Белая тень

Каждый день Висенья приходила в покои короля Визериса. Они говорили о разном — о традициях и обычаях Древней Валирии, о войнах, о его молодости. О том, как он встретил её бабушку, королеву Эймму. О том, как Рейнира была маленькой и любила сидеть у него на коленях, пока он читал ей книги о богах Старой Валирии. — Ты очень похожа на неё, — сказал он однажды. — На Рейниру. Тот же огонь в глазах. Та же прямота. — Я люблю жизнь, — ответила Висенья. — Но я боюсь её потерять. — Не бойся, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. Они сидели у окна, и солнце заливало комнату тёплым светом. Визерис держал в руках кубок с лечебным отваром, и его пальцы слегка дрожали, когда он подносил его к губам. Висенья смотрела на него и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое и горькое одновременно. Он был стар. Он был болен. Но он был жив — и он был здесь, с ней. Она откладывала разговор о Севере день за днём. Боялась, что он откажет. Боялась, что он расстроится. Боялась, что он будет против. Но в один из дней, когда он уже начал клевать носом, она решилась. — Дедушка, — сказала она, садясь рядом с ним. — Я хочу попросить вас о разрешении. — О чём, дитя? — спросил он, приоткрывая глаза. — Я хочу полететь в Винтерфелл. Навестить могилу лорда Рикона Старка. Визерис замолчал. Его пальцы сжали подлокотник кресла. — Пять лет прошло с его смерти, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты не была там с тех пор, как Деймон тебя забрал. — Я должна попрощаться, дедушка, — сказала она. — Я должна увидеть Кригана. Должна сказать им, что я помню. Что я не забыла. Визерис посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. Он протянул руку и коснулся её плеча. — Лети, дитя. И пусть старые боги Севера хранят тебя. --- В тот же день она написала письмо родителям на Драконий Камень. Она знала, что они будут против. Что Деймон скажет: «Слишком опасно». Что Рейнира скажет: «Мы не можем рисковать тобой». Но она знала и другое: она должна была сделать это. Независимо от их запретов. «Мама, отец, — писала она. — Я улетаю в Винтерфелл. Я должна попрощаться с лордом Риконом. Я должна увидеть Кригана. Я должна сказать им, что я помню. Отказы не принимаются. Я люблю вас. Я вернусь». Она отправила письмо с гонцом и стала собираться. --- Эймонд узнал о её отъезде от Айри. Он нашёл Висенью в ее покоях, когда она собирала вещи. Лёгкая, тёплая одежда для дороги, несколько свитков с картами, маленький мешочек с монетами. — Ты улетаешь, — сказал он, и это не было вопросом. — Я должна, — ответила она, не оборачиваясь. — Пять лет прошло, а я так и не была на его могиле. — Я полечу с тобой. — Нет, — она повернулась к нему. — Ты не можешь. — Почему? — Потому что это моя семья, Эймонд. Это моё прошлое. Моё детство. Моя приёмная семья, и ты не имеешь к этому отношения. Он хотел возразить, но она подошла ближе и коснулась его руки. — Твоя мать и дед будут против. Ты сам это знаешь. Они не позволят тебе лететь на Север. — Мне всё равно, что они скажут. — А мне не всё равно, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Пожалуйста. Он смотрел на неё долго, пытаясь прочитать в её взгляде хоть что-то — слабость, сомнение, страх. Но там была только сталь. И она улетела, не оборачиваясь назад. --- Винтерфелл встретил её холодным ветром и запахом сосен. Висенья спустилась с Зераэнис у главного входа в замок, и стражники, узнав её, распахнули ворота. Она прошла через знакомый двор, чувствуя, как каждая плита под ногами возвращает её в прошлое. Вот здесь она училась стрелять из лука. Вот здесь она пряталась от стражи. Вот здесь Рикон Старк впервые сказал ей: «Ты — не просто девочка из южных земель. Ты — Таргариен. И ты сильнее, чем думаешь». Криган Старк ждал её у входа. Он был старше, чем она помнила, крупнее и выше. В его взгляде появилась та тяжесть, которая приходит с властью. Три года он боролся с дядей Беннардом, который захватил регентство, когда Кригану было всего тринадцать. И вот, в восемнадцать, он отвоевал своё законное место. — Висенья, — сказал он, и в его голосе прозвучала та же теплота, которую она помнила с детства. — Криган, — она шагнула к нему. — Прости, что я не приехала раньше. — Ты здесь сейчас, — ответил он. — Этого достаточно. Она не сдержала слёз. Он обнял её — крепко, по-северному, как обнимал когда-то его отец. И на мгновение ей показалось, что время вернулось назад, и она снова маленькая девочка, которая бегает по коридорам замка Винтерфелла, прячась от стражников. --- Вечером в большом зале был устроен пир в честь её приезда. Горели свечи, столы ломились от еды, и весь Винтерфелл, казалось, собрался, чтобы увидеть «маленькую дочь Старка». Лорды и Леди подходили к ней, улыбались, вспоминали её детство. Мейстер, который учил её читать на Севере, подошёл и тихо сказал: — Я скучал по вам, принцесса. Вы были моей самой любимой ученицей. Хотя и самой непослушной. — Я тоже скучала по вам, — ответила она. — На юге никто не даёт таких хороших советов. Она чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Это был её дом. Не по крови — по памяти. А потом она заметила, как Криган смотрит на Анну Норри. Она сидела напротив, пряча улыбку в кубке с вином, и он не мог оторвать от неё глаз. — Ты смотришь на неё так, будто она — твоя добыча, — шепнула она. — Что? — он вздрогнул и покраснел. — Я знаю, этот взгляд, — сказала она, улыбнувшись. — Хочешь, чтобы я поговорила с ней? — Я хочу жениться на ней, — выдохнул он. — С самого детства был в нее влюблен, ты же знаешь. Просто ждал, когда стану лордом. Чтобы иметь право предложить. — Она согласилась? — Да, она согласна, — улыбнулся он. Висенья обняла его. — Я так рада за тебя, братец! --- Утром следующего дня, когда весь замок еще спал, она пришла в склеп. Она спустилась по каменным ступеням, и холодный воздух коснулся её лица. Здесь пахло камнем и древностью. Свечи мерцали в нишах, отбрасывая длинные тени на стены. Она остановилась перед саркофагом лорда Рикона Старка. Его лицо, вырезанное из камня, смотрело в вечность — суровое, мудрое, такое родное. — Здравствуй, папа, — сказала она тихо, и голос её дрогнул. — Я не была здесь шесть лет. Я не могла приехать раньше. Я была слишком мала, чтобы лететь одной, а родители не могли сопровождать меня — у них была политика, война, их обязанности. Но я всегда помнила тебя. Она коснулась холодного камня. — Ты научил меня тому, что семья — это не только кровь. Это выбор. И я выбрала тебя. Навсегда. Слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их. — Я стала сильнее. Я стала той, кого ты хотел бы видеть. Я защищаю тех, кто дорог мне. Она провела пальцами по лицу каменной статуи. — Я не забуду тебя. Никогда. Она стояла перед саркофагом еще долго, пока свечи догорали в нишах, и тишина заполняла всё вокруг. Она прощалась. Не с мертвецом — с той частью себя, которая осталась здесь, в этих стенах. --- Ночью, когда все в замке спали, Висенья и Криган сидели у камина в его покоях. Она должна была сказать ему то, что не говорила раньше. О том, что происходит на юге. О том, что война может начаться в любой момент. — Я знаю, что наш папа — преклонил колено перед моей матерью, когда её объявили наследницей, — сказала она. — Ты ведь продолжишь его клятву? Криган посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом. — Отец дал клятву твоей матери, — сказал он. — И я даю клятву тебе. Я буду на вашей стороне. — Почему? — Потому что ты — единственная настоящая наследница, — ответил он. — Ты — первенец Рейниры Таргариен. И я не забыл, что наш отец — Рикон Старк — считал тебя своей дочерью. Ты — часть нашей семьи. А семья всегда должна быть вместе. Висенья сжала его руку. — Спасибо. — Ты всегда была моей сестренкой, — сказал он. — И я всегда буду на твоей стороне. --- Они говорили до полуночи. О Севере и Юге, о войне, о том, что их ждёт впереди. — Я подружилась с принцем Эймондом, — сказала она. — Я хочу перетянуть его на нашу сторону. Криган нахмурился. — Будь осторожна, Висенья. Ты не знаешь, что у него на уме. Любой из Хайтауэров может мило улыбаться тебе в лицо, а за спиной точить меч. Даже если он кажется искренним. — Он правда кажется искренним, — тихо сказала она. — Даже если и так, — сказал Криган. — Не позволяй сердцу ослепить разум. Ты — наследница будущей Королевы. Ты не имеешь права ошибаться. Висенья посмотрела на огонь и почувствовала, как внутри неё поднимается что-то тяжёлое. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю. --- Она провела в Винтерфелле почти неделю. Она гуляла по замку, вспоминая своё детство. Она сидела у могилы Рикона Старка, молча, слушая ветер и хруст снега под ногами. Она улыбалась, глядя на знакомые лица. Она говорила с Криганом до глубокой ночи, обсуждая политику, войну и то, что их ждёт впереди. Она прощалась с тем, что было, и готовилась к тому, что будет. --- Когда она поднялась в небо на спине Зераэнис, Винтерфелл казался маленьким и далёким. Она смотрела вниз, чувствуя, как ветер обдувает её лицо, и внутри неё разливалось тепло, которое не могли погасить ни холод, ни расстояние. Она снова была собой. Она снова была там, где её любили. Она думала о том, как расскажет деду, родителям и Эймонду о своей поездке. О том, как она чувствовала себя в Винтерфелле — как дома. Она летела на юг, и в груди у неё было легко и светло. Впервые за долгое время она чувствовала, что всё будет хорошо. Но она не знала, что в Королевской Гавани её ждало нечто иное. Что Отто Хайтауэр уже начал плести свою паутину, и что вскоре ей придётся делать выбор, который изменит всё. Она пока не знала. Но скоро узнает.