Джиневра, подойди

Джинни стояла в густой тени раскидистого дуба, покорно прикрыв глаза длинными ресницами и позволяя Тому целовать себя. Его губы, обжигающе нежные и в то же время требовательные, истязали девичье лицо, оставляя после себя не только мурашки, но и ещё странное, сладкое жжение. Поцелуи скользили вниз, постепенно переходя на хрупкую шею, а затем и на ключицу. Джинни почти безвольно запрокинула голову, подставляя шею его губам, и убрала мешавшиеся пряди огненно-рыжих волос. Ни тени сопротивления не было в её движениях, лишь глубокая, почти оцепенелая покорность. Она не пыталась оттолкнуть парня. Напротив, с тихим, почти неслышным вздохом Уизли обхватила Тома за шею тонкими руками и притянула к себе, словно ища в этом порочном контакте защиту от чего-то ещё более страшного, что таилось внутри неё самой. А запах листвы, весенняя прохлада и его странный, пьянящий аромат сводили с ума. Это было слепое, несколько усталое послушание. Если бы Джинни воспротивилась, то Том сначала окинул бы её недовольным взглядом, а затем... кто его знает, что было бы потом. — Тебя совсем не грызёт совесть? — вдруг прошептала она. Том остановился, а затем медленно отстранился, чтобы, положив на узкие плечики руки, взглянуть в миндальные очи. В такие печальные и красивые… — Здесь, — он коснулся своей грудной клетки, — ничего нет. Тут пусто. — Так и знала, — горько усмехнулась Уизли. — И… что же ты планируешь делать теперь? Дальше будешь убивать грязнокровок? Последнее предложение прозвучало с нотками сарказма. — Закончу Хогвартс, — ответил Реддл так, будто бы они не говорят об убийстве, с мнимой заботой поправляя её мантию. — Потом попробую занять должность преподавателя Защиты от тёмных искусств. Я слышал, как профессор Вилкост говорила о желании уйти на пенсию годика через два. — Какие обычные… мечты. Вот только тебя не возьмут, — нахмурилась Джинни. — Каким бы ты ни был талантливым учеником, ты чересчур молод для такой должности. «А что, если… если его кандидатуру всё-таки одобрят? Вдруг это всё поменяет?» Эта мысль даровала Джинни странное успокоение вместе с надеждой, которая заставила сердце учащённо забиться, а взгляд проясниться. Прежде чем Том успел ответить что-то едкое, разъедающее изнутри, будучи задетым словами девушки, та вцепилась в его школьную мантию и притянула к себе. Странно, но почему-то, внимательно оглядев парня, Джинни пришла к неутешительному выводу: Реддл, видимо, явился в этом, потому что другая его одежда сильно уступает школьной. Она могла только догадываться о том, насколько бедно живут приюты в это непростое время. Мерлин, она жалела его! Не Хагрида, не мёртвого Корнелиуса, а Тома Реддла! — Но… — постаралась быстро исправиться Джинни, перевязывая слизеринский галстук старосты. Странно, но сегодня тот был завязан не… идеально. Торопился? — Ты всё равно должен стремиться к тому, чтобы занять эту должность. — И почему же? — хмыкнул Том. — Быть может, я ошибаюсь и тебя всё-таки возьмут. А ещё, — её сахарные пальчики правой руки заскользили вниз, пока не замерли на кольце Марволо Мракса, — ты говорил, что собираешься жениться на мне, так что в твоих же интересах до свадьбы обзавестись приносящей нормальный доход должностью. Учти: я хочу как минимум двух детей. Реддл выглядел весьма озадаченным от услышанного, но прошло, наверное, секунд десять прежде чем юноша громко рассмеялся, запрокинув голову. В эти мгновения Волан-де-Морт… нет, Том выглядел как обычный парень шестнадцати лет, не мечтающий о чём-то ужасающем и страшном. В такие моменты он был просто Томом, который тяготится своими странными, больными чувствами по отношению к однокурснице и который страдает от чёртовых гормонов. Мерлин, он даже не разозлился из-за того, что Джинни «уже всё решила за него»! Но понимает ли он, что его дорогая «возлюбленная» ни капли не искренна с ним? Понимает ли, что пытается затащить его в свою паутину такими словами? — Никаких детей, — произнёс Том, переплетя пальцы их рук. — Я не выношу этих маленьких и противных созданий. — Ты сейчас так говоришь, потому что очень молод. Но однажды ты поймёшь, что тебе нужен наследник. Удивительно, но Реддл не стал тут же пытаться опровергнуть её слова. Он лишь… задумался об этом, отведя взгляд в сторону. — Ставишь мне условия, но при этом с твоей стороны, — он больно сжал девичью ладонь, — я не слышу никаких обещаний. Джиневра, ты из будущего. Как мне жить с тобой под одной крышей, зная об этом? «Он напоминает змею, которая готовится напасть и укусить, нежели влюблённого, который искренне этим обеспокоен…» — Боишься, что сбегу? — Уизли попыталась улыбнуться уголками рта. Получилось не очень. — Но почему? Ты же можешь привязать меня к себе женитьбой и детьми. Разве не так мужчины привязывают к себе женщин? «Сломанный маховик времени всё равно у тебя. Если, конечно, ты его не уничтожил. При всём желании я не знаю, как сбежать домой. Поэтому я продолжу водить тебя за нос, пока наконец не заберу сначала крестраж, а потом и маховик. И ту вещь, которую ты своровал у Абраксаса. Нет никаких сомнений — вор Реддл». Юноша снова рассмеялся, но на сей раз тихо, почти неслышно, не сводя глаз с девушки. Она же лишь нахмурилась. «В твоей голове зреют размышления, связанные с женитьбой, потому что это один из способов подняться вверх, если ты никто. На Слизерине полно чистокровных девиц, но вот проблема: у них есть отцы, которые властвуют над их жизнью, а многие уже с кем-то помолвлены. Они даже не могут позволить себе из-за страха перед гневом родителей переспать с кем-нибудь. Как это сделала я. Что ж, другое время и другие нравы. Ты тоже всё это понимаешь, а потому продолжаешь цепляться за меня. Мой временный опекун до окончания Хогвартса — Матильда Уизли. Она единственная, кого тебе нужно очаровать, чтобы получить согласие на брак. И оно уже почти у тебя в кармане, Том, потому что ты нравишься тёте. Ты понимаешь: если женишься на мне, то войдёшь в чистокровную семью. Матильда даже может помочь тебе занять должность, порекомендовав как бывший преподаватель Хогвартса, чьи заслуги до сих пор признают и ценят. Ты даже сможешь сменить свою маггловскую фамилию, которую презираешь, на мою. А ещё… я из будущего. В общем, я идеальная партия для тебя. Так используй меня, Том». — Или ты думал, что можешь спать со мной без последствий? — спросила Джинни. — Я и так собирался жениться на тебе. Но что, если ты так сильно нарушила ход времени, что никогда не родишься? — спросил резко Том, наклонив по-птичьи набок голову. — Что, если однажды я проснусь и больше не увижу тебя, потому что одна дурочка по какой-то неизвестной мне причине отправилась в прошлое и случайно «убила» себя своими глупыми действиями? Джинни замерла и, кажется, забыла как дышать. Он задавал правильные вопросы, на которые, правда, Уизли не горела желанием отвечать, потому что это было… слишком больно. — Это была случайность, — выдохнула она. — Я не хотела оказываться так далеко от дома. От своих друзей. Никакой цели нет. Просто… случайность. — Я понял, что с тобой что-то не так, когда ты и без моей помощи отлично ориентировалась в Хогвартсе, — ухмыльнулся он. — Я хотел бы побольше поговорить с тобой на эту тему, вот только мне пора возвращаться в Хогвартс. Но перед этим, — Том коснулся пальцем кольца, — я хотел бы попросить благословения у твоей тётушки. Подумать только — Джинни собиралась обручиться с тем, кто убил Корнелиуса и подставил Хагрида. С тем, кто в будущем станет ночным кошмаром наяву. С тем, кто смотрел на неё с одержимым желанием владеть. Вот только на самом деле Джинни не собиралась выходить за него. Это была просто игра.

***

Джинни смотрела на кольцо Мраксов, которое теперь украшало её безымянный палец левой руки. Пусть оно и выглядело просто, неброско, но это было наследие потомков Слизерина, которое, о Мерлин, Том доверил именно ей. Правда, Джинни то и дело хмурилась. Ощущение было такое, словно… это самое обычное кольцо. Не крестраж. Просто кольцо. «Ну и как понять, крестраж это или нет? И как уничтожить-то его? Когда я пыталась уничтожить дневник, у меня ничего не вышло. Пришлось выкинуть». Матильда не смогла отказать Тому, потому что он, казалось бы, уже давно подготавливал почву для этого, чтобы у той не было иного выбора. Сидя за столом и рассматривая кольцо, Уизли посетила одна пугающая мысль: «Он говорил, что спланировал всё… Нет, Том не мог убить с помощью Василиска Брауна, чтобы лишь сильнее понравиться Матильде. Или мог?.. Нет, чушь какая-то». Но от этих мыслей стало очень неспокойно на душе. Посмотрев на парня, который сейчас разглагольствовал об их совместном «прекрасном» будущем, стало тошно. Он выглядел таким… увлечённым ею. А вот что видела Матильда: бедную, но очень способную сироту. — Джиневра, — Том вырвал её из плена мыслей, коснувшись руки, — мне пора возвращаться. Не забывай, пожалуйста, отвечать на мои письма. Джинни лишь закатила глаза. — Будем рады видеть тебя вновь, Том, — улыбнулась Матильда. — Надеюсь, что ты как следует теперь будешь заботиться о Джинни. Она не говорила прямо, но всем в комнате и так стало ясно, что именно имеет в виду эта старая волшебница — попытка самоубийства. Никто, похоже, так и не понял, что это была отчаянная мера, чтобы сбежать из Хогвартса лишь на время. И только для того, чтобы что-то сделать со своими воспоминаниями, которые могут навредить абсолютно всем, если Том доберётся до них. Сегодня он первым делом попытался покопаться в её голове, и наверняка не нашёл ничего интересного. Когда Джинни подносила палочку тёти к виску, дабы использовать обливэйт на самой себе, она на это и рассчитывала. Главное, чтоб Том не раскопал воспоминание о том, как она стирает себе память. — Вы можете быть уверены, что Джиневра в надёжных руках. Теперь с ней всё точно будет хорошо. От последних слов по спине побежали мурашки. Том смотрел лишь на неё одну, пронзая многообещающим взглядом насквозь. Когда они прощались, он обнял Джинни так крепко, что, казалось, сейчас сломает кости. Это было предупреждением, после которого над ухом раздались следующие угрожающие слова: — Даже не думай разорвать помолвку, иначе я сделаю всё, чтоб ты пожалела об этом и приползла обратно. И на прощание целомудренно поцеловал в лоб.