Не потерять тебя

Стук в дверь. 167‑я квартира. – Иду! – крикнула Софа и распахнула дверь. На пороге стояла Тея – с раздражённым лицом, плечи напряжены, будто она только что пережила нечто из ряда вон выходящее. Софа не сдержалась и прыснула от смеха. Тея закатила глаза и бесцеремонно прошла внутрь, громко хлопнув дверью. – Мудак, – коротко бросила она, плюхаясь на диван и откидываясь на спинку. – Кто? – Софа снова прыснула, еле сдерживая смех, и закрыла дверь, поворачиваясь к подруге. – Там один… – неопределённо махнула рукой Тея. – Есть что‑нибудь? Софа рассмеялась ещё громче, запрокинув голову. – Чего ты ржёшь? – не выдержала Тея, хмуро глядя на подругу. Софа покачала головой, утирая выступившие слёзы смеха. – Ничего не замечаешь? – хитро спросила она, приподняв бровь. Тея медленно покрутила головой, осматривая комнату, потом принюхалась. Ноздри дрогнули, уловив знакомый аромат. – Ты стащила мои любимые булочки с вишней? – Тея подпрыгнула с дивана, на лице вдруг появилась улыбка, которая мгновенно смягчила всё её раздражение. Софа лишь махнула головой и пошла к столу, откуда достала тарелку с румяными булочками – золотистая корочка, сквозь которую проглядывали тёмные ягодки вишни. Девушки устроились на кровати, застеленной уютным пледом с геометрическим узором. На пледе уже красовалось целое изобилие: наполовину съеденная пицца с копчёной колбасой и картошкой, стаканы с апельсиновым соком, пачка овсяного печенья, миска с карамельными конфетами, пара яблок и, конечно, главное – тарелка с булочками, источающими сладкий, манящий аромат. Софа щёлкнула пультом – на экране телевизора замелькали кадры какого‑то старого приключенческого фильма. Звук был негромким, скорее фоновым, чтобы не мешать разговору. – Ну, рассказывай, – Софа откусила кусочек булочки и с ожиданием посмотрела на подругу. – Что за «мудак» такой? Тея вздохнула, взяла булочку, аккуратно откусила. Тёплая, с сочной вишней и нежным тестом – именно такие она любила больше всего.  Напряжение последних часов начало отпускать. – Майлз, – коротко ответила она, запивая соком. – Снова он. Столкнулись в коридоре. – ООО, – протянула Софа, подаваясь вперёд. – И что? Опять свои командирские замашки показывал? – Хуже, – Тея усмехнулась, но в глазах мелькнуло что‑то тревожное.  – Он… помог мне. Когда я чуть не упала. Но при этом умудрился напомнить, кто тут главный. – То есть спас, но так, чтобы ты ещё и почувствовала себя виноватой? – уточнила Софа с понимающей улыбкой. – Именно, – кивнула Тея. – Властный, невыносимый, но… чёрт возьми, Соф, почему он до сих пор так на меня действует? Софа помолчала, потом положила руку ей на плечо. – Потому что прошлое не так просто стереть, – мягко сказала она. – Но знаешь что? Сейчас ты здесь. Со мной. С булочками. И с фильмом. А он там – где‑то в своих военных делах. Давай просто есть и смотреть кино? Тея улыбнулась по‑настоящему, впервые за вечер. – Давай, – она взяла ещё одну булочку. – И передай печенье, пожалуйста. Они рассмеялись, и этот смех, лёгкий и тёплый, заполнил комнату, вытесняя все тяжёлые мысли. На экране герой как раз произносил пафосную речь, а подруги переглядывались, тихо комментировали и продолжали наслаждаться едой, уютом и обществом друг друга.  *** Тея бесшумно скользила по пустому коридору базы RDA – словно призрак в царстве тьмы. Лишь редкие дежурные лампы отбрасывали тусклые круги света, выхватывая из мрака фрагменты стен и пола. «Сейчас все спят, – думала она. – Дежурные сосредоточены у главного входа. В крайнем случае скажу, что заболела и иду в медпункт». Она шла медленно, вразвалку, нарочито небрежно – будто весь мир мог подождать. Хотя в голове эхом отдавалось: «Завтра вставать в шесть утра…» Часы на стене базы показывали 01:23. Проходя мимо той самой лестницы, где три с половиной часа назад столкнулась с полковником, Тея невольно вздохнула. В памяти всплыл его образ: высокий рост, властный взгляд, шрамы на лице, сильное тело. Пять лет назад он был другим. Менее грубым. Менее… безжалостным. Тогда в его глазах ещё теплилось что‑то тёплое – едва заметная искра, которую она когда‑то считала любовью. Теперь же в них читалась лишь сталь. Воспоминание обожгло: Майлз бросил её, когда она едва не умерла от невыносимой боли в теле. Бросил, даже не оглянувшись. Тея зажмурилась, помотала головой, отгоняя тяжёлые мысли. Резко открыла глаза – вокруг по‑прежнему никого. Только тишина и тени. – Значит, можно проскользнуть на улицу через пятый кабинет, – решила она. Осторожно, стараясь не шуметь, Тея миновала пост охраны и вошла в пятый кабинет. Нашла выход – и вот уже ночная Пандора встретила её прохладным, свежим воздухом. Он ударил в нос, на мгновение закружилась голова, а волосы тут же разлетелись от ветра. Воздух был пропитан лесными ароматами – смесью хвои, влажной земли и чего‑то неуловимо дикого. Здесь, за пределами базы, мир казался другим: живым, дышащим, настоящим. Тея подошла к лавочке и опустилась на неё, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Где‑то вдалеке доносились крики ночных птиц или каких‑то местных существ. Звуки Пандоры всегда напоминали ей, что она – лишь гость в этом мире. Мысли вернулись к началу дня: она вспомнила, как прилетела на базу RDA. Как встретила сначала Лайла – его широкая улыбка и неуклюжие шутки сразу развеяли напряжение. Потом – Софу. Их объятия были такими крепкими, что на мгновение Тея почувствовала: она дома. Вспомнила благодарность генерала Ардмор за то, что вернулась. Но потом – та встреча на лестничной площадке. Майлз. Его взгляд. Его голос. Тея открыла глаза и оперлась руками о лавочку. – Что это было? – прошептала она в тишину. – Почему так резко закружилась голова? Раньше такого никогда не случалось… – Ладно, если повторится ещё раз – сразу к врачу, – произнесла она вслух, пытаясь вернуть себе уверенность. Достав телефон, который зарядила у подруги, Тея открыла документ, присланный генералом Ардмор.  Экран осветил её лицо голубоватым светом. Расписание выглядело так: Понедельник: 8:00–16:00 – работа; 17:00–18:30 – тренировка на ноги. Вторник: 8:00–15:30 – работа; 16:00–17:30 – тренировка на руки. Среда: 09:00–19:00 – работа. Четверг: 8:00–15:30 – работа; 16:00–18:40 – тренировка на всё тело. Пятница: 09:00–16:00 – работа; 16:40–18:00 – военная подготовка. – Класс, – усмехнулась Тея, и в её голосе прозвучала горькая ирония. – Каждый день видеться с этим самоуверенным полковником… Она замолчала на мгновение, глядя в тёмное небо Пандоры, где мерцали незнакомые звёзды. – Ну ничего, Майлз, – добавила она вслух, и на губах появилась лёгкая улыбка – не победная, а вызывающая. – Посмотрим, кто кого. Поднявшись с лавочки, Тея вдохнула ещё раз ночной воздух, наполненный запахами джунглей. Ветер слегка трепал её волосы, а в голове постепенно успокаивались вихри мыслей. Время уже перевалило за два часа ночи – пора было возвращаться. Она направилась обратно к базе, ступая почти бесшумно. Тени скользили по стенам, а где‑то вдали снова закричало ночное существо. Но теперь Тея не обращала на это внимания. В груди теплилось странное чувство – не страх, не тревога, а что‑то отдалённо напоминающее вызов.   *** Тея зашла в свою комнату и с облегчённым вздохом скинула с себя одежду. Вещи полетели на стул у рабочего стола – разбираться с ними завтра. Сейчас главное – душ. Горячая вода, которая смоет с кожи не только пыль и пот, но и тяжесть минувшего дня. Она включила воду, подождала, пока та станет обжигающе горячей, и шагнула под струи. Вода ударила по синей коже, оставляя на ней чуть более тёмные, насыщенные оттенки – будто пробуждая саму суть её природы. Тея закрыла глаза, подставив лицо под тёплые капли, и на мгновение замерла, позволяя себе просто быть. Аромат шампуня – с нотками местных цветов Пандоры – наполнил кабину. Пена скользила по плечам, спине, рукам, стекая по телу и исчезая в сливе. Тея взяла мочалку и начала методично растирать кожу, словно пытаясь стереть не только физическую усталость, но и тяжёлые воспоминания: встречу с Майлзом, головокружение на лестнице, тревогу, что поселилась где‑то в груди. Каждый круг мочалки – как новый шаг прочь от напряжения. Мышцы понемногу расслаблялись, дыхание выравнивалось. Она смывала с себя не просто пот и грязь – она смывала день: его тревоги, его встречи, его испытания. Смыв последние остатки пены, Тея выключила воду и на мгновение осталась стоять в кабине, слушая, как затихает шум воды. Капли стекали по коже, волосы прилипли к плечам. Она глубоко вдохнула влажный воздух и вышла из душа. Перед зеркалом в ванной комнате отражение смотрело на неё – усталое, но уже не такое напряжённое. Тея достала ватный диск, смочила его мицеллярной водой и начала аккуратно стирать макияж. Чёрная подводка размазывалась, румянец исчезал, а под ним проступала естественная синева кожи – её истинная маска. Каждое движение было размеренным, почти медитативным. Ватный диск менял цвет с белого на серый, а лицо становилось всё более открытым, настоящим. Закончив, она провела ладонью по щеке – кожа была гладкой, свежей, свободной. Вытерев зеркало рукой, Тея на секунду задержалась, вглядываясь в своё отражение. В глазах ещё читалась усталость, но где‑то глубоко, за ней, теплилось что‑то новое – вызов, решимость.  Завтра будет новый день. Она накинула мягкий халат, вытерла волосы полотенцем и вышла из ванной. Комната встретила её тишиной и полумраком – только лунный свет пробивался сквозь тонкие шторы, рисуя на полу серебристые узоры. Кровать манила своим уютом. Тея откинула одеяло и легла, утопая в мягкости матраса. Голова коснулась подушки, и тело мгновенно расслабилось, отдаваясь долгожданному покою. Мысли начали расплываться, образы дня таяли, уступая место тишине. Где‑то далеко, за стенами базы, кричали ночные существа Пандоры, но здесь, в этой комнате, было спокойно. Дыхание стало ровным, веки отяжелели. Сон накрыл её, как тёплое одеяло, унося прочь от тревог и сомнений. Последний проблеск сознания успел зацепиться за одну мысль: «Майлз, ты меня не сломаешь. Не в этот раз». И с этой мыслью Тея окончательно погрузилась в глубокий, безмятежный сон.