Джиневра, подойди

Зимние каникулы пролетели невероятно быстро. Дни слились в череду тревожных раздумий, попыток читать всевозможные книги, которые не лезли в голову, и пустых взглядов в потрескивающий камин. Джинни даже не успела опомниться, как в Хогвартс уже стали возвращаться те немногие ученики, которые в такое непростое время всё равно вернулись домой. Том стоял чуть в стороне от толпы, словно статуя, сотворённая из мрамора — прекрасная, но лишённая тепла. «Что-то случилось», — подумала неожиданно она, увидев его. Он выглядел… повзрослевшим. Черты лица казались ещё более заострёнными. Сливовые синяки залегли под глазами, придав взгляду пугающую глубину и пустоту. Но больше всего Джинни поразило ощущение сломанности. Не слабости. Осанка Реддла сохраняла гордость, но была напряжённо-скованной, а пальцы, сжимавшие палочку, побелели от напряжения. Его тёмные глаза смотрели сквозь толпу, будучи полными леденящего спокойствия и отчаяния. Джинни замерла. Весёлый гул вокруг превратился в бессмысленный шум, а мурашки страха пробежали по спине. Тот Том, что уезжал на поезде, был опасен, но понятен, совсем как ядовитая змея, чьи повадки изучены. Этот же Том Реддл, стоявший перед ней сейчас, был разрушенным изнутри. Под маской клокотала тьма, вывернутая наизнанку злобой и безумием. Эта непредсказуемость, это ощущение бездны, зияющей в глазах, делали его опасным. — Здравствуй, Джиневра. Он… улыбнулся и сделал шаг ей навстречу. — Все эти дни я думал о тебе и… о твоём признании в любви. — Он коснулся с неестественной медлительностью, почти с нежностью палача золотого кольца с чёрным камнем. — Размышляя об этом, я понял… — он сделал паузу, — …что ты мне тоже нравишься, Джиневра. Слова повисли в воздухе. Они не принесли облегчения и не вызвали трепета. Нет. Это холодное, расчётливое «нравишься» прозвучало не как признание, не как проблеск человеческого чувства, а как заявление прав. Как приговор. Оно низводило её чувство — пылкое, пусть и слегка навязанное дневником, — до уровня вещи, которую он решил присвоить себе. По его лицу расползлась кривая улыбка, обнажив белые зубы и безмерное, пугающее самодовольство. Когда Том сказал «давай уйдём отсюда», она послушно поплелась за ним. Когда Том схватил её за руку и затащил в Выручай-комнату, Джинни тоже не воспритивилась. Не возразила и когда Том схватил её за лицо. Рука грубо охватила подбородок и щёку, а большой палец вдавился в ямочку под губой, заставив рот непроизвольно приоткрыться. Это был не поцелуй. Это было нападение, потому что губы Тома обрушились на её с жестокостью и без тени ласки. Они были холодными, жёсткими, требовательными. Но сквозь леденящий страх, отвращение и стыд прорвалось другое ощущение. Оно было неконтролируемым. От чудовищной близости того, кто годами жил в её снах и кошмарах одновременно внизу живота пробежала предательская волна тепла. Это было что-то тёмное и запретное, которое всегда жило в самых потаённых уголках разума. Джинни даже возненавидела себя за предательский трепет, смешавшийся с ужасом. — Т-Том… — её голос сорвался в тонкий, испуганный писк, больше похожий на звук, который издаёт мышь. Он не ответил, вместо этого пальцы, обычно такие сдержанные в движениях, задрожали от странного, лихорадочного напряжения. Том резко рванул ворот мантии, стянув её, а после принялся и за галстук девушки. Губы Тома прижались к её шее, оставив после себя не любовный след, а укус. Метку. Дыхание его было частым, прерывистым и горячим, как у загнанного зверя, оно контрастировало с ледяной дрожью, пробежавшей по телу Джинни. — Что произошло с тобой?.. Том оторвался на мгновение. Уизли удивилась, не увидев в глазах парня прежнего холода. Там была только сломанность, вывернутая наизнанку, как окровавленные кишки. Он не смотрел на неё, взгляд скользил куда-то вдаль, сквозь стены, будто юноша видел кошмар, невидимый другим. — Я узнал, кто я, — честно ответил он. Голос прозвучал неожиданно тихо, хрипло, но с леденящей честностью. Не поднимая взгляда, его пальцы медленно стянули через голову джемпер Джинни. Ткань соскользнула с лёгким шуршанием, оставив ту в одной тонкой рубашке и школьной юбке. — И теперь я могу ответить тебе взаимностью, — прошептал Том, почти судорожно схватив Джинни за запястье и прижав девичью ладонь к своей груди. Его губы снова нашли её шею, но уже с какой-то жадной, почти звериной потребностью в тепле. Чужое дыхание приятно обожгло кожу. — Том, мы не… — пробормотала Джинни, когда он потянулся к пуговицам её рубашки. Голос даже сорвался, затерявшись в гулкой тишине комнаты. — Ты нужна мне, Джинни. Ткань рубашки расступилась, обнажив покрытую мурашками белую кожу и соблазнительные ключицы. Том смотрел на открывшийся участок кожи с каким-то мрачным любопытством и вожделением, ожидаемым от шестнадцатилетнего юноши. Взгляд был пристальным, словно изучал не тело девушки, а редкий, необычный артефакт. Но он явно не ожидал, что Джинни, внезапно нахмурившись, с лицом, искажённым не страхом, а злостью, стремительно вцепится в его галстук. Девичьи пальцы, ещё секунду назад дрожащие, сжали галстук с силой, неожиданной для её хрупкого вида. Резким, порывистым движением она притянула его к себе, из-за чего их лица оказались в сантиметре друг от друга. — Тогда не думай, что я буду послушной куклой в твоих руках, Реддл. Растянув губы в ухмылке, Том скинул со стола книги и посадил на него Уизли. Когда чужие заскользили под женской рубашкой, возникло приятное томление, губы же парня также принялись запечатлевать на коже поцелуи. Джинни резко вдохнула, когда его рот нашёл чувствительный участок кожи чуть выше ключицы. Пальцы аж впились в чёрные волосы, не то отстраняя, не то притягивая ближе. Одна рука крепко держала её за талию, вторая поднялась, чтобы отвести прядь рыжих волос, прилипшую к влажному виску. Этот жест был почти нежным. — Иногда мне нравится твоя дерзость, — усмехнулся Том. Его палец медленно проследовал по линии её челюсти к подбородку, заставив Джинни слегка запрокинуть голову. Реддл наклонился снова, но на этот раз губы обошли обкусанные, мягкие уста, скользнув по шеи к уху. — Откуда ты только такая взялась… — прошептал он, обжигая кожу дыханием. Джинни ойкнула, стоило почувствовать, как язык Реддла слегка коснулся мочки уха. Невольно вздрогнув всем телом, она затем подалась вперёд, навстречу этому странному, опасному притяжению. Именно в этот момент его рука под рубашкой снова заскользила вверх, прямо к груди, вызывая мурашки и жар. «Мерлин, что я творю…» — мысленно удивилась самой себе Уизли, потянувшись к галстуку парня. Том рвано выдохнул, когда девичьи ручки сначала стянули с него галстук, а затем и рубашку. После этого сахарные пальчики осторожно и медленно заскользили по торсу, а ноги обхватили его бёдра. Перед ней предстал обычного подросткового телосложения юноша, напомнив в энный раз, что это просто Том Реддл. Не Волан-де-Морт. Пока что… — Ты очень красивый, — пробормотала Джинни.

***

Лежа на растеланной мантии на полу, Джинни царапала его спину ногтями, когда Том проталкивался сквозь влажные складочки в объятия липких, тёплых стенок. Внутри неё было влажно и туго. Из его рта внезапно даже вырвался резкий удивлённый вдох. Всё это было так… непривычно. С лёгким любопытством Том даже коснулся пальцами розоватых ареол, что затвердели и набухли в прохладном воздухе Выручай-комнаты. Он сжал голень, чтобы затем устроить ногу на своём плече. После он толкнулся во внутрь, расстягивая Уизли своим членом. Режущая боль ощущалась прямо там, внизу живота. Её словно рвали на части, пока парень пытался войти во влагалище с тихим стоном. Когда пульсирующая головка его члена оказалась полностью внутри, Реддл глухо застонал сквозь стиснутые челюсти. Том был груб в своих действиях, крепко и до синяков держал за бока. Нависая над Джинни, он сжимал непроизвольно девичьи волосы в своей руке, поражаясь восхитительному и гибкому, как трава, что гнётся под порывами ветра, телу. Женское тело было… прекрасным. «Чёрт…» — выругнулась про себя Джинни, закусив губу. Она ожидала, что её первый раз будет несколько иным. Более того, разглядывая красивое лицо Реддла, Уизли вдруг захотелось нервно рассмеяться. Всему виной было осознание того, что Том вот-вот облажается из-за собственной неопытности. Он старался лишний раз не двигаться, наверное, считая, что вот-вот кончит. Эго Реддла этого определённо не выдержит, вот что поняла Джинни. — Том… — Заткнись. — Идиот, я пытаюсь помочь, — процедила она. Рука Джинни потянулась по впалому животу вниз, прямо к набухшему от возбуждения клитору. Но он резко перехватил её руку, отводя прочь. Это взбесило Уизли, и она попыталась отстраниться от него. Вот только Том больно схватил её за руки и пригвоздил обратно к полу. Это было похоже на битву, которую он определённо проиграл. Джинни замерла, когда почувствовала внутри что-то тёплое… Том, вцепившись в рыжие пряди, кончил с тихим стоном, сложившимся в обречённое «Джиневра». На минуту между ними воцарилось молчание. — Я сотру тебе память. И себе заодно, — прошипел он, потянувшись к палочке. — Нет! — воскликнула громко Джинни, не ожидав от себя такой реакции. Схватив его за плечи в попытке остановить, она продолжила: — Это нормально! И вообще, кто сказал, что мы закончили? Я лично с тобой ещё не закончила, Реддл, так что убери палочку нахер и наконец поцелуй меня, пока я не ударила тебя. «Хорошо, что он использовал противозачаточные чары…» — Я убью тебя, если кому-то проболтаешься, — прорычал Том, потянувшись к губам Джинни. Она пыталась отвечать ему с той же страстью, что и он. Запустив пальцы в волосы, Уизли застонала ему прямо в рот.

***

Джинни застёгивала пуговицы на рубашке под пристальным взглядом Тома. Каждое движение давалось с усилием — тело ныло от недавней близости, а ум лихорадочно цеплялся за обрывки мыслей. «Мерлин, я переспала с Томом Реддлом…» — мысль, от которой сводило желудок. Она чувствовала его тяжёлый и неотрывный взгляд. Он стоял, облокотившись о стол, будучи уже одетым. Том выглядел идеально. — Я подарю тебе это кольцо, если мы решим пожениться, — его голос прозвучал резко, нарушив тишину. Джинни резко подняла глаза. — Очень… Неожиданно, — она сглотнула, пытаясь придать голосу твёрдости. — Что, готов подарить фамильную реликвию, даже не рассказав, где взял её? Юноша не моргнул, лишь странная тень промелькнула в глубине его тёмных глаз. — Нет. Не сейчас, — отрезал он. «До сих пор не доверяет…» — пронзила Джинни мысль, горькая и ясная. — Что ж… — её голос прозвучал глухо, она сделала паузу, собираясь с духом и смиряясь с его закрытостью. — Тогда— Но он резко перебил Уизли: — Ты больше не любишь того Гарри? — Нет, — ответила Джинни без колебаний. Голос её был тихим, но чётким. Имя Гарри уже не жгло изнутри, лишь оставляло лёгкую грусть, как память о летнем дожде. Уголки губ Тома дрогнули. Он не рассмеялся, не просиял — его улыбка была короткой и холодной. Но в ней читалось глубокое, бездонное удовлетворение хищника, заполучившего желаемое. Это была не радость, а триумф обладания. Он почти незаметно кивнул, а его пальцы на мгновение сжали её плечо — жест, который должен был быть нежным, но который вышел грубым. — Я позабочусь о тебе… Джинни.