Джиневра, подойди

Джинни нервно собирала свои немногочисленные пожитки, желая как можно скорее сбежать отсюда. Её руки дрожали, когда она сгребала в сумку вещи: потрёпанные учебники, несколько свитеров, заколки и тому подобное. Всё, что напоминало о днях, проведённых в Хогвартсе. Эти вещи казались чужими, будто они принадлежали не ей, а той Джинни, которая ещё не знала, каково это — чувствовать, как мысли перестают быть твоими. Каждое движение было быстрым, будто если она замедлится хоть на секунду, её настигнет то, от чего так отчаянно бежит. Элизабет, сидя на краю кровати, сочувственно глядела на Уизли. Её голубые глаза неотрывно следили за каждым движением. — И когда ты вернёшься? — спросила она наконец. Голос той прозвучал тише ожидаемого. — Не знаю. Джинни даже не обернулась, только сжала в руках сумку так, что аж костяшки побелели. Вернуться? Сюда? Мысль казалась абсурдной. Более того, она не могла объяснить Элизабет, что не боль от потери ещё одного близкого человека заставила её перерезать вены. Она помнила, как проснулась в больничном крыле — бледная, с пустым взглядом, с перевязанными запястьями. Видела, как профессора шептались за спиной, как однокурсники бросали на неё украдкой взгляды, полные жалости и любопытства. Но никто — никто — не видел самого страшного — как Том смотрел на неё в момент пробуждения. Если бы Сэллоу спросила о причине, Уизли вряд ли смогла бы что-то ответить. Ну что она скажет? «Я не хотела умирать. Я хотела, чтоб все поверили в моё желание откинуться»? Или «Я специально это сделала, чтобы тётя Матильда забрала меня из Хогвартса подальше от нашего идеального старосты Тома Реддла»? Эти ядовитые мысли быстро пронеслись в голове. Джинни не боялась Тома. Нет. Она боялась того, что он способен сделать со всеми. Боялась того, как в последнее время мысли переставали быть её, а голос в голове начинал звучать чужими словами. Лучше пусть все подумают, что она слабая. Лучше пусть сочувствуют и шепчутся за спиной. Лучше сбежать, чем остаться и позволить ему снова заглянуть внутрь головы. Всё внутри сжалось, когда Джинни услышала за спиной хлопок двери и голос Реддла: — Элизабет, выйди. — И чуть подумав, добавил: — Пожалуйста. Я хочу попрощаться с Джиневрой. В его голосе не было ни капли просьбы, только тихий приказ, завёрнутый в вежливость. Сэллоу метнула быстрый взгляд на Джинни, но в конце концов поднялась с кровати и направилась к двери. — Без проблем, — кивнула девушка. «Не уходи», — хотелось воскликнуть, но Уизли промолчала, понимая, что это бесполезно. В итоге она, не оборачиваясь, продолжила собирать вещи. Руки двигались на автомате, будто надеясь, что если делать вид, будто его нет, он и правда исчезнет. Но иллюзия разрушилась в тот момент, когда за спиной раздались лёгкие, почти бесшумные шаги. По спине пробежались мурашки, стоило Тому подойти сзади. — Как ты себя чувствуешь? — Уизли почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Джинни… удивилась, услышав этот вопрос. Более того, он прозвучал так лживо искренне, так фальшиво заботливо, что у неё на мгновение перехватило дыхание. — Лучше, — выдавила из себя Джинни, стараясь сделать всё, чтоб голос не дрогнул. Но тело её предало. Оно вздрогнуло, стоило чужим бледным рукам оплести живот. Реддл прижался к Джинни сзади, положив голову на узкое плечико. — Наверное, мне не стоило давить на тебя, особенно после случившегося, — произнёс он. Его губы почти касались её уха, пока слова шёпотом скользили по коже, оставляя после себя дрожь. Самое страшное было то, что часть Джинни — та самая, что уже не раз поддавалась этому шёпоту, — хотела поверить Тому. Когда Реддл разомкнул свои руки и отошёл, Джиневра сделала вдох облегчения. Она непроизвольно отшатнулась, а узкие плечи распрямились, освободившись от этого странного, удушающего веса. Но облегчение было мимолётным, как в одиннадцать лет, когда она на секунду поверила, выкинув дневник, что всё закончилось. — Всё это очень не во время, но… я буду писать тебе письма, — продолжил Том, неожиданно став помогать складывать вещи. Джинни тут же представила, как совы будут приносить письма с изящно подписанным конвертом. С её именем, выведенным изысканным почерком. И каждое слово в них будет как паутина — лёгкое, почти невесомое, но затягивающее на самое дно. Совсем как дневник. Бледные пальцы Тома взяли потрёпанный учебник по зельям и осторожно положили в сумку. Когда он наклонился, тёмные пряди волос упали ему на лоб. Реддл выглядел в этот момент как обычный, даже весьма милый подросток. Вот только в следующее мгновение Джинни заметила, как потемневшие глаза с каким-то раздражением скользнули по её лицу. — Я думал, что ты и правда умрёшь. — Прости, — вымолвила она, зная, что именно он хочет услышать. Том, чуть помедлив, накрыл её ладонь своей. — Пойдём, отведу тебя. Использовав редуцио на вещах, Реддл схватил Джинни за руку и потащил за собой. За стенами гостиной Слизерина её уже ждала Матильда Уизли, которая, увидев их, тут же улыбнулась уголками рта. — Позаботьтесь, пожалуйста, о Джиневре, — произнёс он. — Будем рады видеть тебя в Фелдкрофте, Том, — ответила Матильда, после обернувшись к Джинни: — Рада, что ты нашла в Хогвартсе такого хорошего друга. Он очень за тебя беспокоился, даже сидел рядом, держа за руку. — Не забывай мне писать, Джиневра, — сказал юноша, чмокнув её на прощание в щёку. — Я буду очень по тебе скучать. «Он правда… поверил?» — Прощай, Том.

***

«Почему ты не отвечаешь на мои письма?» Буквы были выведены резко и со злым нажимом. Он, горя яхонтовым гневом, чуть было не порвал пером бумагу. Джинни слишком хорошо его знала, чтобы не заметить спрятавшийся в почерке гнев. «Ответь обязательно на это письмо». Уизли стало не по себе. Она только три дня находится у Матильды, а Реддл уже успел завалить её многочисленными письмами, будто бы страшась, что она забудет о нём. Издав тяжёлый вздох, Джинни бросила письмо к остальным. Дни в Фелдкрфоте должны были проходить в тишине и спокойствии, но Уизли всё равно жила в вечном ужасе и страхе. В голове всё время звучали слова Реддла о том, что он хочет залезть ей в голову и прочесть воспоминания о будущем. Джинни невольно кинула взгляд на свою палочку. «Я должна стереть самой себе те воспоминания, которые могут быть опасны. Реддл слишком хороший легилимент, я не смогу ему противостоять. Остаётся только одно…»