Джиневра, подойди

Яркое весеннее солнце заливало стадион золотистым светом, отражаясь в лужах от недавнего дождя, оставшегося лишь в виде свежего запаха земли и молодой травы. Ветер, ещё прохладный, но уже по-весеннему игривый, трепал флаги с гербами факультетов, развешанные по трибунам, и разносил возбуждённый гул толпы, заполнившей скамьи до отказа. Когтевранцы оглушали стадион чёткими речёвками, тем же занимался и Слизерин, а вместе с ними и Джинни. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет болеть за Слизерин. Когтевранцы с самого начала игры взяли инициативу: их охотники передавали квоффл с такой точностью, что слизеринцы лишь мелькали между ними, не успевая перехватить. — ОТЛИЧНЫЙ БРОСОК! Десять ноль в пользу Когтеврана! — прогремел голос под одобрительный рёв трибуны факультета. Джинни с восторгом наблюдала за тем, как их вратарь, мощный шестикурсник, после этой неудачи стал быстро отбивать каждую атаку. Она даже вскочила со своего места, начав размахивать флагом, когда счёт наконец-то сравнялся. Том, сидящий всё это время рядом с книгой в руках, смотрел на неё как на дурочку. — Да сядь ты! — потянув её за мантию, прошипел Реддл. — Выглядишь со стороны очень глупо. Не позорься! Уизли хотела ответить ему что-то колкое, но не успела — появился снитч. Он пронёсся над головами зрителей, и оба ловца тут же рванули за ним. Их мётлы пронеслись в сантиметрах друг от друга, едва не столкнувшись. Джинни, наблюдая за этим с замиранием сердца, снова вскочила со своего места под тяжёлый вздох Тома. — Давай! Лови снитч! — кричала она, махая во все стороны флажком. Сидящие рядом слизеринцы тут же подключились к её воплям. — Я сделаю вид, что не знаю тебя, Джиневра, — прошелестел холодный голос Тома, после чего юноша снова уткнулся в свой учебник. Правда, сосредоточиться ему не давал рёв трибун и кричащая чуть ли не на ухо Уизли. А ещё кто-то случайно толкнул его локтём. — Мог и не приходить, раз не любишь квиддич, — фыркнула девушка. — Я староста, Джиневра, — напомнил он, окинув Джинни раздражённым взглядом. Она закатила глаза, услышав это, а потом села обратно рядом с парнем. — Сделай лицо попроще, Реддл, а то ощущение, что ты болеешь за Когтевран. — СЛИЗЕРИН ЛОВИТ СНИТЧ! МАТЧ ЗАКОНЧЕН! Стадион взорвался от ликования. Джинни, захлёбываясь от восторга, не удержалась — её руки сами потянулись к Тому, и прежде чем он успел отпрянуть, она крепко обняла его, чувствуя под пальцами жёсткую ткань мантии и лёгкий запах пергамента. — Ты ведёшь себя как ненормальная, — прошипел он, правда, в тоне слышалось скорее раздражённое недоумение, чем настоящая злость. А Джинни лишь звонко рассмеялась. — Заткнись и молча радуйся за свой факультет, — отстраняясь, бросила она. Миндальные глаза сияли, щёки горели румянцем, а рыжие волосы, выбившиеся из пучка, пылали в лучах солнца. Том прищурился. — Не затыкай меня, — с холодным спокойствием, за которым скрывалось что-то, что заставило кожу Джинни слегка покрыться мурашками, сказал Реддл. Пытаясь показаться храброй, она уверенно подняла подбородок, не отводя взгляда от юноши. — А ты попробуй заставить. Том почти минуту молча пялился на неё, зло нахмурившись. Джинни даже уже успела пожалеть о сказанном. Когда он было протянул руку, чтобы схватить её, кто-то снова случайно толкнул Реддла. — Ненавижу квиддич, — процедил он сквозь зубы. После матча Джинни шла рядом с Томом обратно в гостиную, сияя от радости. Спрятав сзади руки, она весело щебетала, не останавливаясь ни на минуту: — Когтевранцы тоже неплохо играли! Они даже могли выиграть. Можно считать, что Слизерину сегодня повезло. Ну и Винки Кроккет отличный капитан. Ух, когда будет следующий матч, снова пойду. — Джинни ухмыльнулась. — О, не волнуйся, можешь не приходить — будут играть Гриффиндор и Пуффендуй. — Будешь болеть за своего дружка? Его голос прозвучал холодно с нотками раздражения, из-за чего у Джинни непроизвольно дрогнули руки. Однако она не опустила взгляд, лишь чуть приподняла подбородок, бросая вызов. — Почему бы и нет? Он, кстати, ловец. Я им тоже была. Том замедлил шаг; взгляд старосты стал пристальным, неприятно впивающимся в душу. — И где же ты играла? Знаешь, — он не по-доброму улыбнулся, — недавно я задумался, что почти ничего о тебе не знаю. — Взаимно, Реддл. Ты тоже не шибко сильно любишь о себе рассказывать. Между ними повисла пауза. Где-то рядом слышались голоса студентов, возвращающихся с матча. Но... почему-то по этому коридору никто не шёл. Том слегка наклонил голову. — Может, стоит это исправить? И, кажется, я знаю как. Мне как раз нужна помощь с одним делом.

***

— Ты уверен, что скрипторий Салазара Слизерина находится именно здесь и что мы тут не помрём? — прощебетала Джинни, освещая люмосом себе дорогу. — Уверен, — самоуверенным голосом ответил Том, идя впереди неё. Уизли было не по себе не только от старинного подземелья, увешанного паутиной, но и от самого Реддла. Вся эта затея с проникновением в скрипторий самого Слизерина изначально показалась ей странной и… несколько пугающей. Пришлось согласиться только из-за того, что — ну, как показалось Джинни — Том наконец-то стал ей доверять. Во всяком случае, он предложил сюда пойти не Малфою, не Лестрейнджу, не кому-либо ещё, а именно ей. — Как ты вообще узнал о скриптории? Уизли, пока Том возился с очередной головоломкой, вертела в разные стороны головой, осматривая это весьма удручающее и вгоняющее в первобытный ужас место. — Один из моих… предков, как оказалось, здесь побывал. Джинни вздохнула, но следом вздрогнула, когда каменные змеи на двери сначала зашевелились, а после исчезли, открыв дверь. — Что ж… У Салазара определённо был плохой вкус, — попыталась пошутить она, на что Том отреагировал недовольным взглядом, явно не оценив шутку. Когда последняя дверь, запертая на слизеринский замок, наконец открылась, Джинни вдруг почувствовала странную тревогу. Реддл же стал зазывать её продолжить путь. И она покорно последовала за парнем, ощущая острое желание… сбежать отсюда. И не зря — дверь за ними закрылась, стоило им пройти в коридор со странной, вызывающей дрожь по коже дверью, изображающей крики людей. Джинни тут же вцепилась в дверь, попытавшись её открыть. — Алохомора! — Это бесполезно. Она не откроется, — махнул рукой Том. Обернувшись, Уизли внимательным взглядом проследила за движениями парня. Он, приблизившись к той странной двери, стал изучать её. Честно говоря, Джинни поразило его спокойствие. Он был чересчур… спокойным. Уизли даже чуть не вскрикнула, заметив на полу рядом с дверью чей-то скелет, а ему хоть бы что. — Тебе повезло: я знаю, как выбраться отсюда, — улыбнувшись, объявил наконец Том, развернувшись к ней лицом. Потом он достал палочку. — Нужно применить круциатус на другом человеке, чтобы дверь открылась. — Что… — Извини, Джинни, но ничего личного. Круцио! Острая, пронзающая боль впилась в тело. Джинни вскрикнула, но звук тут же превратился в хриплый стон — тело скрутило, суставы выворачивало, будто невидимые руки рвали её изнутри. Она упала на колени, пальцы впились в холодный камень пола, но это не помогало. Боль не ослабевала, а лишь нарастала, с каждой секундой становясь всё невыносимее и невыносимее. — Том… стой… пожалуйста… — вырвалось сквозь сжатые зубы. Но Реддл лишь наблюдал: холодно и без тени сожаления. Слёзы застилали взгляд, но сквозь них она видела его лицо — спокойное, почти задумчивое. Как будто он просто решал очередную головоломку, а не… — Довольно… хватит… — она попыталась подняться, но тело не слушалось, сведённое судорогой. Том наконец опустил палочку, и лишь из-за того, что чёртова дверь наконец-то открылась. Джинни рухнула на пол, дрожа, обливаясь потом и с трудом переводя дыхание. В ушах звенело. — Всё кончено, — сказал он мягко, почти ласково. — Ты справилась. — Зачем… зачем ты это сделал… Том лишь улыбнулся, а после, подойдя ближе и наклонившись, протянул раскрытую ладонь. — Потому что это часть испытания. Теперь ей стало предельно ясно, почему из всех учеников Хогвартса Реддл выбрал именно её. Теперь Джинни поняла, почему это вдруг он решил побольше рассказать о себе. Тяжело дыша, она собрала последние силы и ударила его по руке, тем самым отвергая помощь. — Ублюдок… — Лучше заткнись, пока я не бросил тебя тут помирать от голода, — произнёс Том, поднимая её на руки. Они попали в небольшое помещение, которое напомнило Джинни кабинет: высокие стеллажи, заставленные древними фолиантами, и массивный дубовый стол, заваленный вещами. Она тут же потребовала, чтобы Реддл поставил её на ноги. Когда это произошло, ноги подкосились, тело пошатнулось и чуть не упало на пол, но она ухватилась за край стола, удержав равновесие. — Побудь здесь, я осмотрюсь, — бросил Том. Джинни недовольно нахмурилась. — Я пойду с тобой. «Думаешь опять что-то скрыть от меня?» Том не стал возражать, лишь бросил на неё взгляд, в котором читалось что-то между раздражением и презрением, так что они вместе порылись на столе Салазара, а после поднялись по лестнице. Правда, Джинни чуть снова не упала. Пока он рассматривал книги, перелистывая страницы с ненормальной щепетильностью, Джинни случайно наткнулась на странную записку. Бумага была тонкой, почти рассыпающейся от старости, но чернила всё ещё сохранили зловещий тёмный оттенок. Пробежавшись глазами по строчкам, сердце учащённо забилось — волшебник упомянул Тайную комнату и Василиска. «Я погружу существо в глубокий сон, и оно будет ждать, пока его не пробудит тот, кто разделяет мои взгляды...» — писал Салазар. Воспоминания о Тайной комнате сразу же неприятно стали царапать изнутри, Уизли даже не заметила, как сзади подошёл юноша и грубо вырвал из рук страницу. Всё то время, что он стоял в стороне, в голове метались мысли: «Уничтожить? Сжечь якобы случайно? Да что делать с этим?» Пока она думала, Том нашёл книгу заклинаний, которую, конечно же, забрал себе, спрятав быстро в сумке. Так, словно боясь, что Джинни увидит больше, чем нужно. Было бесполезно сжигать страницу, подсказал ей внутренний голос, потому что Том всё равно узнает о Тайной комнате. Или уже знает… — Ну что ж, думаю, мы тут закончили, — произнёс он, достав палочку и направив её на Джинни. Всё внутри сжалось. — Не нужно… — пробормотала она, ощущая, как холодеют руки. — Т-ты прав: мы бы умерли там, не сделай ты это, так что я не держу на тебя зла, Том. — Дело не только в этом, Джиневра. Вдруг ты пойдёшь и доложишь директору об этом месте. О том, что мы тут были вдвоём. И о многом другом. — Я не скажу, — покачала головой Джинни, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам. — Мерлин, Том, ты спишь со мной! Можешь ли ты хоть раз поверить мне после всего того, что произошло между нами?! Он смотрел на неё больше минуты, сверля недоверчивым взглядом. Она даже уже было подумала, что сейчас Реддл либо убьёт её, либо сотрёт память. Но юноша, издав тяжёлый вздох, убрал палочку. — Ладно. Джинни чуть не упала, услышав эти слова — волна облегчения захлестнула её. «Больной ублюдок...» Том медленно подошёл к ней, как хищник, выслеживающий желанную добычу. Когда он делал шаг вперёд, она делала один назад, пока наконец не упёрлась в стол. — Но я тебя придушу, Джиневра, если кому-то об этом расскажешь, — фальшиво-ласково пропел Том, убрав за ушко рыжую прядь. Джинни попыталась улыбнуться, но получилось весьма плохо, а потом... потом она прильнула к чужим губам, пользуясь его подростковой слабостью. Сначала Том хотел отстраниться, но затем в нём что-то переломилось, отчего юноша резко подхватил Джинни и посадил на стол, не давая опомниться. Пальцы тут же впились в бёдра, а губы грубо накрыли её рот. Сахарные пальчики Уизли судорожно вцепились в плечи, когда язык властно проник внутрь. Сейчас у него было право делать с ней всё, что заблагорассудится, потому что Уизли боялась повторения боли или стирания памяти. Ей нужны были эти воспоминания. А ещё... у неё возникло ужасное чувство дежавю.