Джиневра, подойди

Джинни чувствовала себя неютно из-за десятков пар глаз, которые смотрели на неё так, будто ничего интересного до этого не видели. Каждый шёпот за спиной казался шипением змей, готовых ужалить. Было странно сидеть рядом с Томом Реддлом на диване, чувствовать холод его пальцев и слышать шелест переворачиваемых страниц, которым этот... человек уделял больше внимания, чем ей. Удивительно, но равнодушие парня обжигало сильнее, чем любая насмешка. Уизли хотелось сбежать из гостиной Слизерина, но Том, будто чувствуя её порыв, крепко сжимал запястье, сомкнув вокруг него свои холодные пальцы. Более того, он не то что бровью не повёл, когда она попыталась встать и уйти, он даже от учебника не оторвался. Его не смущали и взгляды слизеринцев. — Мне нужно в библиотеку, — процедила сквозь зубы Джинни, соврав. — Джиневра. Все затаили дыхание, заслышав холодный голос Тома. — Тебя проводить? Уизли отчего-то вдруг подумалось о том, что Реддл... тоже использует её. Иначе как объяснить его странные ухмылки и взгляды, наполненные насмешкой? Это всё началось после поцелуев в Хогсмиде. Тогда, в «Трёх метлах», его губы были холодными, а руки — цепкими, будто он не просто целовал её, а метил как свою добычу. — Зачем ты везде таскаешься за мной? — недовольно пробурчала Джинни, быстрым шагом идя по пустому коридору. Том плёлся позади, не отставая и не собираясь уходить. Его шаги были бесшумными, чем-то юноша даже напомнил тень, преследующую бедную Джинни даже в самых тёмных уголках сознания. — Мы же «встречаемся», — особой интонацией выделив последнее слово, Реддл растянул губы в широкой, многозначительной ухмылке. Джинни, обернувшись, вздрогнула, увидев это выражение лица — глаза сузились, как у змеи перед броском, а в уголках губ застыло что-то опасное, почти голодное. Она вдруг почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди, но не от волнения, а от страха. Потому что в этот момент она осознала: Том Реддл никогда и ничего не делает просто так. И если он держит её рядом, значит, у него на то есть причина. «Мерлин, что я наделала, поцеловав его?..» — Том, ты невыносим! — воскликнула Джинни, пытаясь отцепиться от него. — Мы просто по-це-ло-ва-ли-сь! Да, два раза. Но это не значит, что мы теперь пара. — Ты ужасно воспитана, — прошипел он, в одно мгновение настигнув её. Всё, что затем увидела Уизли, так это его глаза и белые пальцы, сетью оплетающие лицо. Джинни невольно скривилась. — Том, — начала она, с вызовом посмотрев в тёмные глаза, — заткнись. Его пальцы слегка сжали подбородок, заставив вздрогнуть. — Или что? — прошептал он, наклонившись так близко, что дыхание обожгло щёку. — Ты заставишь меня? Вдруг раздались чьи-то шаги. Джинни наивно понадеялась, что Том сейчас её отпустит, но она ошиблась — Реддл впился поцелуем в обветренные и обкусанные губы Уизли, и именно тогда, когда из-за угла вышел профессор Альбус Дамблдор. — Том? Реддл как-то театрально нехотя отстранился от неё, взглянув затем на профессора. Приобняв её за плечи, словно говоря «молчи», он сказал: — Извините, профессор. Мы уже уходим. И... Этого больше не повторится. Но вместо того, чтобы отругать их и лишить очков, Дамблдор, прищурив глаза, сказал: — Любовь, как я уже говорил, творит великие вещи. Надеюсь, на тебя она тоже повлияет. Глаз Джинни, кажется, дёрнулся. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Влюбился? Это слово звучало так же абсурдно, как если бы Дамблдор назвал Тома добрым. Но после этого она вдруг подумала о том, что Волан-де-Морт специально поцеловал её. Эта мысль заставила испытать какой-то странный ужас — Том снова пользовался ею, а это значит, что вскоре опять выкинет, когда станет неудобной и ненужной. «Проклятье». Но затем Реддл, схватив девушку за руку, потащил в противоположную от библиотеки сторону.

***

— Выручай-комната? Зачем ты меня сюда притащил? — осматривая книги, спросила Уизли. Её голос слегка дрожал, отражаясь от высоких потолков. Комната, как всегда, подстроилась под нужды посетителя — вокруг царил идеальный порядок, если не считать горы старинных фолиантов, разбросанных на массивном дубовом столе и на стеллажах. Джинни заметила, что все они, похоже, были по магии — одни с выцветшими золотыми буквами на корешках, другие с обложками, похожими на потрёпанную кожу. — Здесь спокойно и никого нет. Присаживайся, — убрав книги, Том как джентльмен отодвинул стул, приглашая Джинни присесть. Его движения были плавными, почти неестественно точными. Немного помявшись, она всё-таки села за стол. — Джиневра, — начал Реддл, сев напротив, — тебе стоит взять ответственность за то, что поцеловала меня. Он произнёс её полное имя с такой мягкостью, что это звучало почти как угроза. — Ответственность? — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Ты сам меня вынудил! — Вынудил? — он произнёс это слово с лёгкой насмешкой. — В первый раз ты сама поцеловала меня. Джинни сжала зубы. Он был прав. И это бесило её больше всего. — Но это ничего не значит, — прошептала она. — Хотя меня пугает то, как серьёзно ты к этому относишься. Ещё скажи, что женишься на мне. Том замер на секунду, затем его губы растянулись в улыбке. — Если будешь хорошо себя вести, то почему бы и нет? Он протянул руку, медленно проводя пальцем по её ладони. Джинни вздрогнула, но не отдёрнула руку. — Нет, — закатив глаза, отрезала Уизли. — Нельзя делать предложение из-за двух поцелуев. «Я скорее останусь один-на-один в комнате с дементором, чем стану женой Волан-де-Морта». — Из-за четырёх, Джиневра, — поправил её Том, рассмеявшись. — Что ж, быть может, я вернусь к этому вопросу после зимних каникул. Его голос прозвучал мягко, почти задушевно, но в глубине этих слов таилось что-то холодное, неумолимое, словно зимний ветер, скользящий по обнажённым ветвям деревьев. — Ты о чём? Джинни почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. В воздухе повисло напряжение, тяжёлое и необъяснимое, будто сама тьма в комнате сгустилась, прислушиваясь к их разговору. — Планы поменялись. Том повернулся к ней. Глаза, обычно такие проницательные, теперь казались бездонными, как ночное небо перед грозой. — Обычно я не возвращаюсь на каникулы... «домой», кроме летних, но в этот раз мне нужно кое-кого найти. В его голосе прозвучала странная нота — что-то между нетерпением и скрытой угрозой. «Неужели?.. Но разве это не произошло во время летних каникул? Он ведь говорил, что собирался...» Мысль пронеслась в голове Джинни, оставляя после себя тревожный осадок. Она знала, что за этими словами скрывается нечто большее, что-то, о чём он не договаривает. — Ты... Её голос дрогнул. В отчаянной попытке смягчить его, она протянула руку, осторожно сжав чужую ладонь в своей. Кожа юноши была холодной, как мрамор, и это лишь усилило беспокойство. — Что ты задумал, Том? Взгляд Реддла после вопроса стал ещё темнее, ещё глубже. В нём не было ни капли тепла. Только холодное пламя ненависти. — Я хочу найти родственников моей матери. Тишина, последовавшая за этими словами, была зловещей. Джинни почувствовала, как её сердце замерло. — Зачем?.. — голос был едва слышен, будто он затерялся в густом тумане страха. Том улыбнулся. Это была не та улыбка, что согревает, а та, что заставляет кровь стынуть в жилах. — Что за глупый вопрос, Джиневра? Он наклонился чуть ближе. — Конечно же, чтобы забрать то, что по праву рождения принадлежит мне. — Шёпот был подобен шороху змеи в траве. «Я всё испортила?..»