Джиневра, подойди

Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Этой ночью в гостиной Слизерина было отнюдь не тихо — все уже спали, и лишь Джинни сидела в кресле, насупившись и крестив на груди руки. Том отчитывал её как маленького ребёнка, и имел на то полное право как староста их факультета. Вот только она всё равно была не в восторге от этого, в особенности из-за пропитанного каким-то злым удовлетворением взгляда Реддла. Казалось, ему доставляло удовольствие видеть её в таком положении — униженной и вынужденной подчиняться. — ...Теперь, когда я прочитал тебе лекцию о том, почему нужно следовать правилам, будь добра, объясни причину своей ночной прогулки, — произнёс он мягким, почти вежливым голосом, наклонив голову. В интонации сквозила фальшивая забота, словно он разговаривает с непослушным первокурсником. Джинни на мгновение закусила губу, но затем резко выдохнула: — Я шла на свидание. От такого ответа Том встал в ступор. Его брови едва заметно дрогнули, а в глазах мелькнуло нечто, похожее на искреннее удивление. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. — С кем? — Его зовут Корнелиус. Он с Гриффиндора, — ответила Джинни, намеренно медленно выговаривая каждое слово. Пальцы неосознанно вцепились в подлокотники кресла до побеления костяшек. Выражение лица осталось невозмутимым лишь лёгкий румянец выдавал волнение. Том выглядел по-настоящему удивлённым — редкая эмоция для того, кто привык держать всё под контролем. Его глаза расширились, а бледное лицо на миг потеряло привычную надменную маску. Пальцы, до этого спокойно сложенные перед собой, и вовсе непроизвольно сжались в кулаки. В воздухе повисло странное напряжение. — Могу ли я идти спать? — спросила Уизли, издав лживый зевок. — Нет, — отрезал Том, нахмурившись. Лицо юноши даже на мгновение скривилось. «Похоже, поверил», — отметила про себя Джинни, пряча улыбку. — Корнелиус, говоришь? — медленно протянул он. Его губы растянулись в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. — Как... «мило» — чистокровная якшится с грязнокровкой. Джинни почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но не подала виду. — О, не переживай, моя тётя не будет против. Но вообще, это не твоё дело, Том. — Как староста Слизерина... Но Джинни его перебила, резко скочив с кресла и с вызовом посмотрев прямо в тёмные глаза Реддла. — Я повторюсь: это не твоё дело. Они замерли, стоя друг напротив друга — она, яростная, и он — холодный и непроницаемый. В его глазах тут же что-то вспыхнуло — не гнев, не раздражение, а что-то куда более опасное. Интерес. — Хорошо, Джиневра, — наконец произнёс юноша. — Можешь идти спать. «И... всё? Это конец?» Джинни шла в свою комнату со странным ощущением того, что ничего не кончено, также чувствуя на себе прожигающий насквозь взгляд. Попытка пробраться в запретную секцию закончилась неудачно, но хотя бы её не поймали с поличным. Утром Джинни, сидя за завтраком, то и дело устало зевала. Мало того, что ночная вылазка закончилась встречей с Томом — к слову, а куда он шёл так поздно? — так ещё толком и не выспалась. С губ сорвался облегчённый вздох, когда Плакса Миртл вошла в Большой зал. С Корнелиусом, который сейчас весело о чём-то болтал с друзьями, тоже всё было в порядке. Джинни честно не хотела, чтобы с этим жизнерадостным парнем что-нибудь случилось из-за её маленькой лжи. Они пару дней назад неплохо поладили из-за общего интереса к квиддичу. — Джинни, где ты была ночью? Я проснулась, а тебя нет, — шёпотом спросила слизеринка, присаживаясь рядом. Уизли напрягла память, пытаясь вспомнить имя своей соседки по комнате. Кажется, Элизабет Сэллоу... «Почему я вечно привлекаю чьё-то внимание?» — Ходила на свидание. Точнее, пыталась сходить на свидание, — фыркнула она, кинув взгляд туда, где обычно сидел Том. Сегодня он как-то подозрительно отсутствовал на завтраке. — Но наш дорогой староста поймал меня и вернул обратно. — Он вечно всем и всё портит, — закатила глаза девушка. — С первого курса ведёт себя как пай-мальчик. Аж бесит иногда. Ему надо было на Когтевран, а не на Слизерин. — О, почта! — воскликнул кто-то. Над головами студентов пронеслась стая сов, сбрасывая письма и посылки. Джинни по привычке задрала вверх голову, но, опомнившись, вздохнула и вернулась к своему завтраку. Ждать письмо от родителей — всё равно, что надеяться выжить в схватке с Волан-де-Мортом. Это попросту невозможно в её случае. Но буквально через пару секунд на стол перед ней упал белый конверт. Взяв его в руки, она тихонько прочитала: «От Матильды Уизли». Сердце бешено заколотилось в груди, стоило произнести это имя. — Кто тебе написал, Джинни? — Моя... тётя. Матильда Уизли. Она когда-то преподавала трансфигурацию, — пробормотала Джинни. «Моя тётка из прошлого, которую я обманула», — добавила она про себя. Вздохнув, Джинни принялась читать письмо:

Дорогая Джинни,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я долго раздумывала, стоит ли писать тебе, но решила, что молчание — не лучший выход.

Я знаю, что ты рассказала мне не всю правду, когда мы встретились в прошлый раз. Возможно, у тебя были на то причины. Но, Джинни, я твоя семья. И если с тобой что-то не так — я хочу помочь.

В тот день я увидела в твоих глазах что-то тёмное. Я преподавала в Хогвартсе достаточно долго, чтобы понимать, что с человеком не всё в порядке.

Если тебе нужна помощь — я готова помочь. Ты — Уизли. А Уизли всегда держатся вместе.

С любовью,

Твоя тётя Матильда

Джинни сжала письмо в руках, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она не ожидала такого... понимания. Но пугало, что Матильда что-то заметила. Невольно Джинни вспомнила начало учебного года, когда ей пришлось снова надеть Распределяющую шляпу. Она также вспомнила своё удивление и... горечь, возникшую на кончике языка, когда шляпа выкрикнула «СЛИЗЕРИН». Тогда Уизли посчитала решение шляпы неправильным, но сейчас, оглядываясь назад, она понимает: шляпа разглядела в ней то, что не видел никто. От той одиннадцатилетней девочки, впервые прибывшей в Хогвартс, не осталось и следа. Её убил Том Марволо Реддл, вырвав душу и очернив своими ужасающими душу мыслями. Похоже, что Матильда это тоже заметила.

***

— Том! Нужно поговорить. Джинни решительно подошла к Реддлу, стоящего в компании некоторых слизеринцев во внутреннем дворе. Увидев их, ей тут же в голову ударила мысль, что эти ребята как раз-таки и являются Вальпургиевыми рыцарями. Их холодные, оценивающие взгляды скользнули по ней. Том, стоявший в центре этой мрачной компании, медленно повернул голову. Его тёмные глаза на мгновение сузились — в них вспыхнуло что-то между удивлением и раздражением. Сказав что-то своим «приятелям» тихим, но не терпящим возражений тоном, они отошли за массивную каменную колонну, скрывшись от посторонних глаз. — Ну, Джиневра? — спросил он, скрестив руки на груди. — Надеюсь, это действительно важно. — Да, очень важно, — хмыкнула Джинни. — Давай на выходных вместе отправимся в Хогсмид? А точнее в «Три метлы». Ей снова удалось удивить его — Том замер. Губы юноши на мгновение приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но слова застряли в горле. Тот явно не ожидал такого поворота. — Только не говори, что ты подумал о свидании, — фыркнула она, вместе с тем удивляясь тому, какой иногда Реддл бывает необычайно... интересным. В эти редкие моменты его холодная маска даёт трещину, благодаря чему сквозь неё проглядывается что-то живое, почти человеческое. — Зачем тебе звать именно меня? — нахмурился Том. А затем он — Джинни уверена, что это было шипение змеи — прошипел: — Позови лучше Корнелиуса. Чудное выйдет свидание. — Хэй, ну ты чего? Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что не сдал меня и даже не снял очки Слизерину. И... Извиниться за то, что была груба. Это было... неожиданно. Для него. Но потом Том резко довольно ухмыльнулся. Это была не злая, а хищная и победная ухмылка, от которой по спине пробежал холодок. — Ну что ж, — произнёс он медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Раз уж ты так настаиваешь... «Три метлы», говоришь?