Джиневра, подойди

Из прошлого...

Лежа на койке в больнице Святого Мунго, Джинни казалось, что она медленно, но верно сходит с ума. Её взгляд, ставший за эти дни пустым, был устремлён в потолок, видя ничего, кроме своего отчаяния. В широко распахнутых миндальных глазах не было ни любопытства, ни страха, лишь безжизненность. Если бы кто-то поднёс к её лицу руку, девичьи веки даже не дрогнули бы. Тело после такого огромного прыжка во времени всё ещё казалось тяжёлым и… странно, но и также чужим. Даже мысль о том, чтобы пошевелить пальцем, вызывала волну усталости. Измождённость, которая мучала Уизли, была, наверное, побочным эффектом. Медсёстры правда иногда пытались её растормошить, говорили, что нужно встать, пройтись и размяться. Но зачем? Здесь нет Гарри, ради которого она была готова на всё. Нет здесь и братьев с родителями, чей смех наполнял дом жизнью. Она не хотела есть, не хотела читать, не хотела говорить. Любое действие требовало энергии, которая уходила только на одно — сдерживание оглушающего гула мыслей о тех, кто ещё… не родился. Это была не депрессия, это была болезнь, приходящая, похоже, вместе с перемещением во времени без возможности вернуться домой. Окружающий мир был серым, шумным, к сожалению, настоящим, вот только для Джинни он был чужим. Полностью чужим. Что-то определённо пошло не так, когда Уизли использовала маховик времени. Её должно было перенести всего-то на несколько часов назад, но почему-то волшебным образом девушка оказалось в 1942-ом. Это было время Второй мировой войны и Грин-де-Вальда. Время отчаяния, страданий и потерь. — Джиневра, почему же ты ничего не ешь? — послышался рядом обеспокоенный голос Матильды Уизли. — Ты не должна сдаваться. Джинни тут же прикрыла глаза и сложила на груди руки, напомнив этим усопшую девицу в гробу. Когда она оказалась в этом времени, точнее, на одной из улиц Хогсмида, Уизли первым делом испытала нестерпимую, жгучую боль во всём теле. Она ползла ручейками и заставляла тело трястись в страшных судорогах. Кажется, её тело взбунтовалось против этого внезапного перемещения во времени. Кто знает, что случилось бы с Джинни, не помоги ей неравнодушные волшебники. А потом… потом была больница. «Вы помните своё имя?» — спросил кто-то. «Джинни. Джинни Уизли», — пребывая в полусознательном состоянии, ответила на вопрос в тот проклятый день девушка, постепенно приходя в себя. О том, где она очутилась, Джинни, конечно же, ещё на тот момент не знала. «Всё так странно…» — пронеслась вдруг в голове мысль. Странностей было много: Матильда Уизли, довольно быстро поверившая в плаксивые бредни Джинни; маховик времени, на который, похоже, никто не обратил внимания, просто закинув его в сумку девушки; год. Как бы ей не хотелось этого признавать, но это также было и время молодости Тома Марволо Реддла. Того самого, который с помощью Джинни кошмарил весь Хогвартс. Тот самый, которому первокурсница Джинни посвятила наивные, полные любви стихи. Тот самый, который… не умеет любить. Уизли взвыла и закрыла глаза ладонями, больше не украшенными мелкими порезами. — Тётя… — слабым, охрипшим голосом вымолвила Джинни, чем, несомненно, удивила Матильду. — Воды… Матильда, стоявшая у окна, тут же бросилась к ней. Маховик времени, закинутый в потрёпанную сумку, и правда вызывал вопросы. Неужели никто из волшебников не понял, что это за штука? Или же просто приняли за дешёвую безделушку?

***

Том никогда не забудет тот пасмурный день. Это был день, когда он впервые встретил Джиневру Уизли. Невесть откуда взявшаяся рыжая девчонка упала прямо в центре Хогсмида, после чего её схватили страшные судороги. Тому не посчастливилось в тот момент оказаться в самом эпицентре всего этого. О Салазар, его даже заставили помогать! Он закинул в девичью сумку вещи, чтобы потом передать сотрудникам Мунго, в том числе и странную вещь на золотой цепочке. Эта штука мигом привлекла его внимание, потому что показалась Тому до боли знакомой. «Кажется, я уже где-то видел нечто подобное…» Если бы на него не смотрели со всех сторон, Марволо определённо умыкнул бы «украшение», чтобы разгадать его тайны в тишине Выручай-комнаты. А когда Том наконец-то вернулся в Хогвартс и проштудировал пару фолиантов, его постигло странное чувство: он, Том Реддл, всегда ставивший себя выше всех, впервые за долгие годы почувствовал себя полнейшим идиотом. В его руках был чёртов маховик времени. Маховик. Времени. Но когда Том было подумал, что теперь он вряд ли доберётся до этой штуковины, в Хогвартсе появилась та самая девушка. Джиневра Уизли. Джинни. Это было либо насмешкой от судьбы, либо же благословением. «Почему у неё есть маховик времени? Кто она такая?» — то и дело размышлял юноша, прожигая девушку взглядом.