Жажда жизни

Основной состав космонавтов отправился на битву, а Рюсуй остался на орбите. Как и всегда, он жаждал эксклюзивности и выбрал командирское кресло главной ракеты. Но роскошь одиночества быстро приелась. Время в космосе не просто шло медленно, оно застыло, превратившись в вязкую смолу. На обратной стороне Луны радиостанция задохнулась мертвым белым шумом – огромный каменный щит планеты начисто отрезал его от голосов Земли, от шуток Гена и сухих указаний Ксено. Рюсуй остался в абсолютной, звенящей тишине. Из развлечений остался только иллюминатор. Разглядывая бездонную черноту, Нанами лениво перебирал в памяти осколки старого кинематографа. Интерстеллар, Звездные войны, Стражи Галактики... Чёрт, да по их собственным приключениям можно было бы снять космическую сагу получше голливудской! Рюсуй уже мысленно подсчитывал кассовые сборы в возрожденном мире. Жаль только, сам он не увидит финального боя с Вопрошателем и не запомнит этих секунд триумфа Сенку. Но коммерческий азарт испарился, стоило ему прильнуть к стеклу ближе. Там, внизу, на темном, израненном теле Луны одна за другой начали распускаться беззвучные изумрудные вспышки. Сияние Медуз. Красивое, смертоносное и неестественно яркое. Лучи окаменения срабатывали снова и снова, пульсируя, точно гигантское, злобное сердце. И с каждым новым зеленым всполохом Рюсуй все сильнее сжимал пальцами обшивку иллюминатора, понимая: его команда там одна. Он одним резким движением преодолел расстояние от маленького окошка к датчикам с показаниями ребят на Луне. Графики движений стремительно падали вниз, а пульс в геометрической прогрессии летел вверх – скорее всего, начался главный бой. Рюсуй облегченно выдохнул. Тревожный писк монитора лишь сообщал о состоянии команды, и на первый взгляд все было относительно нормально. Нанами снова перевел взгляд на иллюминатор, и вместо привычных вспышек он заметил гигантское, растущее черное пятно, напоминающее купол. Оно расползалось по дну огромного кратера. Там, где был Сенку и остальные. Что-то точно идет совершенно не по плану Ишигами. Думать надо было быстро. Нанами находился на орбите, чертовски высоко от центра событий, и это расстояние душило. Он метался по кабине ракеты в невесомости, отчаянно пытаясь сохранить холодную голову, но панический писк датчиков, фиксирующих сбой за сбоем, напрочь уничтожал любые логичные планы. Графики жизнеобеспечения команды превращались в хаос. Рюсуй привык управлять ситуацией, а не беспомощно смотреть на то, как рискуют его друзья. Бортовой компьютер Сенку твердил протоколами безопасности, что спуск невозможен, но плевать на протоколы. В голове созрел план – так же звонко, как при сигнатурном жесте капитана, привычным щелчком его озарило. На долю секунды весь мир остановился, а сердце пропустило удар, кончики пальцев предательски задрожали. Ишигами никогда не рассчитывал на благоприятный исход событий. Но Нанами, проживший с ним бок о бок столько лет, прошедший не один бой вместе, сейчас был готов поставить все фишки на кон, пойти ва-банк, доверившись своему чутью и статистике неудач Сенку, что тот продумал запасной спуск. Который будет под силу лишь Рюсую. Во всей вселенной не нашлось бы таких безумцев, знающих о способностях друг друга на все сто. Он толкнулся вглубь корабля в поисках скафандра. Давящая тишина в наушниках сменилась резким треском. Нанами сперва подумал, что это Ваймэн решил в очередной раз использовать голос товарища и нагнать ужас. — Нанами! Полная потеря связи с командой на Луне, ты видишь, что там? — четко и резко заговорил ученый с Земли, напряженно требуя доклада. — Прием, док. Их накрыл купол, предполагаю, медузы. Я спускаюсь к ним, — Рюсуй хотел было добавить еще пару слов, однако его прервали. — Исключено. Это равноценно самоубийству, ты подумал о рисках? — Уингфилд продолжил, но в этот раз на опережение пошел блондин. — Зато Сенку подумал, — отрезал он. — И Сенку знает о моих навыках как никто другой. — Рюсуй, — голос ученого ушел на второй план, и вместо него заговорил до одури знакомый и родной голос старшего брата, — единственный путь спуститься, так это через запасной спусковой челнок для топлива, — его голос на секунду дрогнул. Тяжело сглатывая, Сай заставлял себя через силу говорить, даже если произносить такое собственному брату было невыносимо трудно. — А учитывая его размеры, без возможности контролировать посадку, это огромный риск, — было слышно, как сильно голос старшего ломался, произнося каждое слово. — Удар о поверхность Луны будет сильным. Ты, скорее всего, отключишься еще до столкновения из-за перегрузки… — он запнулся, не в силах продолжать говорить об опасности и угрозе жизни. Прекрасно понимал, что брат сделает это, несмотря на все вышеперечисленное. — Сай, ты меня недооцениваешь. Ксено, скажи лучше, где скафандр, запасной же есть? — В самом челноке. Там есть все необходимое, — в радиоэфире повисла тишина, но в ней читалось намного большее, чем любые слова поддержки. — Принято, Док. Конец связи. Но отключаться тот не стал, пусть слышат триумф самого жадного человека. Его движения были четкими и собранными, медлить нельзя. Он сидит в безопасности на недосягаемой высоте от неведомой опасности, в которой находится его команда. Никакие риски никогда не остановят его, и даже угроза жизни была нипочем. Скафандр плотно прилегал к телу Нанами. Шлем сидел крепко. Удар должен выдержать. Он перепроверил связь с Землей перед тем, как произнести те самые слова, от которых замерло сердце у всех на родной Терре, а его собственное забилось в бешеном темпе. — Отсоединяю челнок, — с уверенной улыбкой и под приглушенный звук щелчка из-за перчаток сказал он в микрофон. В наушниках воцарилась тишина, или ему так, по крайней мере, показалось. Впрочем, стоило челноку устремиться вниз, как Рюсуй почти сразу перестал ощущать собственное тело. Это не было обычным свободным падением, челнок был запрограммирован так, чтобы упасть и не взорвать топливо внутри. На человека он точно не был рассчитан. Полет, коим с натяжкой можно это назвать, длился недолго, и уже спустя минуту Нанами начал чувствовать всю прижимную силу. Жесточайшая перегрузка сдавливала все тело, даже если он максимально, насколько позволяли размеры челнока, распределил вес. — Приземление через… — Ксено начал отсчитывать, предупреждая о скором ударе о поверхность. Рюсуй собирал крупицы сознания воедино, но каждый раз, когда казалось, что пазл сложился, кто-то предательски переворачивал стол. Он терял связь с реальностью полностью. Сквозь помехи и туман Нанами успел лишь осознать неизбежное, а в следующую долю секунды принял всем телом сокрушительный удар. Из груди вырвался глухой, сдавленный выдох. Весь воздух покинул легкие от удара. Все тело сковало оглушительной болью, и несколько секунд перед глазами была лишь темнота. Только помехи и обеспокоенные голоса Царства науки держали те разбросанные кусочки пазла вместе, помогая Рюсую собрать их снова и прийти в себя. Он слышал голос Тайджу, его громкие крики. Слышал на фоне спокойный голос Гена, пытавшегося то ли успокоить остальных, то ли переубедить самого себя, что все хорошо. Нанами едва мог уловить разговор других ученых и их расчеты. Он слышал всех, но там не было тех, ради кого он совершил этот максимально рискованный маневр. — Ха-ха… — Рюсуй еле слышно подал голос, и в наушниках воцарилась тишина в ожидании. Вместо слов — щелчок, уверенный и в разы громче всех до этого. По ту сторону планеты послышались облегченные вздохи, — Самоубийство, говорили вы? Меня таким не напугать, — проверив целостность скафандра, на все еще слегка ватных ногах он выбил люк челнока и вылез на холодную поверхность Луны. — Сигнал утерян с командой в радиусе полутора километров, и там связь полностью пропадает. Медузы работают как стелс-технология, перекрывая любые магнитные волны. Как дойдешь, все будет на тебе, — голос ученого диктовал сухие факты, даже если уже сейчас сигнал шел с перебоем. Однако Нанами, ухмыляясь, ступал по безжизненному спутнику Земли в сторону виднеющегося на горизонте зловещего купола. Удар не прошел бесследно, и каждый шаг отдавался глухой болью в ребрах. Но это было мелочью по сравнению с тем, что происходит сейчас с командой. Пульсация в висках не давала сосредоточиться и только сильнее раздувала искру в большое пылающее пламя. Как бы Рюсуй ни пытался убедить остальных, да и в том числе себя, он чувствовал некую тревогу. За Сенку, чей мозг смог воссоздать цивилизацию. За Кохаку, упорно не уступающую по силе никому во всем Царстве науки. За Стэнли, чей выстрел всегда был точен и который никогда не промахивается, однако, когда нет возможности прицелиться, нет и той защиты. Когда ты в страхе стоишь и не можешь пошевелиться, вся львиная сила не имеет значения. Даже самый гениальный ум может встать в ступор. И Нанами боялся этого больше всего. Он ускорил шаг, насколько позволяли гравитация и ноющая боль в теле. “Продержитесь еще несколько минут. Мне плевать, что там будет, но я решил для себя одно. Либо мы вернемся на Землю вместе, либо не вернемся вовсе. Я же все-таки самый жадный человек во всей Вселенной и не принимаю никакого среднего результата. Я всегда пойду ва-банк, ведь забрать все фишки куда веселее, нежели оставить кого-то на следующий раунд.” Купол из Медуз приближался, а помехи в динамике становились все громче. — Я пошел, — кинул Нанами в микрофон, пока еще была такая возможность. — Удачи, братец, — ответил ему Сай, чей голос сильно исказился из-за груды металла рядом. Дальше послышались крики поддержки и других ребят. Рюсуй отметил для себя, что он должен вернуть каждого. Он шагнул ближе, и его сразу окутал вихрь из Медуз. Пытаясь заключить Нанами в кокон и втянуть под купол, они с огромной скоростью начали кружиться вокруг капитана, пока тот отбивался от них. Получалось с трудом. Они бесцеремонно врезались в тело, и только плотный материал скафандра спасал от рваных ран. Синяки останутся, но этого Рюсуй не боялся. Это меньшее, что он может сделать сейчас. Оказавшись внутри купола, он в отчаянной попытке стал мотать головой, выискивая знакомые фигуры. Нанами зацепился за три больших кокона, но разглядеть их толком не успел. Его самого накрыла паническая темнота, перекрывая любой доступ к ребятам. Рюсуй судорожно вдохнул в очередных потугах вырваться из плена устройств. А потом он услышал голос. Такой родной, спокойный. Он узнает его из тысячи. Перед ним появился и сам владелец. — Я сбежал от тебя, я желал лишь одного, больше никогда не видеть тебя, а ты все равно нашел меня, — Сай. Тот самый тембр, который пару минут назад желал удачи, сейчас перестроился на совершенно иной лад. — Ты достал меня даже в Индии. Тебе всегда было плевать на мои желания, тебе было важно лишь одно в этой жизни. Потешить свое эго. Тебе и сейчас на самом деле плевать на других, ты все это делаешь ради своих целей, — на секунду стало тихо. А потом голос старшего будто окружил со всех сторон. — Такому эгоисту, как ты, нет места на Земле. Останься в камне и обрети вечную жизнь. И тебе никогда не придется бороться за желаемое, — Рюсуй уже хотел поверить. Во рту предательски пересохло, он чувствовал, как каждое слово врезалось остро и глубоко в сердце. Нанами вспомнил то тягучее чувство одиночества. Он помнил время, когда в поместье стало на одного человека меньше. Мог жалеть о чем угодно, но не мог заставить брата быть рядом. И тогда он уехал, сбежал от жадности младшего, и, может, все еще хочет скрыться в другой стране, не терпеть эгоизм. Рюсуй поймал себя на мысли, вдруг и вправду всем будет лучше от того, что он останется в камне? Не будет хотелок, не будет споров. Не будет его самого. Нет! Тогда не будет всего того, что они нажили вместе всем Царством. И кто же, если не он, спасет ребят, которые ждут его под этим черным как смола куполом? Нанами гордо вскинул руку, смеясь в лицо опасности. — Ты не угадал! Я жаден до всего, в том числе и до жизни, а сидеть в камне уж точно мне не подходит, — он в очередной раз щелкнул пальцами, рассеивая иллюзию брата и выбираясь из оков кокона. — Меня не напугать страхами, я жажду любые эмоции, и негативные не исключение. Раз я тосковал по тебе, значит, я не зря достал тебя даже на другом конце планеты и нашел бы, куда бы ты ни сбежал. А Сай… И пускай в голове Рюсуя проскальзывали мысли и страхи, но топтать вниз их он не собирался. Старший сделал тогда свой выбор, ступив на корабль вместе со всеми, и теперь они снова семья. Всегда ей были и будут. Вихрь из Медуз продолжал свой нескончаемый поток, однако, Нанами не был намерен отступать ни на йоту. Только вперед. Рюсуй резко выдохнул, перед тем как сделать шаг в бездну. Торнадо из устройств не хотело принимать парня так легко, врезаясь в каждый сантиметр тела. — Раз иллюзия не сработала, решили на меня физически напасть? — выкрикнул Нанами сам себе. Он отбивался от них как мог и через пару минут уже стоял на поверхности Луны. Впереди по-прежнему чернели три больших кокона из Медуз. Они там. В камне? Под действием иллюзий? Сейчас он узнает. Кохаку не понимала, что происходило вокруг нее добрых минут десять. Однако, откуда-то она слышала до боли знакомый кашель. Рури. Она пыталась докричаться до сестры, как вдруг услышала слова. Сначала тихо. Потом более четко. А перед глазами выстроился силуэт сестры, но не такой, какой девушка видела перед полетом, а хрупкий, дрожащий от болезни. — Слабачка. Ты не успела. Твоя сила мне не помогла, ты не смогла меня спасти. Только окаменение смогло принести мне покой, а ты… ты слаба, — кашель снова пронзил сознание девушки. Она отчетливо помнила, как сестрица болела, как она чуть не потеряла ее. А может, все-таки она не успела? Спустя мгновение кашель стих и сменился мужским голосом. — Я отдал тебе свое место. Я доверился тебе, а ты… ты слабая. Всегда ею была, — перед глазами появился Цукаса, и его слова так же сильно били по больному, как Рури, — Я смог спасти свою сестру, я выжил. Ты так бы осталась в деревне, слабая и никому не нужная, лучше бы тебя оставили в камне. Слабая. Воздух будто стал вязким, а слова отдавались эхом в голове, давили жутким грузом. — Слабая… — повторила она вслед. Может, они правы? Может, лучше взять и встать статуей. Она крепкая, в отличие от самой девушки. — Стань камнем и тогда будешь сильной, — хором сказали оба голоса. Выбор был лишь перед ней. Уверенно шагая вперед, Рюсуй дошел до первого кокона. Медуза больно ударила по руке, но Нанами сознательно подавил реакцию, продолжая пробиваться дальше. Он не сразу понял, кто перед ним, но, увидев лазурный цвет глаз, он отбросил любые вопросы. Она что-то шептала. Нанами смог только разобрать “Слабая”, и затем одно из устройств подлетело ближе. Ее сейчас превратят в статую. Этого нельзя было допустить. Медузы больно, до шипения сквозь сомкнутые губы, били в попытках оттолкнуть парня. Он стиснул зубы еще сильнее и, наплевав на ломоту в теле, прошел еще ближе. Рюсуй сделал глубокий вдох. Зажмурившись от вспышки боли в ребрах и набрав побольше воздуха в легкие, он закричал в надежде, что она услышит. — Кохаку, я без понятия, что ты там видишь, но послушай сюда! — Нанами дотянулся до плеч девушки, прикрывая ее от ударов, встряхивая, пытаясь привести в чувство. — Ты… гх, — он глухо простонал от очередного удара, в этот раз в бок. — Без тебя никто из нас не смог бы выжить, — Рюсуй подбирал нужные слова. Получалось с трудом, приходилось сглатывать вязкую слюну. — Остров сокровищ помнишь, да? — он чувствовал сильную дрожь тела девушки, но заметил, как ее взгляд на секунду дрогнул, сфокусировался на глазах Нанами. — Ты пошла на базу противника, ты спасла меня тогда, когда я был у них в плену. Ты всех спасла, и ты собираешься сейчас сдаться? — он рассмеялся, пристально наблюдая за ее реакцией. — Не верю, что самая сильная девушка во всей Вселенной сейчас отступит! — от этих слов, зрачки Кохаку резко сузились, а грудь поднялась в судорожном вдохе. Ее руки дрогнули. Сначала неуверенно, но спустя секунду они сомкнулись вокруг широкой спины Нанами. — Кохаку, прикрой меня, — проверив четкость в глазах девушки и убедившись, что она пришла в себя, Рюсуй ринулся к следующему кокону. На нем были видны следы сопротивления. Это означало лишь одно. Внутри Снайдер. Девушка сзади помогала отбиваться со спины, и на этот раз пробиться внутрь оказалось в разы легче. Они перекидывались короткими взглядами и кивками. Стэнли стоял, еле дыша. Можно было подумать, что он уже превратился в камень. Только блеск янтарных глаз не скрыть даже плотным материалом скафандра. В отличие от Кохаку, военный сразу понял, что это была ловушка врага, но сдвинуться все равно не мог. И пускай он пытался держать лицо, у него перед глазами стоял он сам — копия, которая с осуждением, стиснув губы, молчала. Это продолжалось долго, даже если в таком состоянии время длилось с иной скоростью. — Они доверились тебе. Эти дети… Ты лишил их детства. Особенно ту, мелкую. Ты расстрелял каждого, без сожаления. Ради чего? — воображаемый пепел с сигареты рассеялся в небытие. — Еще и военным зовешься, защитник, да? Не смеши меня. Ах, точно, — лицо иллюзии исказилось в гадкой улыбке, — ты же боишься. Самый лучший пилот? Самый меткий стрелок? Не ты ли корчишься от воспоминаний, словно побитый ребенок. Ты никогда не отмоешься от всех убийств и смертей, — руки, лицо, военная форма, вся она покрылась кровью. — Но тебе же нравится убивать. Только так ты можешь переубедить самого себя, что не боишься. А на деле ты самый главный трус. В камне можно спрятаться навсегда, — последнее ударило больнее всего. Признать свой главный страх перед самим собой, страх, от которого бежишь который год. Тянуть на себе этот груз изо дня в день. Трус. Повторять слова двойника он не стал. Лишь опустил голову, судорожно сглатывая. Первый в карьере Снайдера проигрыш. Может, стоит зарыть голову в песок и просто сбежать? Хоть раз в жизни испугаться? — Стэнли! — Рюсуй смог наконец-то пробиться ближе, получив в очередной раз пару ударов по и так ноющим ребрам. Он не стал класть руки на плечи военного, как делал с Кохаку, зная, как Снайдер бережет личные границы. — Черт знает, какие ужасы войны ты там видишь, но слушай своего капитана, — Нанами стоял на расстоянии протянутой руки от мужчины — Увидев тебя, я желал только одного. Твои навыки, твой настрой, но ты был на вражеской стороне, а потом в камне, — он приблизился всего на пару сантиметров. — А когда речь зашла о Луне, я хотел полететь, очень сильно, но каждый раз, целясь в мишень, я не видел своего триумфа. Я вспоминал лишь твою меткость. Плевать хотел, стрелял ты в нас раньше или нет. Я отдал свое место тебе, ведь я знал, что ты самый лучший кандидат, — Рюсуй поднес свою руку к ключице военного, сжал ее в кулак, легонько стукая о скафандр. Выражение лица Стэнли почти никак не изменилось. Только взгляд, стал более мягким. Ведь испугаться можно, но теперь он знал, что есть тот, кто поднимет и заставит идти с гордо поднятой головой. — Ты сможешь? — губами прошептал Снайдер, не отводя взгляда от яшмовых глаз Рюсуя. — Смогу, — так же безмолвно ответил Нанами, привычно ухмыляясь. Кохаку внезапно появилась вблизи, переводя лазурный взгляд на последний кокон. Каждый давно уже понял, кто там остался. Кто дольше всего выслушивал речи Вопрошателя. Рюсуй хотел было уже ступить дальше, но резко остановился. На его широких плечах сзади покоились руки друзей. Девушка опустила кисть ниже, толкая парня в путь, без слов поддержки, доверяя спасение главного ума человечества. Нанами оборачивается на секунду, встречаясь с взглядом с военным. Он легонько кивает, показывая на козырь Царства науки в виде тяжелого оружия. Прикроет и даст шанс спасти последнего члена команды. Только вперед. Рюсуй больше не чувствовал ударов устройств, слышал лишь приглушенные выстрелы. Его тыл прикрыт. Руки сами уже тянулись к кокону Сенку, и наплевав на бешеный поток Медуз вокруг, собрав крупицы оставшихся сил, протиснулся к ученому. Его встретил остекленевший взгляд рубиновых глаз. Нанами никогда еще не видел друга в таком состоянии. А перед Ишигами не было ни поверхности Луны, ни зловещих устройств окаменения, ни, тем более, Рюсуя. Перед ним стоял каждый член Царства науки, а во главе… Бьякуя. И где-то в недрах сознания он понимал, что все это глупое воображение, но смахнуть иллюзию с отцом у него не хватает сил. — Сенку, — голос родителя заставил парня сглотнуть. Когда он в последний раз слышал это? На той пластинке с песней Лиллиан? Пальцы рук предательски задрожали в скафандре, но двигаться не хотелось. То ли от шока, то ли от тоски и желания услышать родной, давно забытый голос. — У меня были такие надежды на тебя, я отдал свою жизнь без страха, что у тебя не получится. И что я получил? Ты опоздал, меня нет уже пару тысячелетий. А ты стоишь тут, выбрав жизнь на Земле вместо вечного сна. Я бы все отдал, чтобы превратиться в камень. Обрести вечную жизнь, — из молодого отца Бьякуя стал превращаться в старика, с длинной бородой, морщинами и вечной усталостью на лице. — Я пахал, пока ты лежал. Молодец, сынок, я очень рад, что ты смог достигнуть таких высот, долетел до Луны, как ты и хотел с самого детства. Но знаешь, что, Сенку, я разочарован. Наука — двигатель прогресса, верно мыслишь, но ты думаешь лишь о своих целях. Отлично ты это придумал. Заставил не только меня работать во благо твоих желаний, так еще и остальных запряг, — мужчина вовсе испарился, превращаясь в надгробие с пластинкой. Голоса друзей на фоне тоже заговорили. — Я был готов отдать свою жизнь ради тебя, а теперь понял, что зря, — Сенку не понял, кто это сказал, но его губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал себя загнанным, испугавшимся зверьком. — Мы все надеялись на тебя, каждый из нас, а одних твоих мозгов оказалось недостаточно, — руки всего Царства науки потянулись к нему, хотели утащить вниз к гробу отца. — Лишь окаменение твое спасение, — Ишигами опустился на колени, уже принимая условия. Разочарован, недостаточно, зря доверились. Каждое слово отдавалось эхом в перегруженном мозгу, и впервые, стоя у цели, ему захотелось сдаться. Упасть, никогда больше не вставать и просто превратиться в булыжник. Без ответственности, без обязанностей. Просто дать себе наконец-то отдохнуть. Щелчок. Этот звук казался самым реальным из всего, что было за последнее время. Сенку поднял взгляд, но увидел только искривленные лица друзей. — Эй, Сенку… — Рюсуй сам опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ученым. — Я даже не могу представить, что ты сейчас видишь. Ты взял на себя такой груз, от которого самый сильный примат давно загнулся бы пополам, — отбитые из-за Медуз руки обвились вокруг парня. — А ты выстоял все и теперь должен гордо постигать просторы Луны. Весь этот полет, это твоя победа. Без тебя всего этого не было бы, а ты своими руками создал каждый кусок нового мира, — Нанами пытался поймать хоть малейшую реакцию. — Ты работал все это время, преодолев окаменение своим мозгом, так зачем же сейчас останавливаться? — Он почувствовал, как дрожь тела Ишигами наконец-то успокаивается. — Ты разбудил самого жадного капитана, и я не намерен оставлять ум человечества в этой яме. Сенку ответил на слова тем, что прижался лбом к плечу Рюсуя. Иллюзия отступила. Перед ним и вправду сидел его близкий друг, похлопывая ученого по лопаткам. Медузы медленно уплывали, превращаясь в одну целую массу. Ишигами отстранился первым, полностью приходя в себя. — Ты тот еще безумец. — Говорит тот, кто оставил мне путь, чтобы спуститься к вам, — Нанами встал на ноги, протягивая руку ученому, и тот крепко схватился за перчатку парня, поднимаясь. — Пора нам закончить начатое, — Сенку огляделся, замечая оставшуюся часть команды сзади. — Нет, это ваш триумф, — отступая назад, сказал Рюсуй. Он хотел видеть, как каждый из них, переживший свой личный ад, сможет переступить через свои страхи и вернуться на корабль победителем. — Моя жадность получила все, чего я только хотел, и ваши страхи в том числе, — Нанами развернулся и помахал им рукой на прощание. Дальше они точно справятся сами. Команда посмотрела ему вслед, кивая в знак благодарности. Они не нуждались в иных словах. Уже услышали все самое необходимое для успеха. И они точно не подведут.