чужой наследник

К вечеру крыша была готова. Рабочие, закончив основную часть, собрались у костра, который развели во дворе, и грелись, ожидая ужина. Бабушка Хан, Юна и Тэхён накрыли стол во дворе, старые деревянные доски, уставленные мисками с рисом, кимчи, горячим супом из водорослей и теми рисовыми пирожками, которые привезла Юна. Мингу, уставший от беготни за курами, сидел на коленях у дедушки Хана и слушал его рассказы о том, как раньше в деревне держали коров, а зимой катались на санях с горы. — Дедушка, а ты был альфой? — спросил Мингу.  — Альфой, — подтвердил дедушка. — Как твой папа. Сильным был, быстрым, сейчас вот палка нужна, а раньше я один целую корову на плечах таскал. — Врёшь, — сказал Мингу. — Мингу! — Тэхён поперхнулся чаем. Но дедушка только рассмеялся. — Молодец, парень, альфа не должен верить на слово, альфа должен проверять. — А как проверить? — заинтересовался Мингу. — Завтра покажу, у меня в сарае старая штанга валяется, посмотрим, кто кого. Чонгук, сидевший рядом с Тэхёном, тихо рассмеялся. Тэхён посмотрел на него, и увидел то, чего не видел никогда раньше. Чонгук выглядел расслабленным и счастливым.  — Ты хорошо выглядишь, — тихо сказал Тэхён. — Я хорошо себя чувствую, — ответил Чонгук. — Здесь… всё по-другому. Нет суеты, нет звонков, нет совета директоров, только ты, Мингу, и эти люди. — Тебе нравится? — Очень, я не знал, что такая жизнь вообще существует. — Существует, — Тэхён положил голову ему на плечо. — И она может быть нашей, не каждый день, но иногда, когда мы будем приезжать сюда. — Обязательно, — Чонгук поцеловал его в щеку. — Каждую весну, и каждую осень, и на Новый год. Тэхён улыбнулся и закрыл глаза. Юна сидела на другом конце стола, между Каном и бабушкой Хан, и тихо радовалась тому, что оказалась здесь. Она видела, как Тэхён счастлив, как Чонгук смотрит на него, как Мингу смеётся, и что-то внутри нее теплело.  — Госпожа Юна, — Кан повернулся к ней, — вы замёрзли, возьмите мой пиджак, на улице хоть и минус два, все равно очень холодно.  — Нет нет, я в порядке, — она замахала руками. — Ваши губы посинели, — возразил Кан и накинул ей на плечи свой пиджак. Ночь опустилась на деревню быстро. Тэхён и Чонгук лежали в маленькой гостевой комнате, которую им уступили бабушка и дедушка, на старом матрасе, укрытые одеялом. Мингу уснул между ними, раскинув руки, и тихо посапывал. — Ты не жалеешь, что мы приехали? — прошептал Тэхён. — Нисколько, я рад, что увидел их, рад, что могу им помочь, и рад, что ты счастлив. — Я очень счастлив, — Тэхён погладил свой живот. — Знаешь, когда я жил здесь три года назад, я думал, что никогда больше не буду счастлив, что моя жизнь это просто череда дней. Проснуться, работать в лавке, помогать дедушке, ужинать, спать и так по кругу, я не ждал ничего, не надеялся ни на что. — А теперь? — А теперь я жду нашего малыша, — Тэхён улыбнулся в темноте. — Я жду завтрашнего дня, жду весны, жду жизни, Чонгук, настоящей жизни м это ты мне её подарил. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Это ты мне её подарил, ты и Мингу и этот малыш внутри тебя. Я был мёртв внутри, Тэхён, ты вернул меня к жизни. На следующее утро работа закипела с новой силой. Бригада Чонгука приступила к замене полов и ремонту печи. Дедушка Хан, который сначала скептически наблюдал за происходящим со стороны, теперь сам включился в процесс, он ходил между рабочими, давал советы, иногда спорил, но в его глазах горел азарт. — Не так, не так! — кричал он рабочему, который пытался уложить доски. — Ты что, полов никогда не стелил? Смотри сюда, парень! Тэхён, наблюдая за этим, смеялся. — Он помолодел лет на десять, — заметил он. — Работа лечит, — ответил Чонгук, стоя рядом. — Особенно когда человек чувствует себя нужным. Бабушка Хан тем временем вместе с Юной готовили обед. Кухня наполнилась запахами, варился суп, шипело на сковороде мясо, и в воздухе витал аромат свежего хлеба. Юна, хоть и была медсестрой, на кухне чувствовала себя не очень уверенно, она то и дело роняла ложки, просыпала муку и путала специи.  Бабушка только посмеивалась.  — Ничего, девочка, научишься. Вот Тэхён когда-то тоже ничего не умел, а теперь посмотри на него. — Я и сейчас не очень-то умею, — признался Тэхён, заглянув на кухню. — Зато у тебя альфа богатый, — подмигнула бабушка. — Может себе позволить повара. — Бабушка! — Тэхён покраснел. К полудню Чонгук устроил разгрузку припасов. Во дворе выстроилась целая гора коробок, рис, мука, сахар, масло, консервы, свежие овощи, фрукты, мясо в вакуумной упаковке, которое можно было хранить в погребе. Отдельно лекарства, витамины, тёплые одеяла, новая зимняя одежда. Бабушка Хан, увидев всё это, расплакалась. — Зачем так много? — причитала она. — Мы же не съедим всё это до весны! — Съедите, — улыбнулся Тэхён. — И ещё соседей угостите. — Тэхён, — она взяла его за руки, — ты всегда был добрым мальчиком, но твой альфа… он настоящий человек, спасибо ему. — Это вам спасибо, — Тэхён обнял её. — За то, что спасли меня. Второй вечер прошёл ещё уютнее первого. Печь, отремонтированная бригадой, больше не дымила, полы не скрипели, крыша не протекала, дом словно ожил и задышал. После ужина все собрались в гостиной. Мингу уснул на коленях у Тэхёна, Юна вязала что-то спицами, бабушка Хан учила её, Чонгук читал какие-то документы на планшете, а дедушка рассказывал истории из своей молодости. — И вот я стою, значит, перед этим быком, — дедушка оживлённо жестикулировал, — а бык на меня смотрит и не моргает, а я ему говорю, ты, рогатый, давай без глупостей, а он меня на рога и через забор.  — Дедушка, а как вы с бабушкой познакомились? — спросила Юна, откладывая вязание. — О, это долгая история, — дедушка хитро прищурился. — Я тогда был молодым альфой, работал на мельнице, а она, — он кивнул на бабушку, — была первой красавицей в деревне, все альфы за ней бегали. — Никто за мной не бегал, — отмахнулась бабушка. — Не слушайте его. — А я не бегал, — продолжил дедушка. — Я пришёл и сказал, женщина, выходи за меня, а она мне с чего это? А я ей а с того, что я единственный, кто не боится твоего отца.  Бабушка рассмеялась.  — Это правда. Мой отец был суровым альфой, всех женихов разогнал, а этот пришёл и сказал я вас не боюсь, и не ушёл, даже когда отец за ним с вилами гонялся. — Вилы это аргумент, — сказал Чонгук, отрываясь от планшета. — Настоящий альфа не боится вил, — заявил дедушка. Все снова засмеялись. В этот момент Тэхён поймал взгляд Чонгука.  — Что? — Тихо спросил он.  — Ничего, — ответил Чонгук так же беззвучно. — Просто люблю тебя. На третий день дом был полностью готов. Крыша блестела новой черепицей, полы были тёплыми, печь работала, а стены, которые рабочие сделали и покрасили, выглядели как новые. Дедушка и бабушка стояли перед своим обновлённым домом и не могли поверить глазам. — Это… это не сон? — прошептала бабушка. — Не сон, — Тэхён обнял её за плечи. — Теперь вы будете жить в тепле и крыша не протечёт. — Спасибо, — дедушка повернулся к Чонгуку и поклонился. — Спасибо, сынок, ты вернул нам дом. Чонгук вдруг смутился. — Я просто… это меньшее, что я мог сделать. — Ты сделал больше, — возразил дедушка. — Ты подарил нам надежду, что мы ещё нужны, что наша жизнь чего-то стоит. — Она стоит очень многого, — сказал Тэхён. — Вы наша семья. Бабушка заплакала и Юна обняла её, а Мингу, не понимая, что происходит подбежал и обнял их обеих. — Не плачь, бабушка! — сказал он. — Хочешь, я тебе машинку подарю? У меня их много. Перед отъездом Тэхён и Юна остались вдвоём в саду. — Спасибо, что поехала с нами, — сказал Тэхён. — Это тебе спасибо, — ответила Юна. — Я никогда не чувствовала себя такой… нужной, твои дедушка и бабушка удивительные люди. — Они такие, они приняли меня, когда у меня никого не было и тебя они приняли. Юна помолчала, а потом тихо добавила.  — Знаешь, у меня никогда не было такой семьи. Мои отцы умерли, когда я была маленькой, я выросла в приюте, потом учёба, работа, общежитие, я всегда была одна. Тэхён взял её за руку. — Теперь ты не одна, у тебя есть я, бабушка, дедушка, и даже Кан, кажется, к тебе неровно дышит. — Что? — Юна покраснела. — Глупости, он просто вежливый. — Вежливый? Он накинул на тебя свой пиджак, ты хоть знаешь, что Кан никому не даёт свой пиджак? Даже Чонгуку. — Он странный, молчаливый, но в нём есть что-то… надёжное. — Это точно, — кивнул Тэхён. — Кан самый надёжный человек, которого я знаю и он заслуживает счастья, как и ты. Наряд машин выехали из деревни на закате. Дедушка и бабушка долго стояли на крыльце и махали вслед, и Тэхён, глядя на них через заднее стекло, чувствовал, как по щекам текут слёзы. — Мы ещё вернёмся? — спросил он тихо. — Обязательно, — Чонгук взял его за руку. — Весной, когда растает снег, обещаю. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён. — И я люблю тебя… ___ Март в Сеуле пах талым снегом и сырой землёй. Тэхён стоял у зеркала в их с Чонгуком спальне и разглядывал себя.  Одиннадцатая неделя беременности. Живот ещё не был заметен, но сам Тэхён уже чувствовал изменения. — Ты чего застыл? — Чонгук появился в дверях ванной.  — Смотрю на себя, — ответил Тэхён. — Пытаюсь понять, изменился ли я. — Изменился, — Чонгук подошёл и встал за его спиной, положив ладони на его плечи. — Ты стал ещё красивее. — Ты говоришь это каждое утро. — Потому что это правда каждое утро. Тэхён фыркнул и легонько толкнул его локтём. — Сегодня приём у доктора Пак, — напомнил Тэхён. — В одиннадцать, ты обещал поехать со мной. — Я помню, я еду, Кан уже подготовил машину. — Без мигалок и кортежа? — с подозрением спросил Тэхён. — Без кортежа, — пообещал Чонгук. — Только один внедорожник с охраной и я за рулём. — Ты? За рулём? — А что такого? Я вожу лучше Кана. — Ты водишь так, словно за тобой гонятся. — Сегодня не буду, — Чонгук чуть улыбнулся. — Сегодня я везу самое ценное, что у меня есть. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся.  Консультация находилась в отдельном крыле, соединённом с главным корпусом застеклённым переходом. Тэ нервничал. Это был второй плановый осмотр после того самого УЗИ, на котором подтвердилась беременность, первый был в кабинете доктора Чхве, в их личной клинике, но доктор Чхве, при всём своём профессионализме, был в первую очередь врачом Чонгука. Тэхён же хотел наблюдаться в обычной больнице, не потому что не доверял доктору, а потому что ему нужно было чувствовать себя нормальным.  Чонгук, конечно, был против. Он предлагал организовать отдельный кабинет, личного акушера, УЗИ аппарат на дому, всё, что угодно, лишь бы Тэхён не смешивался с толпой, но Тэхён настоял. — Я хочу быть как все, — сказал он тогда. — Хотя бы в этом, пожалуйста. Поэтому они сидели в светлом холле перед кабинетом доктора Пак, женщина, которую рекомендовал доктор Чхве. Чонгук сидел рядом, и взгляд его метался по помещению, сканируя пространство на потенциальные угрозы.  — Ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь стрелять, — сказал Тэхён, листая журнал. — Я выгляжу так, будто охраняю своего беременного омегу, это разные вещи. — Здесь нет преступников, только беременные и их альфы. — Преступники могут быть где угодно. — Чонгук. — Что? — Расслабься, пожалуйста. Чонгук сделал глубокий вдох, потом выдох.  — Хорошо, я спокоен. — Нет, ты не спокоен, но ты стараешься, я это ценю. — Ким Тэхён? — медсестра выглянула из кабинета. — Проходите, пожалуйста. Тэхён поднялся, и Чонгук тут же вскочил следом. — Я подожду здесь, — сказал он. — Уверен? Ты можешь зайти. — В прошлый раз ты сказал, что я дышу слишком громко и мешаю врачу. — тихо сказал Чонгук.  — Это было один раз и ты действительно дышал громко. — Я волновался. — Я знаю, — Тэхён улыбнулся и сжал его ладонь. — Я быстро. Осмотр прошёл хорошо. Доктор Пак оказалась милой и спокойной, она не задавала лишних вопросов. Тэхён смотрел на экран и снова, как в первый раз, чувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Всё отлично, — заключила доктор. — Плод развивается согласно сроку, следующий осмотр через четыре недели. Витамины продолжайте принимать, больше гуляйте, избегайте стрессов. — Спасибо, доктор. Выходя из кабинета, Тэхён чувствовал себя лёгким. Он прижимал к груди снимок УЗИ и улыбался так, что проходившая мимо медсестра улыбнулась в ответ. Чонгук ждал его в холле, но он был не один. Рядом с ним сидел незнакомый омега, точнее, не сидел, а стоял, переминаясь с ноги на ногу, и о чём-то оживлённо говорил. — Привет, — Тэхён подошёл к ним. — Чонгук, я смотрю ты завёл нового друга?