Джиневра, подойди

Когда Джинни медленно шагнула в вагон Хогвартс-экспресса, её пальцы неосознанно сжали ручку чемодана чуть сильнее, чем нужно. Возвращаться в школу ей совсем не хотелось, но другого выхода не было. Все каникулы Уизли провела в тишине в Фелдкрофте, после которых одна лишь мысль о том, что впереди ещё не одна неделя учёбы под пристальным взором Реддла вызывает желание развернуться и уйти. Прощание с тётей состоялось на платформе 9¾ вокзала «Кингс-Кросс». Джинни могла бы воспользоваться каминной сетью и мгновенно перенестись в Хогсмид, минуя долгую поездку. Но нет — Матильда настояла на том, чтобы отправиться в Косую Аллею за некоторыми покупками, а потом сесть на поезд. «Ты обязана хоть раз прокатиться на Хогвартс-экспрессе!» — убеждала её Матильда. Джинни не стала спорить. Теперь, стоя в коридоре поезда, Джинни пыталась отыскать свободное купе, пока за окном мелькали провожающие своих детей родители. «Навевает воспоминания…» — подумала Уизли. Пока она пробиралась по коридору, обводя взглядом занятые купе, в памяти всплывали обрывки прошлого: смех братьев, их шутки про первую поездку в Хогвартс, мамин взволнованный голос, когда она впервые провожала её в школу… Мысли прервал знакомый голос: — О, здравствуй, Джиневра. Она вздрогнула и только потом медленно обернулась. Это был Розье. Его улыбка была на удивление доброжелательной, такой, словно бы это не он с остальными какое-то время назад с холодным любопытством наблюдал за её страданиями в крипте. — П-привет… — Не можешь найти свободное купе? Идём со мной, у нас как раз есть одно место, — предложил Чарльз, внимательно оглядев её с ног до головы. Взгляд, конечно же, остановился на кольце. — Нет, спасибо, я… — Не стоит бояться, Джиневра. Мы не причиним тебе вреда. Идём, — Розье крепко схватил её за руку и потащил за собой, не давая право выбора. Деваться было некуда. Когда дверь купе открылась, Джинни увидела сидящих там как назло Малфоя и Лестрейнджа. Первый при виде неё скривился. Это было взаимно. — Я привёл к нам Уизли! — оповестил Чарльз, пропуская даму вперёд. — Зачем? — спросил Абраксас, закатив глаза. — Да просто так. В конце концов, не чужие же друг другу люди теперь, — пожал плечами юноша, закрывая дверь купе. Джинни нерешительно присела рядом с Лестрейнджом, с краю, чтобы в случае чего рвануть прочь отсюда и позвать на помощь. Она была настороже с ними, пока Малфой обратно уткнулся в свою книгу, всем видом показывая, что ему плевать на неё, а Лестрейндж с интересом впился взглядом в кольцо. В следующую же секунду он схватил Уизли за руку, вглядываясь в украшение. — Откуда у тебя кольцо Тома? Я точно такое же видел у него. — Подарил, — сухо ответила она, одёргивая руку. — На безымянный палец левой руки? — выгнул вопросительно тёмную бровь Рейнхард. — Господа, Том помолвлен с Уизли, а мы даже ничего об этом не знаем! Возмутился! «О нет…» — Я тоже удивился, когда увидел на её пальце кольцо, — кивнул Розье, присев рядом с Малфоем. — Когда вы успели? Ей захотелось исчезнуть или сделаться невидимой, только бы не отвечать на их неудобные и настойчивые вопросы. Не успокаивали и взгляды юношей, которыми они её пронизывали насквозь, даже Абраксас чуть припустил книгу, явно заинтересовавшись услышанным. Он, правда, выглядел удивлённым больше остальных, и дело было наверное не в самом факте помолвки Реддла с ней, а в том, что… Том ничего ему не сообщил. Джинни уже давно заметила, что эти двое довольно близки и наверное во время весенних каникул не раз обменивались письмами. Следующие слова Абраксаса лишь подтвердили это. — Том ни о чём подобном мне не рассказывал, — сощурив свои светлые глаза, произнёс Малфой. — Это произошло на каникулах. Специально для этого он навестил меня в Фелдкрофте. Джинни, увидев их озадаченные аристократические лица, почувствовала себя… хорошо. Слишком хорошо и удовлетворённо, даже её взгляд сменился на уверенный и самодовольный, мол, «да, я теперь невеста Реддла». Но она быстро дала себе мысленную пощёчину, напомнив, что её статус в их компании будущих Пожирателей Смерти ни капельки не изменился. — Ну что ж, — Чарльз растянул в улыбке уголки рта, — поздравляю в таком случае, Джиневра. — Я так и знал, что этим всё закончится, — рассмеялся Лестрейндж, после подмигнув ей с намёком. «Ведут себя так, будто ничего не произошло… Настоящие ублюдки». Малфой фыркнул, а после снисходительно произнёс: — Я, конечно, думал, что он возьмёт в жёны девушку поблагоразумнее, но раз таков его выбор… Поздравляю. Хотя.. кто его знает, что вас ждёт в будущем. Помолвку всегда можно разорвать. Теперь Джинни закатила глаза, в ней также появилось острое желание ответить что-то грубое. — Что, завидуешь им? — хмыкнул Рейнхард. — Что ж, добро пожаловать в наш клуб «занятых», Джинни! В этом купе одни помолвленные! — Но Том хотя бы сам выбрал себе невесту, — вздохнул Чарльз. — Невиданная роскошь… «Какие бедные, вы только посмотрите. Мне больше жаль ваших невест, нежели вас самих». Весь оставшийся путь до школы Джинни пыталась сидеть тихо и молча, но то и дело Розье и Рейнхард приставали к ней с вопросами.

***

Джинни попыталась при виде Тома улыбнуться, но вышло плохо. Когда она вернулась с каникул, он сидел в гостиной Слизерина и… опять читал книгу. Оторвав взгляд от своего заумного чтива, Том первым делом стал выискивать её фигуру в шумной толпе слизеринцев, ввалившихся в гостиную, и когда нашёл, ухмыльнулся. Уизли быстро смекнула, что дело в кольце, которое она теперь носила, не снимая. — Привет, Том, — поприветствовала она его, после чего обернулась, посмотрев на идущих дружков Реддла. — Они очень недовольны тем, что ты им ничего не рассказал. Ну, разбирайся с этими придурками, а я пошла. Но он не дал ей уйти, схватив за запястье. — Встретимся после отбоя в Выручай-комнате? Джинни с непониманием в карих глазах посмотрела на Тома, который выглядел очень серьёзно настроенным. «Нельзя отказаться», — вот что в добавок ко всему услышала она. А потом до Уизли дошло, зачем именно он зовёт её туда, из-за чего бледное лицо скривилось, но всего на секунду. — Я не… — Я хочу кое-что тебе показать. Только это и больше ничего. Джинни нахмурилась, а после наклонилась и тихо, несколько угрожающе прошептала на ухо старосты, чтобы никто другой не услышал: — Если ты ещё раз используешь на мне круцио, то я выброшу это кольцо в озеро. — Даже не думал, — хмыкнул он. — Но всё зависит от твоего поведения.

***

«Книги… Книги… Книги…» Джинни лениво переводила взгляд с одного пыльного фолианта на другой. Выручай-комната, как и всегда, приняла облик гигантской библиотеки — бесконечные ряды деревянных стеллажей, заставленных переплётами всех цветов и размеров, уходили в полумрак. Она вздохнула и облокотилась о ближайший стеллаж, держа в руке какой-то томик по магии с потрёпанным корешком. «Опять ждать…» — мысль проскользнула в голове с лёгким раздражением. Том задерживался, будто нарочно испытывая её терпение. Когда Реддл наконец появился, Джинни устало выдохнула, захлопывая книгу: — Ты долго. Я уже собиралась идти спать. — Я вообще-то староста, если ты забыла, — закатил глаза юноша. — Первокурсники считают себя самыми умными, думая, что их никто не заметит после отбоя. — Слизерин? — Гриффиндор. «Не удивлена…» Джинни невольно улыбнулась, вспомнив своих однокурсников, а особенно… Гарри Поттера с Роном и Гермионой, которые каждый год стабильно влипали в разного рода неприятности. Вспомнив об этом, на душе стало… очень грустно, но Уизли тут же отогнала мысли прочь, не желая, чтоб Реддл что-то заметил. — Так зачем ты меня сюда позвал? Учти: ни в какую комнату Салазара Слизерина я больше не пойду. «Надеюсь, я не пожалею о том, что пришла сюда… Обычно такие встречи наедине заканчиваются плохо». — Не угадала. Пока ты была в Фелдкрофте, я кое-чем занимался, — загадочным тоном начал Том, присаживаясь за заваленный книгами стол. Взмахнув палочкой и произнеся заклинание, одна из книжек на полке тут же устремилась к нему в руки. Джинни наблюдала за ним с явным непониманием в глазах, а также и с настороженностью. — Кольцо, которое я тебе подарил, принадлежит Мраксам. О, не стой. Присядь. Она немного помедлила, но всё-таки присела за стол, прямо напротив парня, который листал книгу в поисках определённой страницы. — Моя мать, Меропа, происходила из этого чистокровного рода. Мой... дедушка мёртв, а брат матери сидит в Азкабане. Быть может, ему недолго осталось. Какое-то время я считал, что других представителей этого рода нет, пока не обнаружил дневник Оминиса Мракса. Благодаря ему мы тогда нашли ту комнату Салазара Слизерина. Странно, но когда я на первом курсе вышел на Мраксов, то ни о каком Оминисе не было информации. «Так это дневник?» — И… зачем тебе это знать? — настороженно спросила девушка. Реддл прикрыл устало глаза и потёр переносицу. — Если этот Оминис жив, то можно будет подтвердить родство с ним, после чего я наконец-то смогу сменить фамилию и приобрести хоть какой-то вес в магическом обществе. Думаю, я успею до лета узнать о нём больше и даже, быть может, выяснить место жительства. Но я хотел бы вместе отправиться к нему. — Зачем? — Судя по записям, Оминис презирает свою семью за использование тёмной магии. Он также пишет о том, что хочет после окончания Хогвартса оборвать всякую связь со своим родом. Смею предположить, что Оминис не захочет мне помочь, именно поэтому мне нужна ты. Сыграешь бедную невесту, которой могут не разрешить выйти за меня, потому что я никто. — Гениально, — закатила глаза Джинни. — Слишком гениально, поэтому я отказываюсь. Ну, — она поднялась из-за стола, — увидимся на уроках. Спокойной ночи. Но не успела Уизли сделать и пару шагов, как одна из книг упала прямо ей на голову, заставив болезненно шикнуть, произнести неприличное слово и схватиться за голову. — Сядь обратно, — приказным тоном произнёс Реддл. — Том, я не хочу никому врать. Если тебя так беспокоит это всё, то можешь успокоиться: мне и моей тёте глубоко плевать! Ну, или можешь на крайний случай мою фамилию взять. — Я не хочу твою фамилию, — прорычал он, поднимаясь на ноги. — Я хочу получить то, что принадлежит мне по праву рождения! «Он начинает злиться… Это плохо». Джинни не придумала ничего лучше, как подойти к нему вплотную и нежно обхватить пальцами чужое, но красивое и искривлённое злостью лицо. Посмотрев прямо в его тёмные, чуть ли не чёрные глаза, Уизли прошептала: — Хорошо, я согласна. Но если он откажется — ты не будешь использовать круцио или империо. Мы просто развернёмся и уйдём оттуда, ладно? — Посмотрим, — бросил Том, увиливая. Опять. Это неимоверно раздражало. Почувствовав желание треснуть его для профилактики, Джинни сделала вдох и выдох, а также попыталась мысленно убедить себя, что это чертовски ужасная идея, после воплощения которой её точно убьют. А потом кинут в качестве закуски Василиску. Именно поэтому она просто поцеловала его, коснувшись осторожно чужих губ. Джинни уже давно заметила, что подобный контакт расслабляет и успокаивает Реддла. Вот только она испуганно ойкнула и даже попыталась отстраниться, когда Том больно, аж до крови прикусил её губу. Он не дал отступить: его рука вцепилась в рыжие волосы, резко запрокинув голову назад, а другая прижала к себе так, словно желая сломать кости. Губы юноши не целовали, а словно бы поглощали, оставляя после себя лишь жгучий след своего владения. Зубы царапали, язык вторгался без спроса, а дыхание обжигало. Джинни попыталась вырваться, но он лишь больнее впился в неё пальцами, как будто хотел въесться в плоть. Поглотить. Пометить. Когда юноша наконец отпустил, девичьи губы горели, а во рту явственно ощущался металический привкус крови. Уизли даже коснулась осторожно пальцами губы, которая теперь саднила, словно до сих пор не веря в происходящее. Каждый раз, когда они занимались чем-то подобным, Джинни напрочь забывала о том, кто он на самом деле. Похоть мучала их обоих нещадно. — Я иногда тебя ненавижу, — вдруг сказал Том. — Ненавижу за то, как заставляешь меня чувствовать. Ты вынуждаешь меня опускаться на самое дно ада такими… примитивными, противными действиями. — Но тебе это нравится, — ухмыльнулась она. Правда, нервно. — И за это я ненавижу тебя лишь сильнее. Джинни на это лишь послала ему воздушный поцелуй и потянулась к своей мантии, кинутой ранее на спинку стула. — Джиневра. Его голос прозвучал мягко, но и в то же время так, что кожа покрывалась мурашками. Это была не та грубость, с которой он иногда обращался к другим, а что-то… иное. Как будто не мог решить, быть нежным или грубым с ней. Джинни замерла, даже не осознавая этого. Сердце бешено застучало, а пальцы непроизвольно сжали края рукавов рубашки. Она не хотела показывать, как этот тон действует на неё, вот только тело будто отказывалось слушаться. — Спокойной ночи, Джиневра. Успокоение от этих слов, увы, не пришло. — Ты не идёшь?.. — её голос дрогнул, выдавая то, что она так старалась скрыть. Волнение. — Нет, — бросил он коротко, почти равнодушно, снова опускаясь на стул и возвращая всё своё внимание дневнику. Джинни глубоко вдохнула, пытаясь заглушить внезапный приступ обиды. Она должна была уйти. Просто развернуться и уйти. Но ноги словно приросли к полу, а в голове забилась птицей одна мысль: «А что, если он не считает меня важной?» И прежде чем успела передумать, она шагнула вперёд, снова опускаясь на стул напротив. Том медленно поднял взгляд. Его чёрные глаза отражали лёгкое удивление, а в уголках губ играла тень чего-то, что могло быть как насмешкой, так и… интересом. — Я хочу кое-что спросить, — уверенно произнесла Уизли. Он захлопнул дневник, отложив его в сторону, из-за чего теперь внимание Реддла принадлежало только ей одной. Полностью. — И что же тебя интересует? Он произнёс это почти игриво, но в голосе также сквозили странные нотки, заставляющие испытывать лёгкий страх. — Я… особенная для тебя? Последние слова сорвались с обкусанных губ почти шёпотом. Она тут же пожалела о них, потому что это было так… глупо. Наивно. По-детски. Такое могла спросить лишь одиннадцатилетняя Джинни. А ещё она не хотела звучать так отчаянно. Не хотела, чтобы он видел, как ей важно его мнение. Но теперь было поздно — тишина повисла между ними. Джинни не осмеливалась поднять глаза, боясь увидеть в чужом взгляде насмешку или, что ещё хуже, равнодушие. — Почему тебя так это волнует? — вдруг спросил Том. — Мм… Когда мне было одиннадцать, я… влюбилась в старшекурсника, — начала рассказывать Джинни. — Это был мой первый год в Хогвартсе, и в тот период мне было очень тяжело. Но он… Он стал мне другом и даже помог поверить в себя, пока не… — Пока не произошло что? — Он использовал меня. Когда говорил, что я особенная, то на самом деле нагло врал. Я... не хочу снова пережить нечто подобное. Том, выслушав её внимательно, в конце концов ухмыльнулся и накрыл девичью ладонь своей. — Ты не особенная, Джиневра. Ты моя. Просто моя. И это было хуже всего.