Джиневра, подойди

Это только, только между нами.

Ничего не будет между нами.

Только это, только между нами.

Ничего не будет между нами…

Электрофорез — Алкоголь мой враг

— Вы в порядке, мисс Уизли? Мягкий, приятно обволакивающий разум голос профессора Дамблдора заставил Джинни облегчённо выдохнуть и, откинувшись на подушку, прикрыть глаза. Правда, тело по-прежнему дрожало мелкой, предательской дрожью. Ей повезло, если это слово вообще можно применить к кошмару, который только что пережила. В тот самый момент, когда Том наклонился ближе, дыхание коснулось девичьей кожи, а низкий голос зашептал о легилименции, дверь распахнулась. Это был профессор Дамблдор. Его появление было подобно лучу солнца, пробивающемуся сквозь грозовые тучи. Даже атмосфера, витавшая вокруг него, казалась чистой, свободной от той удушливой тяжести, что окутывала Реддла. Том замер. На мгновение в его глазах мелькнуло не то ярость, не то досада, но уже через секунду лицо снова стало спокойным, непроницаемым. Он отстранился от Джинни с едва уловимой неохотой, и если бы кто-то вошёл на секунду позже, могло бы показаться, что юноша целует её. Дамблдор не задавал вопросов. Он лишь смотрел проницательно, без осуждения, но так, будто видел всё: её бледное, осунувшееся лицо, дрожащие пальцы, вцепившиеся в край одеяла, невидимую нить, что уже давно связывает её с Томом против воли. — Мистер Реддл, — произнёс он спокойно. — Я полагаю, вам есть чем заняться как старосте. Том задержал на Джинни долгий, тяжёлый, обещающий взгляд, но под напором молчаливого авторитета Дамблдора всё же вышел. Правда, перед этим он не упустил шанса снова пустить пыль в глаза профессора, нежно поцеловав девушку в лоб и пообещав навестить её позже. Когда дверь закрылась, только тогда Джинни осмелилась прикрыть глаза, чувствуя, как подступают горячие слёзы. Пока что она была спасена. — Что с вашей щекой? Вопрос застал её врасплох. Джинни машинально подняла руку, после чего пальцы дрогнули, коснувшись кожи. — У меня была истерика, — медленно ответила она. — Сэр, что… что именно произошло с Корнелиусом? Дамблдор, не сводя взгляда, медленно опустился на стул рядом с её кроватью. — Я не могу рассказать вам все подробности, мисс Уизли, — покачал он головой. — Мы уже успели опросить гриффиндорцев. Друзья Брауна рассказали, что вчера вечером он ушёл в сторону гостиной Слизерина, чтобы поговорить с вами. Вам что-то об этом известно? — Нет, — Уизли отрицательно помотала головой. — С-сэр… Она прикусила губу до боли, чувствуя, как в горле снова поднимается ком. Когда она подняла на Дамблдора опухшие, покрасневшие, полные немого отчаяния глаза, в них читался один единственный вопрос, на который она боялась услышать ответ. — Он умер хотя бы не мучаясь?.. Дамблдор смотрел на неё с тем странным сочетанием печали и понимания, которое заставляло чувствовать себя одновременно и утешенной, и совершенно разбитой. — Да. Этот короткий ответ прозвучал как приговор. Джинни сжала одеяло в пальцах так сильно, что её костяшки побелели, а затем, сгорбившись, как будто невидимый груз придавил её к постели, зарыдала. Громко, горько, безудержно, словно её душа, наконец, разорвалась на части. Слёзы текли по щекам горячими ручьями, оставляя на коже солёные дорожки, а в груди что-то рвалось и пульсировало, будто сердце разрывалось на части вместе с каждым прерывистым вдохом. Дамблдор молча сидел рядом, позволяя ей выплакать всю боль, всю вину, весь ужас. — Сэр… «Расскажи ему». Внутри всё неприятно сжалось. «Признайся». Сердце быстро забилось. «Назови имя виновного». — Пожалуйста, пообещайте, что разберётесь со всем. Клятва крови сомкнула её уста. — Конечно, — кивнул Альбус. Когда волшебник ушёл, Джинни беспомощно вцепилась пальцами в волосы. «Что мне делать?..» Мысли путались, как нити в клубке, а в груди ныло, будто там зияла дыра. Именно тогда она откинула одеяло. Ноги сами понесли её за палочкой. Она шла медленно, неуверенно, будто шла сквозь густой туман. «Надо сбежать отсюда».

***

Том замер при входе, сразу же своим внимательным взором заметив неестественную позу Уизли — одна рука бессильно свисала с кровати, пальцы слегка подрагивали, — и перепачканное в крови одеяло. Сердце Тома, если оно у него вообще было, на секунду сжалось, но не от страха за неё, нет, а от ярости. Как она посмела? Он сделал несколько медленных шагов по направлению к девушке, а потом, поняв, что та попыталась перерезать себе вены, кинулся к кровати. — Джиневра! — его голос, обычно такой ровный и спокойный, теперь звучал резко. — Ты что, сдурела?! — воскликнул Том, вцепившись в её алебастровое лицо. Веки дрогнули, но не открылись. Губы, обычно розовые, теперь были побледневшими, дыхание — прерывистым. Но она жила. Пока что. Одним резким движением он сорвал окровавленное одеяло, обнажив её тонкие запястья. На левом зияла неровная рана. Кровь всё ещё сочилась, но уже медленнее. — Глупая девчонка, — прошипел он, выхватив палочку. — Вулнера Санентур! Рана начала затягиваться, но слишком медленно. Джинни слабо застонала, её тело дёрнулось — она теряла сознание. Том стиснул зубы. Он не мог позволить ей умереть. Не сейчас. — Открой глаза, — приказал он. Ресницы Джинни дрогнули, именно в этот момент дверь скрипнула. Том резко обернулся. — Что здесь происходит?! — воскликнула женщина. — Миссис Белтон, Уизли порезала вены. Ей нужна срочная помощь!

***

Тьма медленно отступала. Сначала Джинни почувствовала пронизывающий холод, будто её тело долгое время пролежало в снегу. Потом пришло осознание боли: ноющей, разлитой по всему телу. «Я жива…» Эта острая и горькая мысль пронзила её с какой-то странной болью. Она не хотела этого. Не хотела снова открывать глаза, чувствовать, дышать. Всё внутри сжалось от отчаяния. — …Будет лучше, если я заберу её, — раздался рядом знакомый мягкий, но твёрдый голос. Джинни медленно подняла веки. Свет резал глаза, заставляя их слезиться. В расплывчатых очертаниях она узнала тётю Матильду — седую, с тёплыми карими глазами, в которых сейчас читалась тревога. Её лицо было бледнее обычного, а в уголках губ залегли глубокие морщины, следы подавленных переживаний. Рядом стоял директор Диппет. — Да, конечно, — кивнул он. Его голос прозвучал глухо. — В свете последних событий дома мисс Уизли будет лучше, чем здесь. Тётя Матильда наклонилась и осторожно взяла её за руку. Пальцы были тёплыми, а прикосновение — бережным. — Всё теперь будет хорошо, Джинни, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до девушки. — Ты не одна. Замешкавшись, Джинни устало кивнула головой, но вздрогнула всем своим ослабшим телом, заметив притаившегося за дверью Тома. Он прямо-таки испепелял её недовольным, злым взглядом. «Как тебе такая игра, Реддл?»