Не потерять тебя

Шесть утра. Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь плотные шторы комнаты Теи, но внутри уже царила атмосфера тревожного пробуждения. Лили и Софа сидели по обе стороны от подруги – Софа гладила её по спине, а Лили застыла с открытым ртом, явно не в силах осознать услышанное. Тея плакала – тихо, судорожно всхлипывая, уткнувшись лицом в подушку. Плечи её вздрагивали, пальцы сжимали край одеяла так сильно, что костяшки побелели. – Ну‑ну, тише, – Софа наклонилась ближе, мягко провела рукой по волосам подруги. – Всё не так страшно, как кажется. Давай, посмотри на меня. Тея медленно подняла заплаканное лицо. Глаза покраснели, на щеках остались следы слёз. – Он… он назвал меня несерьёзной! – выдохнула она. – Сказал, что я должна держать дистанцию с теми, кто мне «не пара». Да кто он такой, чтобы решать за меня?! Лили, до этого молчавшая, наконец обрела дар речи: – Погоди… Так ты что, серьёзно… неравнодушна к Майлзу? Сейчас? – она округлила глаза. – Но… я думала, это всё в прошлом. Вы же расстались пять лет назад! Софа вздохнула и бросила на Лили короткий взгляд: – Да, расстались. Но, видимо, чувства не так просто стереть из сердца. Тея долго старалась не показывать этого, да и я не была уверена до конца… – В прошлом?! – Тея резко села, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Да, мы расстались пять лет назад. Но это не значит, что всё прошло бесследно! Он до сих пор влияет на меня, понимаешь? И когда он так со мной разговаривает – будто я какая‑то посторонняя, будто между нами никогда ничего не было… это больно. Лили приоткрыла рот, переваривая информацию: – То есть… ты до сих пор к нему что‑то чувствуешь? После стольких лет? – Я не хотела этого признавать, – Тея опустила взгляд. – Старалась убедить себя, что это просто ностальгия, что я просто скучаю по тому Майлзу – весёлому, открытому, который мог рассмешить меня в любой момент. Но вчера, когда он схватил меня за руку… я вдруг поняла, что всё ещё реагирую на него не как на полковника. А как на того, кто когда‑то был мне очень близок. Софа понимающе кивнула: – Помнишь, как он тогда пришёл к тебе после ссоры с братом? Подарил тот цветок, заставил смеяться… Он умел быть таким тёплым. А теперь – форма, звания, обязанности. Это меняет людей. – Да, но он мог хотя бы поговорить со мной нормально! – голос Теи снова задрожал. – Вместо этого – приказным тоном: «Держи дистанцию». Будто я какая‑то непослушная девчонка! – Может, он ревнует? – осторожно предположила Лили. – Лили! – хором воскликнули Тея и Софа. – Что? – Лили подняла руки в защитном жесте. – Просто предположила. Вы же сами сказали – раньше вы были близки. Может, он до сих пор что‑то чувствует? – Даже если и так, – Тея вздохнула, – это ничего не меняет. Он сам создал эту пропасть между нами. Стал полковником, взял на себя ответственность, и теперь мы – просто подчинённая и начальник. Никаких старых воспоминаний, никаких шуток. Только приказы и объяснительные. – Но ты же помнишь, каким он был, – мягко сказала Софа. – Тот Майлз, который дарил тебе цветы, смешил тебя, когда было грустно… Он всё ещё где‑то там, внутри. Просто теперь он носит форму и отвечает за безопасность всей базы. Это меняет людей. – Да, но сейчас мне от этого не легче, – Тея шмыгнула носом и слабо улыбнулась. – Спасибо, что пришли. Без вас я бы, наверное, совсем расклеилась. Софа снова обняла подругу: – Мы всегда рядом. И знаешь что? Давай сегодня вечером отвлечёмся. Забудем про Майлза, про Диего и про объяснительные. Устроим девичник – закажем пиццу, посмотрим какой‑нибудь глупый фильм, посмеёмся. А завтра будешь думать, что делать дальше. – Звучит неплохо, – кивнула Тея, чувствуя, как тяжесть на душе понемногу отступает. – Только… можно без пиццы? Я бы предпочла что‑нибудь сладкое. Пирожные, например. – О, это мы организуем, – улыбнулась Софа. – И, может, даже найдём какой‑нибудь старый альбом с фото – вспомним, какими мы все были пять лет назад. Вдруг это поможет посмотреть на ситуацию под другим углом? – Может быть, – Тея впервые за утро искренне улыбнулась. – Да, давайте так и сделаем. *** Тея зашла в кабинет полковника – спина прямая, подбородок приподнят, взгляд твёрдый. Она была полностью собрана: чёрный удлинённый топ с лаконичным кроем подчёркивал талию, к нему идеально подошла юбка того же цвета – строгая, чуть выше колена, с едва заметной складкой по боку. Сверху на плечах небрежно лежала атласная серая рубашка, рукава которой она закатала до локтей, а верхние пуговицы оставила расстёгнутыми. Волосы аккуратно собраны в низкий хвост, ни одна прядь не выбивалась – образ получился одновременно деловым и сдержанно элегантным. Лёгкий макияж подчёркивал черты лица: тушь на ресницах, едва заметные тени на веках и нейтральный оттенок помады. Кабинет Майлза выглядел так же, как и всегда: строгий, функциональный, без лишних деталей. На стенах – схемы маршрутов и карты местности, рядом с дверью – доска с текущими задачами, под стеклом – расписание дежурств. Воздух пахнул смесью запахов: бумаги, чернил и едва уловимого аромата кофе, который полковник явно заваривал недавно. За окном шумели деревья, но здесь, внутри, царила почти стерильная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Майлз сидел за массивным столом из тёмного дерева, просматривая какие‑то документы. Он поднял глаза, когда дверь открылась, и на мгновение замер, оценивая её внешний вид. В его взгляде промелькнуло что‑то неуловимое – то ли удивление, то ли воспоминание, – но уже в следующую секунду лицо снова стало непроницаемым. Тея молча прошла вперёд, стараясь не замечать, как участилось сердцебиение. Ковровая дорожка приглушала шаги, и только стук каблуков её ботинок раздавался в тишине кабинета. Она остановилась у края стола и положила перед ним лист бумаги – объяснительную, которую написала утром. В ней был полный бред: витиеватые формулировки, ссылки на несуществующие обстоятельства и пара явно саркастичных фраз – всё, чтобы позлить мужчину и показать, что она не собирается играть по его правилам. – Это что? – Майлз взял лист, пробежал глазами по строчкам, и его брови сошлись на переносице. – Вы серьёзно считаете, что это похоже на нормальную объяснительную? – Вполне, – холодно ответила Тея, стараясь не выдать внутреннего волнения. Её пальцы непроизвольно сжались за спиной, но внешне она оставалась спокойной. – Вы пропустили обязательную тренировку, – голос полковника стал жёстче. – И вместо того, чтобы признать ошибку, пишете какую‑то нелепицу? Вы понимаете, что дисциплина – основа работы на базе? Что будет, если каждый начнёт игнорировать свои обязанности? Если один преподаватель решит, что ему можно пропускать занятия, потому что «настроение не то» или «погода плохая»? Это цепная реакция, Тея. И она разрушает порядок. Он говорил строго, чеканя каждое слово, глядя прямо ей в глаза. В его тоне звучала не просто формальная отповедь – в нём чувствовалась личная обида, будто её поступок ударил не только по дисциплине, но и по чему‑то более глубокому. Тея стояла неподвижно, сцепив пальцы за спиной, и молча слушала. Внутри всё кипело: от возмущения, от обиды, от того, что он снова не видит в ней человека, а только подчинённую. Но она не позволяла эмоциям взять верх. Майлз ещё несколько секунд выдерживал паузу, ожидая какой‑то реакции, но Тея лишь слегка приподняла подбородок, будто показывая, что его слова её не задевают. Когда полковник закончил отчитывать её, она коротко кивнула: – Принято к сведению, – и развернулась, чтобы уйти. Уже у самой двери, положив руку на холодную металлическую ручку, Тея остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: – Знаете, полковник, иногда кажется, что вы так боитесь проявить хоть каплю человечности, что готовы задушить ею любого, кто рядом. Даже если этот кто‑то когда‑то был вам небезразличен. Она произнесла это тихо, но отчётливо – так, чтобы он точно услышал. Затем резко распахнула дверь и вышла, громко захлопнув её за собой. Звук эхом отозвался в пустом коридоре, словно ставя точку в их разговоре. Майлз остался сидеть за столом, сжимая в руке лист с «объяснительной». Его лицо на мгновение дрогнуло – будто слова Теи задели что‑то глубоко внутри, прорвались сквозь броню официальности. Он медленно отложил бумагу, откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу, глядя в пустоту. Взгляд на мгновение задержался на фотографии в углу стола – той самой, где они с Теей смеялись на пикнике пять лет назад. В коридоре Тея шла быстрым шагом, стараясь унять дрожь в руках. Сердце билось часто, дыхание сбивалось – она понимала, что только что переступила черту. Но в то же время внутри появилось странное чувство облегчения: она наконец высказала хоть часть того, что копилось в душе. «Ну вот, – подумала она, – теперь всё станет ещё сложнее. Но, по крайней мере, я не промолчала». Она глубоко вздохнула, поправила рубашку на плечах и направилась к лестнице, стараясь сосредоточиться на следующем занятии. Впереди ждал долгий день, и ей нужно было собраться с силами. Тея дошла до своего кабинета и зашла внутрь, громко захлопнув за собой дверь – звук получился резким, почти агрессивным, но тут же растворился в тишине пустого помещения. Она на мгновение замерла, прислонившись спиной к двери, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Затем прошла к столу, села в кресло и машинально провела ладонью по гладкой поверхности – будто проверяя, всё ли на своих местах. На столе царил идеальный порядок: стопка распечаток аккуратно выровнена по краю, ручки в подставке отсортированы по цвету, а блокнот с заметками лежал ровно под углом 90 градусов. Она включила компьютер. Монитор загорелся мягким голубым светом, и через несколько секунд на экране появился рабочий стол с несколькими ярлыками и фоновым изображением – панорамным видом на горы Пандоры на рассвете. Тея открыла расписание занятий и убедилась, что сегодня у неё нет уроков. Затем проверила папку с отчётами – к её удивлению, оказалось, что она каким‑то чудом успела закончить их ещё вчера вечером. «Видимо, работала на автопилоте», – мелькнуло у неё в голове. Следующим шагом она открыла общее расписание базы. Быстро пробежалась глазами по строчкам и нашла имя Софы. Та сегодня была выходной – никаких тренировок, инструктажей или совещаний. «Отлично, – подумала Тея. – Значит, она точно дома. И у нас будет куча времени, чтобы всё обсудить». Не раздумывая больше ни секунды, Тея вскочила с кресла так резко, что оно отъехало назад и ударилось спинкой о стену. Она схватила куртку, перекинула её через руку и быстрым шагом направилась к выходу. По пути бросила взгляд на часы – 11:47. «уже не слишком рано, Софа наверняка не спит», – успокоила она себя. Коридоры базы казались сегодня особенно длинными. Тея почти бежала, лишь изредка замедляя шаг, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она сворачивала в знакомые проходы, спускалась по лестницам, обходила группы студентов, увлечённо обсуждавших что‑то у стендов с объявлениями. В голове крутились слова, которые она скажет подруге: «Ты не поверишь, что сейчас было…», «Он опять меня отчитал, как школьницу!», «А я ему такое ответила – ты ахнешь!». Наконец она добралась до жилого сектора, быстро нашла нужный коридор и остановилась перед дверью с номером 167 – квартирой Софы. Несколько секунд постояла, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Сердце всё ещё билось учащённо, а в груди бурлили эмоции: обида, злость, но и какое‑то странное облегчение от того, что можно наконец выговориться. Тея подняла руку и решительно постучала – три коротких, чётких удара. – Софа, открой! – громко позвала она. – Мне срочно нужно с тобой поговорить! Это про Майлза… и про ту дурацкую объяснительную! Дверь почти сразу распахнулась. На пороге стояла Софа – в домашнем спортивном костюме, с влажными волосами после душа и чашкой ароматного травяного чая в руке. Увидев взволнованное лицо подруги, она тут же отступила в сторону, пропуская Тею внутрь. – Заходи, – мягко сказала она. – Вижу, у тебя случился очередной «полковникский инцидент». – Ещё какой! – выдохнула Тея, переступая порог. – Ты не представляешь, что сейчас произошло… Софа закрыла дверь, поставила чашку на столик и жестом пригласила подругу присесть на диван. – Рассказывай всё, – она села рядом, внимательно глядя на Тею. – С самого начала. И не пропускай ни одной детали. Тея глубоко вздохнула, собрала мысли и начала свой рассказ – сначала сбивчиво, потом всё увереннее, описывая каждое слово, каждый взгляд, каждую эмоцию сегодняшнего утра. Софа слушала молча, не перебивая, лишь иногда кивала или хмурилась, понимая, насколько ситуация оказалась непростой. – Ты не представляешь, что сейчас произошло… – начала Тея, нервно теребя край рукава рубашки. – Я зашла к нему в кабинет – вся такая собранная, готовая дать отпор, – и положила эту дурацкую объяснительную. В ней я накатала какой‑то абсурд про «внезапное ухудшение космической энергии в атмосфере», влияющее на мою способность выполнять обязанности. Софа чуть не расплескала чай, удивлённо приподняв брови: – Серьёзно? «Ухудшение космической энергии»? Тея, это даже для тебя слишком! – Именно! – Тея всплеснула руками. – Я хотела его позлить, показать, что не собираюсь плясать под его дудку. И знаешь, что он сделал? Начал меня отчитывать! Целую лекцию прочитал про дисциплину, про то, что если один начнёт игнорировать обязанности, то всё развалится. Говорил так… так официально, будто мы незнакомы. Софа поставила чашку на столик и внимательно посмотрела на подругу: – И что ты ответила? – Ничего. Молча выслушала. Стояла, сцепив руки за спиной, и кивала, как болванчик. А внутри всё кипело! – Тея вскочила с дивана и начала нервно ходить по комнате. – И только у двери, уже почти выходя, не выдержала и бросила ему: «Знаете, полковник, иногда кажется, что вы так боитесь проявить хоть каплю человечности, что готовы задушить ею любого, кто рядом. Даже если этот кто‑то когда‑то был вам небезразличен». Софа на мгновение замерла, затем медленно выдохнула: – Ого. Ты это прямо ему в лицо сказала? – Да. И хлопнула дверью. Громко. – Тея остановилась у окна, сжала пальцы. – Теперь, конечно, будет ещё хуже. Он ведь не простит такого. Софа поднялась и подошла к подруге, мягко положила руку ей на плечо: – Слушай, я понимаю, почему ты так разозлилась. Но ты ведь знаешь Майлза – он человек системы. Формальности для него важны, особенно теперь, когда он полковник. Это его броня, его способ держать всё под контролем. – Но почему он не может хотя бы на секунду снять эту броню, когда мы наедине? – Тея обернулась, в её глазах стояли слёзы. – Пять лет назад он был другим. Помнишь, как он тогда пришёл ко мне с цветком? Как смеялся, шутил, мог просто взять и сказать что‑то доброе без оглядки на звания? – Помню, – тихо ответила Софа. – Но с тех пор многое изменилось. Ответственность, давление, ожидания… Всё это накладывает отпечаток. Он теперь отвечает не только за себя, но и за всю базу. – И что, это даёт ему право обращаться со мной как с какой‑то подчинённой‑роботом? – голос Теи дрогнул. – Он даже не попытался понять, что со мной происходит. Не спросил, почему я пропустила тренировку. Просто сразу сделал выводы и наказал. Софа вздохнула и отвела взгляд к окну: – Может, он и хотел спросить… но не смог. Ты же знаешь, как бывает: слова застревают в горле, а вместо них вылезает какая‑то официальная чушь. Особенно когда эмоции слишком сильные. – Ты думаешь, он что‑то чувствует? – Тея с надеждой посмотрела на подругу. – После всего, что было? – Я не могу говорить за него, – осторожно ответила Софа. – Но я точно знаю, что ты для него не просто подчинённая. Иначе он бы не реагировал так остро. Если бы ты была ему безразлична, он бы просто сделал замечание и забыл. А он злится, отчитывает, пытается что‑то доказать… Это значит, что ты его задеваешь. В хорошем смысле. Тея помолчала, обдумывая слова подруги. Затем слабо улыбнулась: – Звучит как‑то… странно. Но в этом есть доля правды. – Вот именно! – Софа обняла её за плечи. – Поэтому давай сделаем так: ты сейчас успокоишься, мы выпьем чаю, может, съедим что‑нибудь сладкое – у меня где‑то были шоколадные кексы… А потом подумаем, как действовать дальше. Может, стоит поговорить с ним напрямую? Без сарказма, без обид – просто сесть и всё обсудить. Как взрослые люди. – Поговорить… – задумчиво повторила Тея. – А если он опять включит полковника и откажется слушать? – Тогда мы придумаем план Б, – уверенно сказала Софа. – Но сначала давай попробуем самый простой вариант. Иногда самые очевидные решения оказываются самыми правильными. Тея глубоко вздохнула, наконец расслабилась и обняла подругу в ответ: – Спасибо, Софа. Без тебя я бы, наверное, сошла с ума. – Для этого и нужны друзья, – улыбнулась Софа. – А теперь идём на кухню. Кексы сами себя не съедят, а нам нужно подкрепиться перед разработкой стратегии покорения полковничьего сердца! Обе рассмеялись, и напряжение последних часов будто растворилось в тёплом свете комнаты.