Одна ночь

Конец июня накрыл Москву душным смогом, и в съемной квартире на Автозаводской кондиционер надрывно гудел, спасая от жары. Для Дани всё шло своим чередом: сессия закрыта, лето впереди, а Илья оставался его идеальным, надежным якорем. Осипов варил кофе по утрам, спокойно гасил любые эмоциональные вспышки Крышковца и окутывал его такой заботой, что Даня чувствовал себя в абсолютной безопасности. Но под этим безупречным глянцем Илья медленно выгорал. Фантомное ощущение чужих жестких пальцев на бедрах и привкус виски с табаком, казалось, въелись в саму плоть. Самым хреновым было то, что их компания снова начала регулярно собираться, и теперь каждая встреча превращалась для Осипова в изощренную психологическую пытку. Они сидели на веранде шумного бара на Покровке. Даня, как обычно, сидел рядом с Ильей, оживленно жестикулируя. Максим расположился напротив. Он лениво крутил в пальцах бокал, и Илья кожей чувствовал его тяжелый, изучающий взгляд. Лукин официально делал вид, что не замечает их связи, но его серые глаза сканировали Илью слишком цепко. — Не, ну препод реально конченый, — Даня эмоционально взмахнул рукой. — Говорит мне: «Крышковец, у вас в работе никакой системности, один хаос». Я думал, прямо там ему в лицо этот реферат швырну. Хорошо, Илья рядом был, успокоил. Максим вдруг тихо хмыкнул, ставя бокал на стол. На его губах заиграла едва заметная ухмылка. — Ну так Илюха у нас вообще стратег, Дань, — лениво, как бы между прочим, обронил Макс. — Всё просчитывает, всегда знает, как чужой хаос прикрутить. Правда, иногда и у таких правильных мальчиков схемы дают сбой. Бывает, думаешь, что всё под полным контролем, а потом прилетает фактор извне — и всё, летишь со своего пьедестала. Даня повернулся к Максу, нахмурившись: — Ты щас вообще о чем, Макс? Какая схема? — Да так, образно, Дань, — Максим абсолютно расслабленно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Просто говорю, что никто не идеален. Даже наш святой Осипов. Даня фыркнул и отмахнулся, списывая на очередные доебы к его парню со стороны Лукина, возвращаясь к разговору с Борей, а Илья под столом до белых костяшек сжал кулаки. Этот тон Макса был высшей степенью издевательства. Он не просто догадывался, он заставлял Илью жрать этот страх изнутри, напоминая, кто именно ломал эту идеальность пару недель назад. Ближе к полуночи компания переместилась на квартиру к Боре. Градус алкоголя в крови рос, музыка била по ушам, а в квартире царил привычный хаос. Илья и Даня, уже изрядно пьяные, незаметно для остальных отлучились из гостиной и закрылись в дальней, темной комнате, где среди коробок и старого дивана их никто не мог побеспокоить. Алкоголь стер привычную сдержанность Ильи. Ему до безумия, до дрожи нужно было доказать самому себе, что Даня — его, что всё по-прежнему. Он заставил Даню повернуться к нему спиной, упираясь руками в жесткий подлокотник дивана и вставая раком. Илья вошел в него уверенно и глубоко, заставляя мелкого шумно выдохнуть. Осипов двигался в размеренном, сильном темпе, чувствуя, как алкоголь размывает границы реальности. Напористо, но с той невероятной нежностью, которой никогда бы не случилось в квартире Лукина. Илья полностью подался вперед, плотно прижавшись своим животом к горячей спине Дани. Он крепко схватил Крышковца за бедра, фиксируя его под себя, и зарылся лицом в его шею. Горячее, рваное дыхание Ильи обжигало кожу Дани, пока Осипов продолжал вколачиваться, ловя ответные хриплые стоны. — Дань, блять, как же я тебя люблю, — отчаянно, почти до боли прошептал Илья ему прямо в шею, сжимая пальцами его бедра. — Ты мой и только мой, слышишь? — И я тебя люблю, Илюш — прерывисто выдыхал Даня, прогибаясь под его тяжестью и полностью растворяясь в этом пьяном, тягучем наслаждении. Когда всё закончилось, они еще долго сидели в темноте, пытаясь отдышаться, прежде чем Даня, глупо улыбаясь, ушел обратно к пацанам, а Илья остался, чтобы привести себя в порядок. Прошел примерно час. Илья, уже немного протрезвевший от пережитого контраста, зашел в ванную, чтобы умыться ледяной водой. Даня в этот момент затерялся где-то в недрах квартиры — его громкий смех доносился откуда-то со стороны балкона. Осипов выключил кран, потянулся за полотенцем, но в этот момент дверь ванной резко открылась и тут же захлопнулась на защелку. Прежде чем Илья успел высказаться, его ощутимо, но без грубой силы толкнули спиной к стене. Максим вырос перед ним, перекрывая выход. От него пахло сигаретным дымом и легким алкоголем. На его лице блуждала всё та же наглая, издевательская ухмылка. — Пусти меня, блять, — процедил Илья, его голос мгновенно стал стальным. — Даня здесь, в квартире. — Да ладно тебе, расслабься, — хмыкнул Максим, прислоняясь бедром к умывальнику и лениво оглядывая Осипова с ног до головы. — Я видел, как вы с мелким пропали на час. Представляю, чем вы там занимались. Думал, потрахаешься — и снова верный парень? Лукин шагнул ближе, сокращая расстояние до минимума. Его серые глаза сузились, в них сквозило чистое, азартное желание. Он не давил агрессией, но его превосходство было очевидным. — Только кого ты обманываешь? — тихо прошептал Макс, потянув за завязки худи Ильи. — На следующей неделе Крышковец сваливает. И ты ведь придешь. Потому что со мной тебе не надо строить из себя верного. — Не приду. Отъебись, — Илья дернулся, пытаясь перехватить его руки. — Придешь, — с тихим смешком повторил Максим. Он легко увернулся от сопротивления Ильи, заставив его развернуться спиной к выбеленному фаянсу. Макс действовал уверенно, перехватил запястья Осипова одной рукой, но держал без боли, скорее фиксируя, пока вторая рука быстро расстегивала ремень на джинсах старшего. Илья попытался брыкнуться, толкнуть его бедром, но Лукин лишь плотнее прижался сзади, тихо рассмеявшись парню прямо в затылок. — Тише, за стенкой пацаны. Не шуми, — поддел он, доставая из кармана два презика, кладя один обратно в карман. Илья судорожно вздохнул, упираясь ладонями в края раковины. Сопротивляться становилось всё труднее — алкоголь и животная тяга к этому наглецу делали свое дело. Пальцы Макса, смазанные прохладной смазкой от резинки, быстро и умело пошли внутрь, заставляя Илью резко выдохнуть и податься назад, неосознанно ища опору. — Ну ты че? — шепнул Максим, издевательски прикусив мочку его уха. — Видишь, как всё просто, когда ты не строишь из себя хуй пойми кого. Лукин вошел в него одним плавным, сильным движением, но уже не пальцами. Илья закусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Макс тут же перехватил его за талию, задавая рваный, тягучий темп. Это не было яростным штурмом, как в первый раз. Максим двигался уверенно, с долей пошлой лени, смакуя каждый толчок и то, как Илья под ним изо всех сил сжимает пальцами фаянс раковины. — Ну че, Осипов, — негромко стебал его Макс между фрикциями, чувствуя, как старший внутри него сжимается всё сильнее. — Как там твои схемы? Работают еще? Илья ничего не отвечал. Он лишь откидывал голову назад, утыкаясь затылком в плечо Максима, ловя ртом воздух. Внутри него всё плавилось от стыда и дикого, запретного наслаждения.  За дверью по-прежнему орала музыка, где-то там был Даня, а здесь, в тесной ванной, Илья Осипов в очередной раз отдавал остатки своего контроля в руки парня, которого должен был ненавидеть. Рваный ритм Максима окончательно выбил из головы Ильи последние крохи трезвого расчета. Лукин двигался намеренно неторопливо, но невероятно глубоко, с каждым новым движением заставляя Осипова выгибать спину и ловить ртом воздух. Холодный, жесткий край металла и плитки больно врезался Илье в бедра, но эта осязаемая, тупая боль была единственным, что удерживало его от того, чтобы окончательно потерять сознание от переизбытка чувств. Илья чувствовал, как ногти скользят по влажной поверхности. Он упрямо стискивал зубы, до последнего пытаясь сохранить лицо и сделать вид, что происходящее — лишь досадная случайность, которой он вынужден подчиниться, а вовсе не то, от чего внутри всё плавилось. — Прекрати это, Лукин... — выдавил из себя Илья, пытаясь придать голосу привычную холодную жесткость, но из-за рваного дыхания слова прозвучали слишком хрипло и неубедительно. — Что прекратить, Илюш? — тихо усмехнулся Максим прямо ему в затылок. Он и не думал ускоряться, наоборот — намеренно затягивал каждое движение, заставляя Осипова прочувствовать всю свою беспомощность. — Тебе же нравится строить из себя жертву обстоятельств. Давай, делай вид, что ты выше этого. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Макс притерся всем телом к его спине, перехватив Илью поудобнее и упираясь одной ладонью в зеркало над раковиной, прямо перед лицом старшего. В тусклом полумраке ванной Осипов был вынужден смотреть на свое собственное отражение. Вид был ошеломляющим: растрепанные светлые волосы, затуманенный, расфокусированный взгляд голубых глаз и искусанные в кровь губы. А прямо за его спиной — опасно довольное, сосредоточенное лицо Максима, чьи серые глаза потемнели до черноты. От этого контраста внутри Ильи всё болезненно сжималось в тугой узел. Осипов попытался вернуть себе хотя бы каплю контроля. Он резко дернулся вперед, морально пытаясь отстраниться и показать, что не хочет этой близости, но Макс лишь сильнее сжал пальцы на его бедре, намертво фиксируя парня под себя. Кожа в месте прикосновения тут же начала гореть. — Я же сказал — не дергайся, принцесска, — с тихим, хриплым смешком прошептал Макс, еще плотнее прижимая его к раковине. — Твое напускное безразличие меня только сильнее заводит. Кому ты тут подыгрываешь? Лукин чуть изменил угол, входя под другим наклоном, и попал точно туда, куда нужно. Илья не выдержал — из горла вырвался надрывный, задушенный стон, который он едва успел заглушить, уткнувшись лопатками в грудь Максима. Осипов мгновенно задрожал от хлынувшей волны острого, концентрированного удовольствия. Чувствительность после недавнего секса с Даней была на пределе, и этот безумный, грязный контраст выжигал Илью изнутри, окончательно ломая его попытки сопротивляться. Максим почувствовал, как Илья внутри него судорожно сжался, и его ухмылка стала еще более хищной. Время для стеба закончилось. Лукин наконец перестал сдерживаться и начал вколачиваться в рваном, сумасшедшем ритме. Звуки ударов тел в тесном пространстве ванной смешивались с их тяжелым, сбивчивым дыханием. Илья полностью повис на раковине, его колени подгибались. Макс двигался мощно, грубовато, но без слепой агрессии — он просто забирал то, что Илья так отчаянно пытался скрыть за своей маской идеальности. Каждый толчок выбивал из Осипова остатки воздуха, заставляя его запрокидывать голову назад, утыкаясь затылком в плечо Лукина. Стоны становились всё громче, теряя всякий стыд, и Илье было уже плевать, услышит их кто-то за дверью или нет. — Сука, Осипов… какая же ты всё-таки шлюха, — его голос окончательно сорвался на хриплый рык. Он резко рванул Илью на себя за талию, до предела прижимаясь к его взмокшей спине, и сделал несколько последних, самых глубоких и быстрых движений. Илью накрыло с головой. Разряд мощного оргазма выбил остатки кислорода из легких, перед глазами поплыли темные круги, и он лишь судорожно хватал ртом воздух, содрогаясь в чужих руках. Макс кончил следом, с хрипом утыкаясь носом в светлую макушку Ильи и до боли впиваясь пальцами в его бока, оставляя новые свежие отметины. В туалете воцарилась тяжелая, липкая тишина, нарушаемая только их загнанным, свистящим дыханием и далекими басами музыки, пробивающимися сквозь закрытую дверь. Максим медленно отстранился. На то, чтобы привести себя в порядок и вернуть лицу привычное невозмутимое выражение, у него ушло всего несколько секунд.  Он спокойно достал из кармана пачку, выудил сигарету и щелкнул зажигалкой, выпуская струю дыма прямо в решетку вытяжки. Илья все еще стоял, опершись на раковину, не в силах пошевелиться. Ноги дрожали, а в голове царила оглушительная, звенящая пустота. Весь алкоголь выветрился, оставив лишь четкое, леденящее осознание произошедшего. — Ну что, до следующей недели? — Максим выпустил очередное облако дыма и издевательски улыбнулся Илье через зеркало, протягивая руку к защелке на двери. — Умойся хорошенько. А то вид у тебя слишком говорящий. Твой мелкий может что-то заподозрить. Дверь тихо скрипнула, и Лукин растворился в коридоре, оставив Илью один на один с тем, что казалось бы, он потихоньку начинал восстанавливать.