия, которую ты дал ему, — тот всплеск, что ты послал, — она поддерживала его какое-то время, но этого недостаточно. Уже нет. — Она посмотрела на него глазами, полными печали. — Ему нужно больше, чем просто энергия. Ему нужен сосуд. Что-то, что закрепит его душу, даст ей структуру, позволит ей расти. Разум Чжо И Чэня помчался. — Внутреннее ядро. Ему нужно внутреннее ядро. Вэнь Сяо медленно кивнула. — Но не любое внутреннее ядро. Сила Чжао Юаньчжоу древняя и безмерная. Обычное демоническое ядро раскололось бы под её тяжестью. Ему нужно что-то… необычайное. Чжо И Чэнь уже был на ногах. — Тогда мы найдём такое. Где искать? У кого есть подобное? Они искали. Неделями они прочёсывали Пустошь — Вэнь Сяо используя своё знание богини Бай Цзе, Чжо И Чэнь следуя за каждой зацепкой, каждым слухом, каждым древним текстом, упоминавшим внутренние ядра великой силы. Они посетили скрытые царства, говорили с древними духами, рылись в архивах, к которым не прикасались тысячелетиями. Каждый путь вёл в тупик. Внутренние ядра, достаточно могучие, чтобы вместить сущность Чжао Юаньчжоу, либо больше не существовали, либо находились у существ, которые никогда бы их не отдали. И даже если бы они могли найти такое, процесс переноса души в чужое ядро был опасен, непредсказуем — а у Юаньчжоу не было месяцев на ожидание. Его осколок угасал быстрее теперь. Пульс стал неровным, слабым, иногда умолкал на часы. Чжо И Чэнь ловил себя на том, что постоянно проверяет, постоянно боится, что в следующий раз, когда он потянется, — там не будет ничего. Одной ночью, сидя в одиночестве в ледяной пещере с письмом в руках, И Чэнь принял решение. Вэнь Сяо нашла его на следующее утро — всё в том же положении, но глаза его были другими. Решившимися. — У меня есть план, — тихо сказал он. Надежда вспыхнула в её груди. — Что? Ты что-то нашёл? Ядро, которое мы упустили? — Нет. — Голос Чжо И Чэня был ровен. — Я отдам ему половину моего. Тишина, что последовала, была абсолютной. Вэнь Сяо уставилась на него. — Что? — Моё внутреннее ядро. Оно достаточно сильно — древняя демоническая сила, кровь Бинъи, кости Ин Луна. Оно может вместить сущность Чжао Юаньчжоу. Я вырежу половину и перенесу её в него. Он сможет использовать её как основание, совершенствоваться оттуда, построить собственное ядро вокруг неё. Лицо Вэнь Сяо прошло через несколько выражений в быстрой последовательности: неверие, ужас, отрицание и, наконец, ярость. — Нет. — Слово было острым, как клинок. — Абсолютно нет. Чжо И Чэнь, ты слышишь себя? Вырезать половину своего внутреннего ядра? Это не… это не то, что можно просто взять и сделать. Шансы на успех… Чжо И Чэнь отвернулся от неё, уставившись в стену пещеры. Его руки двигались, словно демонстрируя технику, которую он планировал использовать, — это давало ему что-то, на чём можно сосредоточиться, помимо её испытующих глаз. — Шестьдесят пять процентов, — сказал он, и голос его был тщательно ровным. — Может быть, чуть больше. Техники меча Бинъи, которые я оттачивал десятилетиями, — они точны. Я могу вырезать с аккуратностью, какой никто другой не достиг бы. — Он помедлил, всё ещё не глядя на неё. — Шансы в нашу пользу. Он чувствовал, как её взгляд сверлит его спину.

Не оборачивайся. Пока нет.

Если она увидит твоё лицо…

Он ждал, позволяя тишине растянуться, заставляя черты лица хранить спокойствие. Лишь когда он был уверен, что сможет встретить её глаза не дрогнув, он наконец повернулся. Вэнь Сяо смотрела на него, и в её взгляде мерцало подозрение. Он держал её глаза твёрдо, приказывая себе не выдать правду. — Шестьдесят пять процентов? — медленно повторила она. — Шестьдесят пять процентов, — подтвердил он. Её глаза сузились. Она искала ложь в его лице, но его выражение не открывало ничего. И наконец, неохотно, она выдохнула. — Шестьдесят пять процентов, — повторила она. — Ты уверен? — Уверен. Она медленно кивнула, всё ещё вглядываясь в его лицо, но подозрение угасло. Если Чжо И Чэнь говорил, что шансы хороши, — значит, они хороши. Он не мог лгать ей. Никогда не мог. — А если получится? — надавила она. — Даже если ты преуспеешь — даже если ты вырежешь половину ядра — ты останешься с половиной, Чжо И Чэнь. Ты понимаешь, что это значит? Ты только что потратил двадцать пять лет на стабилизацию своих сил, на овладение истинной формой. Если ты потеряешь половину ядра, ты никогда не сможешь отрастить эту половину обратно до полной силы. Ты будешь страдать от откатов всю оставшуюся жизнь. Постоянная боль, постоянная нестабильность. Ты будешь несчастен. Чжо И Чэнь медленно кивнул. — Я знаю. — Тогда как ты вообще можешь рассматривать… — Потому что он угасает, Вэнь Сяо. — Голос Чжо И Чэня дал трещину впервые. — Я чувствую, как он ускользает. Каждый час, каждую минуту он становится немного слабее. И другого выхода нет. Нет другого ядра, достаточно сильного, нет другого способа спасти его. — Он опустил взгляд на письмо в своих руках, на слабый пульс, ставший всем его миром. — Шестьдесят пять процентов — хорошие шансы. Я их приму. Глаза Вэнь Сяо наполнились слезами. — А что насчёт тебя? Если не получится — ты умрёшь. Если получится — ты будешь страдать вечно. В любом случае ты проигрываешь. — Нет. — Чжо И Чэнь поднял взгляд, и его глаза были уверенны. — В любом случае Чжао Юаньчжоу живёт. Даже если я умру — даже если я буду страдать — он получает существование. Он получает возможность снова дышать, снова смеяться, снова жить. После тридцати четырёх тысяч лет страданий за мир он заслуживает этого. А я… — Он сглотнул. — Я отдал бы что угодно, чтобы дать ему это. Вэнь Сяо открыла рот, чтобы спорить, но Чжо ИЧэнь продолжил. — Ты однажды спросила меня, что я буду делать, если найду его. Вот это. Это то, что я искал все эти десятилетия, — не просто найти его душу, но спасти её. Вернуть его. И если единственный способ сделать это — отдать ему половину себя… — Он улыбнулся — маленькой, душераздирающей улыбкой. — Тогда это то, что я сделаю. Потому что половина меня с ним лучше, чем весь я без него. Отдать половину себя, чтобы стать цельным с Юаньчжоу? Это не потеря, Вэнь Сяо. Это единственное, в чём есть смысл. Слёзы побежали по щекам Вэнь Сяо. — Ты безумен, — прошептала она. — Ты абсолютно безумен. — Возможно. — Улыбка Чжо И Чэня стала шире. — Ты всё равно мне поможешь? Она хотела сказать «нет». Хотела связать его, запереть, сделать что угодно, чтобы остановить это безумие. Но она посмотрела на его лицо — на любовь, сиявшую там, на решимость, на абсолютную уверенность, что это правильно, — и поняла. Она не могла его остановить. Никто не мог. — Шестьдесят пять процентов, — сказала она хрипло. — Если мы делаем это, нам нужно максимизировать каждое преимущество. Я подготовлю пещеру, расставлю формации, соберу все целительные ресурсы, какие смогу найти. А ты… — Она яростно указала на него пальцем. — Ты выживешь, Чжо И Чэнь. Ты слышишь меня? Ты переживёшь это, и пробьёшься через каждый откат, и будешь жить. Потому что если ты умрёшь, я убью тебя сама. Чжо И Чэнь рассмеялся — настоящим смехом, тёплым и удивлённым. — Я постараюсь. — Этого недостаточно. — Она схватила его за плечи. — Обещай мне. Обещай, что будешь бороться. Он посмотрел на неё — на эту женщину, что была ему другом через всё, что смотрела, как он страдает, и ищет, и почти умирает, что любила его достаточно, чтобы быть жестокой, когда необходимо. Его глаза смягчились. — Я обещаю, Вэнь Сяо. Я буду бороться. Я выживу. Я буду здесь, когда он проснётся. Она обняла его тогда — яростно и крепко. — Уж постарайся.

***

Подготовка заняла три дня. Вэнь Сяо работала без устали, расставляя формации для стабилизации пещеры, собирая травы и лекарства, сверяясь с древними текстами в поисках любого клочка знания о ритуалах разделения ядра. Чжо И Чэнь проводил это время с письмом, говоря с Чжао Юаньчжоу, подготавливая его — или, может быть, подготавливая себя. Но на вторую ночь он попросил Вэнь Сяо о кое-чём ещё. — Есть ещё одна вещь, — тихо сказал он. — После ритуала. Выживу я или нет. Она посмотрела на него, насторожённо. — Что? Чжо И Чэнь набрал воздуха. — Чжао Юаньчжоу не будет знать. — Не будет знать чего? — Не будет знать, что ядро от меня. — Его голос был твёрдым, но глаза выдавали его — страх, любовь, отчаянную нужду защитить. — Когда он проснётся — если проснётся, — я не хочу, чтобы он нёс бремя знания о том, что я сделал. О риске, на который я пошёл. О последствиях, с которыми я столкнусь. — Он опустил взгляд на свои руки. — Он провёл тридцать четыре тысячи лет, неся страдания мира. Будучи сосудом для злобной энергии. Неся вину, и долг, и боль. Я не добавлю к этому. Я не позволю ему чувствовать себя в долгу передо мной за собственное существование. Вэнь Сяо смотрела на него. — Чжо И Чэнь… — Мне нужно, чтобы ты нашла способ. — Его голос стал настойчивым. — Замаскируй моё ядро. Спрячь его сущность так тщательно, чтобы когда он будет совершенствовать его, когда сделает его своим, он никогда не узнал, что оно пришло от меня. Придумай, что сказать ему, — какую-нибудь убедительную историю. — Он посмотрел на неё. — Ему не нужно знать правду. Ему просто нужно жить. Глаза Вэнь Сяо расширились от понимания — и боли. — Ты хочешь, чтобы он жил, не зная. Не чувствуя вины. Не неся никакого бремени. — Да. — Чжо И Чэнь встретил её взгляд. — Я хочу, чтобы он был свободен, Вэнь Сяо. Впервые за всё его существование. Свободен от долга, свободен от страдания, свободен от тревог. Я хочу, чтобы он жил той жизнью, которой хочет, — жизнью, которой заслуживает. Она молчала долгое мгновение. Затем медленно кивнула. — Есть один демон в восточных пределах. Старый. Затворник. Он знает маскирующие заклинания, которых даже я не знаю, — искусства из времён до того, как был установлен порядок жетона Бай Цзе. Если кто и может спрятать сущность твоего ядра — он может. Плечи Чжо И Чэня слегка расслабились. — Ты пойдёшь к нему? Попросишь его о помощи? — Пойду. — Она помедлила. — Но, сяо Чжо, — что насчёт того, когда Чжао Юаньчжоу заметит, что ты слаб? Когда увидит, как ты борешься с откатами? Он не глуп. Он будет задавать вопросы. Чжо И Чэнь уже думал об этом. — Скажи ему, что я повредил своё внутреннее ядро, сражаясь с древним демоном, и всё ещё восстанавливаюсь. Что я ещё не закончил своё совершенствование и всё ещё учусь контролировать свои силы. — Маленькая, печальная улыбка. — Это даже не будет ложью. Не совсем. Я буду бороться. Я буду слаб. Просто… причина у него будет неправильная. Глаза Вэнь Сяо наполнились свежими слезами. — Ты готов позволить ему думать о тебе хуже. Видеть тебя борющимся и терпящим неудачу — вместо того, кто его спас. — Я готов позволить ему жить без вины. — Голос Чжо И Чэня был мягок, но непоколебим. — Это стоит больше, чем его восхищение. Больше, чем его благодарность. Больше, чем что-либо. Она протянула руку и сжала его ладонь. — Ты лучший человек, чем большинство, Чжо И Чэнь. Он покачал головой. — Я просто человек, который любит его.

***

Демон в восточных пределах был древним и подозрительным, но Вэнь Сяо была убедительна, а власть жетона Бай Цзе имела вес даже среди затворников. Он согласился наложить маскирующее заклинание, сплетая слои сокрытия вокруг полуядра Чжо И Чэня так тщательно, что даже сам Чжао Юаньчжоу со всей своей древней мудростью, никогда не узнал бы его истинного происхождения. К тому времени, как она вернулась, ритуал был готов. На третий день всё было подготовлено. Вэнь Сяо стояла у входа в пещеру, её лицо было исчерчено тревогой. Чжо И Чэнь сидел в центре, скрестив ноги, письмо лежало бережно перед ним. Формации слабо светились вокруг, готовые направлять энергию, защищать, надеяться. — Последний шанс передумать, — тихо сказала Вэнь Сяо. И Чэнь даже не колебался. — Начинай ритуал. Она кивнула, слёзы текли по её лицу, и начала читать нараспев. Жетон Бай Цзе засветился в её руках, его сила вплеталась в формации, связывая И Чэня с пещерой, с источниками энергии, которые они собрали, с хрупким пульсом души Юаньчжоу. Он закрыл глаза и потянулся внутрь себя. Его внутреннее ядро пульсировало внутри него — совершенное, стабилизированное, кульминация двадцати пяти лет отчаянного совершенствования. Оно было прекрасным. Оно было его. И он собирался разбить его пополам.

Ради него, — думал Чжо Ичэнь. — Всё ради него.

Он начал вырезать. Боль была неописуема. Это не было похоже на откаты — те были хаотичны и дики. Это было хирургично — обдуманное, контролируемое разрывание самой его сути. Тело И Чэня кричало, разум грозил расколоться, но он держался. Он визуализировал ядро, видел линию, по которой разделит его, и толкал. Его сила ярилась против него. Ядро не хотело быть разделённым; оно сопротивлялось, посылая агонию через каждый нерв. Чжо И Чэнь задохнулся, зрение побелело, но он не остановился.

Ради Чжао Юаньчжоу.

Первая трещина появилась. Энергия истекала из него — древняя, безмерная, его. Пещера содрогнулась. Лёд треснул на стенах. Речитатив Вэнь Сяо стал более отчаянным, формации напрягались, чтобы сдержать хаос. Ещё одна трещина. Ядро раскалывалось. Чжо И Чэнь закричал. А затем — высвобождение. Половина его ядра отделилась, паря свободно внутри него, пульсируя собственным светом. Другая половина осталась — расколотая и обнажённая, едва держась воедино. Боль была столь необъятной, что Чжо И Чэнь не мог дышать, не мог думать, мог лишь существовать в этой агонии. Но он ещё не закончил. Последними остатками сил он направил освобождённую половину ядра из своего тела, через меридианы, в пространство между собой и письмом. Оно висело там, светясь, прекрасное — часть его самого, предложенная безвозмездно.

Возьми это, — думал он, обращаясь к осколку. — Пожалуйста — возьми это.

Долгий, страшный миг ничего не происходило. Затем письмо шевельнулось. Кровавый отпечаток пальца пульсировал — раз, другой, — и огонёк света поднялся от него. Душа Чжао Юаньчжоу, едва видимая, тянулась к ядру. Касалась его. Входила в него. Ядро впитало душу, как вода пьёт свет. И затем... Пульс. Сильный. Живой. Ядро осело на письме, внедряясь в кровавый отпечаток, и начало светиться твёрдым, тёплым светом. Присутствие Чжао Юаньчжоу заполнило пещеру — уже не просто осколок, но семя. Начало. Он будет жить. Чжо И Чэнь улыбнулся сквозь агонию. Его зрение темнело. Он отдалённо осознавал, как Вэнь Сяо выкрикивает его имя, как её руки ловят его при падении, как формации всё ещё светятся вокруг них. Но всё, на чём он мог сосредоточиться, — это ядро, теперь державшее душу Юаньчжоу, пульсировавшее мягко в такт с его собственным сердцебиением.

Мы теперь связаны, — думал он. — Даже если ты никогда не узнаешь. Половина меня — твоя. Всегда.

Затем тьма забрала его.

***

Вэнь Сяо держала Чжо И Чэня, когда он рухнул, рыдая от облегчения, и ужаса, и переполняющих чувств. Его пульс был слаб, но присутствовал. Его оставшееся полуядро мерцало опасно, но держалось. Он был жив. Едва. Но жив. Она посмотрела на другое ядро — то, что теперь было внедрено в письмо, несущее душу Юаньчжоу, — и смотрела, как оно пульсирует ровно, сильно, растёт. Маскирующее заклинание уже работало, наслаивая сокрытие поверх его сущности, пряча правду о его происхождении. — Ты сделал это, — прошептала она бессознательной форме Чжо И Чэня, и слёзы текли по её лицу. — Ты безумный, чудесный, невозможный человек. Ты сделал это.

***

Проходили дни. Чжо И Чэнь оставался без сознания, его тело боролось, чтобы стабилизировать то, что осталось от его ядра. Вэнь Сяо ухаживала за ним непрестанно, следя за его состоянием, надеясь вопреки всему, что он проснётся. И пока она смотрела на него — смотрела, как его тело содрогается от боли даже в бессознательности, смотрела, как его оставшееся полуядро мерцает и борется, — ужасное осознание начало зарождаться в ней.

Это не последствия ритуала с хорошими шансами.

Она видела Чжо И Чэня после откатов раньше. Она смотрела, как он восстанавливался, видела рисунок его страданий. Это было иначе. Это было хуже. Это был тот вид повреждений, что приходит, когда выталкиваешь себя за каждый мыслимый предел, — тот вид повреждений, что должен был убить его. Шестьдесят пять процентов, — сказал он. — Может, чуть больше. Шансы в нашу пользу. Но если бы это было правдой — если бы у ритуала действительно было шестьдесят пять процентов шанса на успех, — то почему Чжо И Чэнь выглядел вот так? Почему он казался ближе к смерти, чем к жизни? Почему его ядро мерцало, как свеча в бурю? Кровь Вэнь Сяо похолодела.

Он солгал мне.

Мысль была невозможной. Чжо И Чэнь не мог лгать ей. Никогда не мог. Она вглядывалась в его лицо, искала выдающие знаки, не нашла ничего. Но он отвернулся сначала. Демонстрировал технику. Встретил её глаза лишь когда собрался.

Он научился лгать, — осознала она. — Он научился у Чжао Юаньчжоу.

А теперь — — Ты солгал мне. Шёпот сорвался с её губ, надломленный и обнажённый. Она смотрела на бесчувственное тело Ичэня, на разрушения, что он прятал за спокойной маской, на правду, запечатлённую в каждой черте его страдания. — Ты солгал мне. Снова. — Её голос дал трещину. — Вы оба. Вечно лжёте, чтобы защитить меня, чтобы уберечь меня, чтобы… Она не смогла закончить. Слёзы пришли слишком быстро, слишком сильно. Как Ичэнь научился так лгать? Когда честный генерал стал тем, кто может отвернуться, собраться и взглянуть ей в глаза — с ложью? Влияние Чжао Юаньчжоу, — подумала она горько, а затем почти рассмеялась от иронии. Человек, что научил Чжо И Чэня любить, надеяться, жить, — также, по-видимому, научил его лгать. Защищать. Нести бремя в одиночку, а не делить тревогу. — Вы абсолютные глупцы, — прошептала она. — Оба. Десять процентов? Десять процентов? Ответа не было. Только затруднённое дыхание И Чэня, только твёрдый пульс другого ядра рядом, только холод пещеры и тяжесть правды, которую она теперь несла одна. Она протянула руку и взяла ладонь Чжо И Чэня, сжимая её крепко. — Когда ты проснёшься, — сказала она мягко, — у нас будет очень долгий разговор. Но сначала… — Она сжала его ладонь. — Сначала тебе нужно выжить. Ты обещал мне, что будешь бороться. Так борись. Его ладонь слегка дрогнула в её руке. Ответ? Или просто непроизвольное движение? Она не знала. Но она держалась всё равно.

***

На четвёртый день другое ядро начало меняться. Оно росло — медленно сначала, затем быстрее, черпая из энергии, что дал ему Чжо И Чэнь из любви, что питала его, из чистой воли души внутри. Слабые очертания формировались вокруг него — ещё не тело, но форма. Намёк на фигуру. Рука. Лицо. Древние, любящие глаза — всё ещё закрытые, но там. Вэнь Сяо задохнулась. Глаза открылись. Чжао Юаньчжоу посмотрел на неё — сбитый с толку, дезориентированный, но осознающий. Его форма была полупрозрачной, едва присутствующей, но его глаза были безошибочны. — Вэнь… Сяо? — Его голос был шёпотом, как ветер сквозь листья. Она не могла говорить. Могла лишь кивнуть, и слёзы текли по её лицу. Взгляд Юаньчжоу блуждал, ища, пока не опустился на бессознательную фигуру рядом с ней. — Сяо Чжо. Имя было молитвой, рыданием, жизнью любви, сгущённой в два слога. Его полупрозрачная рука потянулась, паря над лицом И Чэня, не в силах толком коснуться. — Что… что с ним случилось? Почему он так слаб? Вэнь Сяо тяжело сглотнула. Это был момент. Ложь, которую она должна была рассказать. — Он ещё не закончил своё совершенствование, — сказала она, и голос её был твёрдым, несмотря на боль в сердце. — После всего — десятилетий поисков, битвы с Сюаньмином, напряжения от нахождения тебя — его силы всё ещё нестабильны. Ему нужно больше времени, чтобы научиться контролю. Полупрозрачные брови Юаньчжоу нахмурились. — Но он жив? — Он жив. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Он жив, и он восстановится. Это просто займёт время. Плечи Юаньчжоу — то, что от них было, — слегка расслабились. Он повернулся обратно к Чжо И Чэню, его взгляд был мягок от любви. — А я? — спросил он тихо. — Как я здесь? Я угасал. Я чувствовал это. А затем… энергия. Ядро. — Он посмотрел на Вэнь Сяо. — Откуда оно взялось? Вэнь Сяо встретила его глаза. Она подготовилась к этому. История, которую сочинил И Чэнь, — простая, правдоподобная, достаточная, чтобы дать Юаньчжоу покой. — Мы нашли древнего демона, — сказала она. — Того, кто совершил неописуемое зло. Ему суждено было умереть от силы жетона Бай Цзе — его ядро было отторгнуто. Мы извлекли его как раз вовремя. — Она позволила облегчению окрасить её голос. — Время было идеальным. Удачным. Дар судьбы. Юаньчжоу молчал долгое мгновение, вглядываясь в ядро внутри себя — в силу, что теперь пульсировала на месте того, что он потерял. — Повезло, — повторил он мягко. — Судьба. Он не звучал до конца убеждённым. Но он был слаб, едва осознавая, и любовь рядом с ним была всепоглощающей. Он отпустил это — пока. Его полупрозрачная рука потянулась снова, на этот раз сумев коснуться — самое лёгкое прикосновение к щеке И Чэня. Шёпот касания, но достаточный. — Спасибо тебе, — прошептал он — не Вэнь Сяо, не судьбе, но бессознательному человеку перед ним. — За то, что нашёл меня. За то, что вернул меня. За всё. Чжо И Чэнь не шевельнулся. Но под полупрозрачной рукой Чжао Юаньчжоу его сердце продолжало биться. Чжао Юаньчжоу остался там, держа его единственным доступным ему способом, ожидая, когда его родственная душа откроет глаза.