Джиневра, подойди

Джинни, сев на кровать Реддла, скучающе оглядела комнату, куда ранее пришла по собственной воле. Они собирались пойти в библиотеку готовиться к экзаменам, но в последний момент Тому пришлось уйти разбираться с нерадивыми второкурсниками, которые подрались прямо в гостиной Слизерина. «Можешь подождать меня здесь», — бросил он ей перед тем, как уйти вместе с Розье, который и сообщил о случившемся. Джинни не стала отказываться, посчитав, что это хорошая возможность попытаться найти одну вещь, а именно украденный маховик времени. Даже сломанный он представлял, по мнению девушки, опасность. К тому же, неизвестно, когда ещё подвернётся такая хорошая возможность остаться здесь полностью одной. Выждав минуты три, Уизли поднялась с кровати и направилась к прикроватной тумбочке парня. Открыв первый ящичек, она закатила глаза, увидев идеально сложенные немногочисленные вещи Тома. Это было похоже на перфекционизм. Не найдя ничего странного или просто интересного, она открыла второй, тут же ощутив, как всё внутри сжалось от ужаса. Дневник, помеченный золотистыми буквами «Т.М.R.», смотрел прямо на неё, навевая одним своим существованием неприятные воспоминания о прошлом. — Не может быть… — прошептала Джинни, беря его в руки. Уизли удивило, что страницы были исписаны аккуратным и легко узнаваемым почерком. Когда этот проклятый дневник впервые попал в её бледные ручки, то листы были абсолютно нетронутыми чёрными чернилами. Пробежавшись быстро глазами по ровным строчкам, Джинни издала тяжёлый вздох. Том записывал в него только скучную, не представляющую никакую ценность информацию по типу «сходить в воскресенье в Хогсмид и купить такие-то ингридиенты для зелья». Но Джинни всё равно решила проверить дневник на так называемую «нормальность», своровав из первого ящика перо и чернила. Вот только никакого чуда не произошло — никто не ответил на написанное с краю «привет». «Если ни дневник, ни кольцо не являются крестражами, то тогда где они?» — Джиневра, ты что тут забыла? — раздался голос Абраксаса, не во время вернувшегося в комнату. Он стоял в дверях, высокий и с холодным высокомерием во взгляде. Появление дедушки Драко из будущего было подобно внезапному порыву ледяного ветра. Растерявшись, Уизли не придумала ничего лучше, кроме как быстро пролепетать: — Что за Пенелопа? Почему Том пишет о ней в своём дневнике? Похоже, что Малфой не ожидал такого вопроса, судя по удивлённо приподнятым бровям. Бледное, будто бы высеченное из мрамора лицо Абраксаса на мгновение выразило неподдельное изумление. Но, нахмурившись, он подошёл к своей тумбочке и стал класть в сумку нужные книги. — Фамилия не указана? Наверное он имел в виду старосту Когтеврана. Знаешь, Уизли, рыться в чужих вещах — это сверх неприличия. А ещё юная леди не должна находиться в спальне для мальчиков. — Его голос стал тихим и опасным, напомнив шипение змеи перед броском. — Мне придётся доложить обо всём Тому. Но так уж и быть, дам непрошенный совет: мужчины не любят, когда их ревнуют. — Можешь не утруждаться, сама ему обо всём расскажу, заодно задам пару вопросов, — хмурясь, ответила она, продолжая листать дневник. Абраксас бросил на Уизли взгляд, полный презрения, и сказал: — Если опять что-то пропадёт — лучше беги, Джиневра. «Придурок». Стоило Малфою уйти, как Джинни тут же плюхнулась на кровать Тома, продолжив вчитываться в аккуратные записи парня. Вскоре она заметила, насколько часто он упоминает её имя. Пробегая пальцами по красиво выведенным буквам, складывающихся в «Джиневра», Уизли невольно кое-что вспомнила.

Флэшбек

Всё её существо объял дикий, первобытный ужас, застывший в широко распахнутых миндальных глазах. Том Реддл, заметив на себе странный взгляд новой ученицы, едва заметно нахмурился. Его идеальные черты лица не исказила гримаса раздражения. Лишь в глубине тёмных глаз вспыхнула искорка холодного любопытсва. Она не особо вслушивалась в слова директора, будучи больше сосредоточенной на молодом Томе Реддле. Всё могло бы в конечном итоге оказаться дурным сном, если бы не несколько «НО»: засевший в груди страх и горечь на кончике языке напоминали, что Джинни находится в так называемом прошлом уже больше месяца. — Да, конечно, я помогу мисс Уизли освоиться в Хогвартсе, — Том вежливо склонил голову, пока она украдкой смотрела на него, не веря собственным же глазам. Потом Джинни послушно плелась за старостой, сдерживая скучающие зевки из-за его весьма объёмной лекции о Хогвартсе, сопровождающейся экскурсией. Это была полезная информация, вот только не для неё, проучившейся в Хогвартсе несколько лет. Мысли витали далеко. Она машинально кивала, успев также заметить, как чужой проницательный взгляд скользит по её лицу, выискивая малейшую фальшь. Кажется, Том что-то заподозрил уже тогда, когда Джинни, стоило зайти разговору о Большом зале, по привычке прошла вперёд и уверенно свернула за нужный угол, даже не задумываясь. Только через несколько секунд до неё дошло, из-за чего она замерла, не решаясь обернуться. — Джиневра… — начал было Том, подойдя бесшумно, как призрак. Но она, охваченная страхом, грубо перебила его, пытаясь отчаянно загладить ошибку: — Можно просто Джинни! Так меня зовут… то есть звали друзья и семья. Тень неодобрения тут же скользнула по его лицу. — Не стоит перебивать человека. Это неуважение по отношению к говорящему. Запомни это, Уизли. Если ты закончила, — он прошёл вперёд, и даже не удостоверился, что она следует за ним, — то предлагаю наконец-то дойти до гостиной Слизерина. Если, конечно, ты не собираешься сегодня ночевать на холодном полу. А следующий день Джинни начался со слов, похожих больше на команду, которую отдают собаке, нежели на просьбу: «Джиневра, подойди». Именно это она услышала ранним утром, едва переступив порог почти пустой гостиной Слизерина, слегка растерянно оглядываясь по сторонам в поисках хоть кого-то знакомого. Он же стоял у камина, будто ждал её всё это время, его поза была непринуждённой, но на лице было написано: «Беги». Повернувшись к старосте лицом, Джинни, сжав до побеления в пальцах лямку сумки с книгами, нахмурилась. Подошла неохотно и медленно только тогда, когда Реддл снова произнёс эти слова. — Если не хочешь заблудиться в Хогвартсе, то советую просыпаться на десять минут раньше. В это время я уже иду на занятия, так что не заставляй меня больше тебя ждать. А теперь пойдём. С тех пор Джинни каждодневно слышала раздававшееся отовсюду своё полное имя, произносимое его голосом с разными, но всегда властными оттенками. «Джиневра» — когда он замечает её в коридоре. Использует лишь тогда, когда нужно позвать. «Джиневра» — тихое, шипящее, наполненное желания придушить Уизли. «Джиневра» — сладкое, почти ласковое, но оттого ещё более пугающее. Реддл использует этот тон, когда ловит её на мелкой ошибке или оплошности, наслаждаясь девичьим смущением и страхом. «Джиневра» раздавалось у неё в голове даже тогда, когда вокруг была полная тишина.

Конец флэшбека

— Джиневра, Джиневра, Джиневра… — бормотала себе под нос Уизли, быстро листая страницы дневника, исписанные одними и теми буквами. Написанное казалось сумасшествием. В итоге Джинни засунула этот чёртовый дневник обратно в ящик, сдерживая себя от желания разорвать и сжечь его. «Ненормальный… Он ненормальный!» — нервно думала Джинни, присаживаясь обратно на кровать. Когда Том вернулся, хлопнув дверью, она чуть не подскочила с места. Обернувшись, девушка сглотнула вязкую слюну, по одному лишь виду юноши поняв, что настроение ему знатно подпортили. — Зачем ты рылась в моих вещах? — сердито произнёс он. «Абраксас… Зараза». — Хотела вернуть то, что принадлежит мне. Том нахмурился, после чего сделал несколько шагов по направлению к однокурснице. Уголки его рта при этом неожиданно приподнялись, образовав на белом лице ядовитую ухмылку. — Какая же ты всё-таки глупая, Джиневра. Правда думаешь, что я стал бы хранить такую вещь в комнате? — Реддл хмыкнул, но так, что сразу же стало понятно: он очень зол и недоволен. — Хочешь знать, где он лежит? — Том сделал ещё несколько шагов вперёд, оказавшись в итоге рядом и склонившись над сжавшейся от испуга Уизли. — Нигде. Я его уничтожил. — Врёшь, — выпалила она, взглянув прямо в его глаза. — Не на этот раз, Уизли, — прошипел Том, коснувшись своим лбом высокого лба Джинни. — Сегодня я закрою глаза на это недоразумение. Но только один раз. Снова полезешь туда, куда не нужно — пожалеешь. Джинни стало и плохо, и противно одновременно, когда Реддл вцепился в её руку и насильно поднёс к своим губам, оставив мокрый поцелуй на пальце с кольцом Мраксов. Вдруг Джиневра осознала одну вещь: Том только что таким образом утвердил свою власть над ней, показав, что имеет право на этот палец, на эту руку и на неё саму. Кольцо — не просто подарок, это клеймо собственности. А поцелуй — продолжение издевательства и извращённая пародия на любовный жест. Джинни вскрикнула от пронзившей резко боли — Том укусил её за тот самый палец. Укусил, чёрт возьми. Она с ужасом уставилась на него, облизавшего быстро губы языком, как зверь, который почуял кровь. — Не делай больше глупостей, Джиневра, иначе тебе будет очень, очень больно. Джинни уже пора смириться, что он никогда не защищает, а только калечит. Том не вожделеет её — он владеет ею как вещью, которую можно пометить и сломать.