Джиневра, подойди

Во мраке ночи он явился

Со взглядом томным, но пустым,

В мечтах и мыслях поселился,

Покой развеялся как дым.

В край наслаждений приглашая,

Лукавый голос нежно пел.

Он засыпать скорей велел.

Но мир его — не рай, а западня.

Артемизия — Морфей

Из прошлого

Перо скользило по бумаге, оставляя за собой след в виде сердечек, а внутри — переплетённые буквы «G.M.W.» и «T.M.R.». Джинни даже не заметила, как начала улыбаться, пока профессор Снейп монотонно бормотал о составе какого-то зелья. Не видела и его пронзительного взгляда. Она находилась где-то далеко, в мире, где были только она и Том. — Мисс Уизли, какие ингредиенты и в каких пропорциях нужны для изготовления зелья, отнимающего память? Джинни вздрогнула от этого шипящего голоса, а перо и вовсе выскользнуло из пальцев, оставив на странице кляксу, похожую на паука. Оторвав влюблённый взгляд, ставший мигом испуганным, от своей тетради, девочка посмотрела на Северуса Снейпа. — Я… Я не знаю, профессор, — опустив сразу же голову, тихо прошептала Уизли. — Что и следовало ожидать, — холодным голосом отчеканил профессор, резко забрав у неё всю исписанную каракулями тетрадь. — Минус двадцать очков Гриффиндору. Надеюсь, это послужит вам уроком, что на моих занятиях не стоит рисовать. Уизли, вы худшая среди первокурсников. Задумайтесь об этом. Неприятный, наполненный недовольством шёпот и смех за спиной заставили Джинни сгорбиться, втянуть голову в плечи и спрятать лицо за спутанными волосами, которые сегодня утром она не успела нормально расчесать, ибо опаздывала на занятие к Снейпу (она опоздала, потому что снова проспала — всю ночь писала Тому). Вернувшись в комнату после уроков, Джиневра Уизли первым делом сбросила потрёпанную сумку на кровать и, не теряя ни секунды, опустилась на колени у изголовья кровати. Сердце её учащённо билось, а пальцы дрожали, когда она приподняла край матраца и достала оттуда дневник, который за эти месяцы стал её убежищем от жестокости окружающего мира. Зная, что найдёт в нём утешение, Уизли вывела дрожащей рукой: «Том, надо мной сегодня снова смеялись…» Реддл не заставил себя долго ждать. «Что опять произошло, Джиневра?» Уизли казалось, что она слышит голос Тома в своей голове. Он звучал мягко и успокаивающе, будто тёплое дуновение ветра в холодный вечер. В итоге Джинни прижала дневник к груди, закрыла глаза и на мгновение представила, будто Том рядом и смотрит на неё своими тёмными глазами. Каждый раз, стоило написать ему, на душе становилось легко и светло. Часы за беседой пролетели незаметно. Страницы быстро заполнялись её сбивчивыми признаниями и его мудрыми, ободряющими ответами. В конце концов, глупо улыбаясь, Уизли не сдержалась и осторожно, с волнением в сердце вывела: «Том… Я люблю тебя». Она замерла, боясь даже дышать, ожидая ответа, который мог либо осчастливить её, либо разбить сердце навсегда.

***

Джинни со всех сторон разглядывала кофейную гущу на дне чашки. Выглядела она сегодня растрёпанной: рыжие волосы выбились из небрежно собранного пучка, а школьная форма, обычно аккуратно застёгнутая и выглаженная, сегодня была помята, будто она провела ночь не в кровати, а… непонятно где и с Томом. Кабинет тонул в полумраке, пропитанном ароматом лаванды и чем-то мистически-терпким. Занавески были плотно задёрнуты, и только тусклый свет нескольких свечей отбрасывал дрожащие тени на стены, где причудливые силуэты принимали разные формы. Урок прорицания проходил относительно спокойно, если не считать сидящую рядом Элизабет, которая постоянно чертыхалась сквозь зубы, яростно крутя чашку в руках. — Джинни, на что это похоже? — прошипела девушка, наклонившись к ней. — Хм… На лошадь?.. — неуверенно пробормотала она, всматриваясь в кофейную гущу. — Лошадь? Серьёзно? — Сэллоу фыркнула, откинувшись на спинку стула. — Тц, это какая-то чушь. А у тебя что? — Ну, я думаю, что это… — Джинни прищурила карие глаза и провела пальцем по краю чашки. — Это часы. Странно. — Да, прорицание — очень странный предмет, — раздался низкий, насмешливый голос. Уизли аж вздрогнула, чуть не уронив от неожиданности чашку. Джинни и Элизабет синхронно подняли головы, увидев перед собой Рейнхарда Лестрейнджа. Его тёмные волосы, всегда слегка растрёпанные, ниспадали на высокий лоб, а в глазах зиял блеск, как у хищника, высматривающего добычу. Он, не спрашивая разрешения, присел рядом, вальяжно развалившись на стуле. Колено Рейнхарда даже слегка коснулось её ноги. Джинни поморщилась, почувствовав, как воздух вокруг них наполнился едва уловимым запахом дыма. — Что тебе надо? — резко в лоб спросила Джинни, нахмурив брови. Рейнхард лишь усмехнулся, приподняв уголки рта в насмешливой полуулыбке, которая не сулила ничего хорошего. — Мне надоела компания всезнайки Тома и истерички Абраксаса, поэтому я решил подсесть к вам, девочки! — слизеринец произнёс это с такой сладкой язвительностью, что у Джинни по спине пробежали мурашки. — К тому же, Джиневра, ты же почти что невеста моего «друга». Я бы хотел получше узнать тебя. Она чуть не поперхнулась слюной, услышав такое заявление. «Он правда считает, что они все друзья Тома? Правда не понимает, что этот человек умеет только подстраиваться и лгать, чтобы получить свою выгоду? Даже мной он сто процентов просто пользуется». — С каких это пор я «почти невеста» Реддла? Рейнхард наклонился ближе, не убирая со своего бледного аристократического лица эту плотоядную ухмылочку. — Думаешь, я не знаю, чем вы занимаетесь? Учитывая то, насколько серьёзно ко всему относится Том, он явно возьмёт отвественность за то, что обесчестил тебя. — Лестрейндж сделал паузу, наслаждаясь выражениями лиц девушек, в особенности тем, как напряглась Уизли и как её пальцы вцепились в край стола, будто пытаясь удержаться от того, чтобы не швырнуть в него чашку. — Ну, у тебя как бы выбора и нет — не каждый возьмёт уже порченную девку. — О Мерлин, Джинни, это правда? — воскликнула Элизабет, прикрыв рот ладонью. Её глаза округлились от шока. — Нет, конечно же! — сильно покраснев, соврала Уизли. — И вообще, я не собираюсь замуж. Моя тётя Матильда всю жизнь одна, и ничего, живая, — продолжила Джинни, вскинув голову. «Не в этом отрезке времени и не с Волан-де-Мортом. А теперь иди и расскажи об этом своему хозяину», — добавила она про себя, мельком взглянув в сторону Тома и Абраксаса. — Ты такая странная, Джинни, — рассмеялся Рейнхард. — Кстати, Малфой нашёл то, что искал? — перевела она аккуратно тему. — Да, но перед этим вытрепал всем нервы. Ты же не держишь на нас зла за тот случай? — Держу, — улыбнулась Уизли под непонимающий взгляд Элизабет. — Жду извинений. «Готова поспорить, что Том сам же и стырил что-то у своего «друга», а потом вернул. Либо он вернул то, что лишь выглядит как вещь Абраксаса». Когда урок подошёл к концу, Джинни схватила свою сумку и замерла у выхода, поджидая Тома. Он шёл будто бы специально неспешно, с невозмутимой походкой, которая несколько бесила её в последнее время. Как только староста переступил порог, Джинни шагнула за ним. Она дождалась, пока они окажутся достаточно далеко от любопытных ушей, прежде чем резко схватить Реддла за мантию, заставив его остановиться. — Это ты растрепал своим «дружкам» о том, что мы спали?! Этот идиот Лестрейндж сказал об этом прямо при Элизабет! Она пойдёт и всем расскажет! Её щёки запылали от раздражения, а в груди начало быстро колотиться сердце. Том же медленно повернулся к ней лицом, его чёрные глаза встретились с её взглядом. — Успокойся, Джиневра, — ровным, лишённым беспокойства голосом ответил Том. — Ничего и никому я не говорил. Это уже додумки самого Рейнхарда. Я бы ни в коем случае не стал очернять репутацию своей «невесты». Это глупо. Джинни сжала зубы, а её ногти впились в ладони. — Поговори с ним и убеди в том, что мы только за ручку держимся! — Я подумаю над твоим предложением. Что-то ещё? Джинни нахмурилась и вцепилась крепко пальцами в свою сумку. — Да, кое-что ещё. Я не твоя невеста. И также жду извинений от твоих недо-друзей за тот случай. Она, резко развернувшись, ушла, оставив его стоять в коридоре.