Няня для волчонка. Каникулы на природе.

Pov. Димка. Утро началось не с привычного запаха кофе и перепалок Валика с Юми, а с какой-то звенящей, почти осязаемой тишины. Я спустился вниз, зевая и протирая глаза, и замер на нижней ступеньке. Артём сидел прямо на полу, привалившись спиной к тумбе от кухонного гарнитура. Его плечи тряслись, а лицо, обычно сосредоточенное и спокойное, было серым, словно его выжгли изнутри. Он не просто плакал он выл, тихо, по-звериному, уткнувшись в чьи-то забытые на стуле вещи. -- Тём? -- позвал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.-- Где Саша? Артём поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидел чистый, нефильтрованный ужас. Он дрожащей рукой указал на кухонный стол. Там лежала записка. Короткая, написанная торопливым, почти неразборчивым почерком: « Настоятель забрал моего брата. Он прислал мне весточку, что если я не вернусь, он уничтожит мелкого. Артём, прости. Я не могу позволить малышу пострадать из-за меня. Не ищите, это моя битва». У меня перехватило дыхание. Саша, идиот, чертов, невыносимый идиот! Он добровольно пошел в пасть льва, чтобы спасти брата, которого последний раз видел в колыбели? Хотя, о чем это я... Саша всегда был таким, самоотверженным до безумия, точнее до глупости. На кухню влетел отец, его взгляд, вмиг ставший жестким, сканировал комнату. За ним показался Дамир, чьи глаза в свете утреннего солнца вспыхнули недобрым янтарным блеском. -- Черт возьми, -- выдохнул Дамир, хватая записку. -- Опять Настоятель! Он понимает, что Саша его самый ценный экземпляр, и сыграл на его слабости, чтобы вернуть обратно. Артём вдруг перестал рыдать, он резко поднялся, вытирая лицо грязным от пыли рукавом. Его взгляд был пуст, но в этой пустоте крылась такая холодная, расчетливая ярость, что даже отец на секунду замолчал. -- Я убью его, -- сказал Артём, и его голос прозвучал неестественно ровно. -- Я не буду звать полицию или ждать адвокатов, просто пойду туда и вырву ему сердце. -- Артём, стой! -- Дамир перегородил ему путь к выходу. -- Ты не дойдешь даже до ворот, он тебя там ждет. Это ловушка, ты же понимаешь? -- Мне плевать, -- отрезал Артём, пытаясь оттолкнуть Дамира. -- Саша там! И его младший брат тоже! Ты же понимаешь, что с ними сейчас делают! Дамир, они даже не Альфы, они Омеги! Отец подошел к нему, взял за плечи и хорошенько встряхнул. -- Слушай меня, -- рявкнул он, заставляя Артёма сфокусироваться. -- Никто никуда не идёт в одиночку. Это наша семья, Саша наш. И если кто-то посмел забрать нашего, мы не идем убивать кого-то, мы идем уничтожать этот притон до основания. Дамир, собирай парней. Юми, Валик, проверьте снаряжение. Димка, ты с нами, но будешь держаться за спиной Игоря, это не обсуждается. Я кивнул, чувствуя, как по венам разливается адреналин. Никаких дипломатических визитов с тортиками больше не будет, на этот раз мы идем забирать наших силой. Марсик, который всё это время тихо стоял в дверях, сжимая в руках своего побитого жизнью динозавра, подошел к Артёму и тихо сказал: -- Ты его вернешь. Дино сказал, что добро всегда побеждает, особенно если у него есть куча злых братьев и папа-дракон. Артём на секунду прикрыл глаза, его пальцы вцепились в плечо Марсика. Он выглядел как человек, который переступил черту, отделяющую нормальную жизнь от войны. -- Мы их вернем, пообещал он. Мы вышли на крыльцо, в воздухе пахло грозой. Дамир уже заводил внедорожник, а Валик, с лицом, на котором не было ни капли прежней веселости, проверял что-то в рюкзаке. Сегодняшний день обещал стать последним для монастырской обители, и если честно... я был только рад. -- По коням, -- скомандовал отец. Артём прыгнул на переднее сиденье, не оборачиваясь, он уже был там, за воротами, готовый гореть, лишь бы вытащить Сашу. А я... я крепче сжал кулаки. Если кто-то тронул хоть один волосок на голове Саши или этого пацана, его брата, я лично позабочусь о том, чтобы настоятель пожалел, что вообще появился на свет. Мы тронулись, Обитель ждала нас, и в этот раз мы не собирались играть по правилам. Мы летели по проселочной дороге так, словно Дамир решил, что наш внедорожник это не машина, а гоночный болид, участвующий в «Формуле-1» по бездорожью. Юми на заднем сиденье пытался одновременно заплетать отросшие волосы в косу и проверять заряд телефона, Валик проклинал все на свете, включая дорожные службы, а я пытался не вылететь в окно на очередном повороте. -- Если мы сейчас перевернемся, я убью вас всех раньше, чем этот недоделанный настоятель! -- орал Валик, вцепившись в ручку двери. -- Заткнись, Валик, -- спокойно отозвался Дамир, закладывая такой вираж, что у меня в животе все сжалось в крошечный комочек.-- Я экономлю время. Чем быстрее мы приедем, тем меньше у святоши будет шансов подготовить ловушки. Артём молчал, он сидел, вцепившись в свои колени, и смотрел вперед с таким видом, будто прямо сейчас мысленно проигрывал все варианты того, что сделает с настоятелем, когда доберется до него. -- Тём, -- тихо сказал я, дотягиваясь до его плеча. -- Мы их вытащим. Саша — парень пробивной, он устроит Настоятелю сладкую жизнь, даже будучи в плену. Артём дернулся, но руку мою не сбросил. -- Он пошел туда, потому что я дал ему почувствовать, что такое быть любимым, --хрипло отозвался Тёма, -- и он не мог позволить, чтобы его братишка, тот кого он любит, остался бы один на один с кошмаром. Саша теперь не просто вещь, он человек, а для Настоятеля человек -- это ресурс. Он будет давить на него изо всех сил, чтобы сломать -- Значит, мы будем давить сильнее, -- отрезал отец с переднего сиденья, не отрывая взгляда от дороги. Когда мы подъехали к обители, ситуация выглядела… странно. Ворота были распахнуты настежь, ни охраны, ни послушников, ни привычного грозного эконома. Тишина стояла такая, что было слышно, как стрекочут кузнечики в траве. -- Это ловушка? -- прошептал Юми, выходя из машины и проверяя карманы на наличие... впрочем, я лучше не буду знать, что он там хранит. -- Это приглашение, -- Дамир мрачно усмехнулся. -- Пошли. Мы двинулись к главному корпусу. Я шел за спиной Игоря, как и было велено, чувствуя, как внутри все холодеет. Но стоило нам войти в холл, как из глубины здания донесся… шум? Нет, это был не крик боли, это был звук, напоминающий… ссору на рынке? -- Ну и что, что суп пересолен! -- раздался визгливый, до боли знакомый голос Настоятеля. -- Его едят все кроме меня. Нет, я не буду пробовать, ты хоть понимаешь, что у меня гастрит?! -- А ты понимаешь, -- послышался в ответ возмущенный голос Саши, -- насколько сильно мое желание выкинуть тебя в колодец, но я же держусь! Немедленно вари кашу для малыша, вот тебе молоко, вот манка, начинай! Мы замерли, переглянулись, Валик вытаращил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. -- Что там происходит? -- прошептал Юми. Мы осторожно заглянули в трапезную. Картина была эпической. Саша, сидевший за столом, скрестив руки на груди, с абсолютно невозмутимым видом наблюдал, как Настоятель, облаченный в парадную рясу, нервно пытается влить молоко в какую-то кашу, явно дрожа от злости. В углу, привязанный к стулу (довольно условно, веревки были завязаны так, что любой первоклассник бы распутался), сидел мальчишка лет пяти, видимо, тот самый братишка. -- Я конечно это сварю, но я не буду это есть! -- продолжал верещать Настоятель, тыкая ложкой в сторону каши. -- Ты пришел сюда, чтобы служить мне, а не для того, чтобы я тут кашеварил! -- Я пришел сюда, чтобы забрать брата, -- отрезал Саша, -- и увидел, чем ты его кормишь. Он это дерьмо есть не будет, так что будь добр, сварить что-нибудь вменяемое и постарайся, чтобы это не было преступлением против кулинарии. -- Я кормил твоего брата блюдами из постного рациона! Все послушники едят это, -- отбивался Настоятель, -- мы здесь не думаем о кулинарии! -- Это не постный рацион, -- брезгливо рассматривая тарелку с каким то хрючевом заявил Саша, -- а клей для обоев! Если мне сейчас не понравится твоя каша, ты это съешь до последней ложки! Артём, не дожидаясь команды, просто вошел в комнату. Грохот двери был таким, что Настоятель подпрыгнул, выронил ложку и с такой скоростью развернулся, что чуть не снёс кастрюлю. -- Артём? -- Саша вскочил, его лицо просветлело, но тут же сменилось тревогой. --Ты зачем пришел?! Я же просил! -- Ты просил не искать, -- Артём уже был рядом, обнимая его за плечи, проверяя, цел ли он. -- Я и не искал, я сразу пришел забирать. Настоятель, увидев за спиной Артёма нашу банду во главе с Дамиром и отцом, побледнел так, что стал сливаться со стеной. -- Это... это незаконное проникновение! -- пролепетал он, пытаясь выглядеть грозно, но получилось как-то совсем жалко. -- Ой, заткнись уже, святой отец, -- поморщился Валик, проходя мимо него и по-хозяйски развязывая узлы на руках маленького омеги. -- Мы тут стрим ведем, у тебя в дверях камера стоит, так что твои кулинарные таланты и воспитательные методы уже сейчас обсуждают в чате на полмиллиона человек. Кстати, ты там в кадре выглядишь как побитая моль. Мальчишка, освободившись, тут же кинулся к Саше. Тот обнял его, закрывая собой, и с вызовом посмотрел на своего бывшего хозяина. -- Он больше не тронет ни меня, ни его, -- тихо сказал Саша, и в его голосе прозвучало нечто такое, что Настоятель невольно попятился.-- Ты проиграл, когда решил, что мы твоя коллекция. Люди не вещи, они... они могут быть очень злыми, когда их достают, и пользоваться гипнозом между прочим тоже могут. Вы зря волновались, парни у меня все было под контролем. -- А теперь, -- Дамир сделал шаг вперед, и в комнате словно стало холоднее, -- поговорим о том, как ты будешь объяснять полиции, почему у тебя в частном приюте живут дети, которых по документам вообще не существует. Я смотрел на это, и мне стало смешно. Мы так боялись, так готовились к штурму, к магии, к крови, а вместо этого застали Сашу, который умудрился довести великого и ужасного тирана до истерики, просто критикуя его завтрак и используя гипноз. Кажется, наше приключение только перешло в стадию административного ада для Настоятеля, и это было чертовски приятно. -- Ну что, парни, -- отец похлопал Артёма по плечу. -- Домой? У нас там динозавр заждался. -- И конь, -- заявил Саша, улыбнувшись Артёму, -- вы, наверное, еще не заметили, но в дальней гостиной у нас теперь настоящий конь, пришлось реквизировать у проезжих торговцев. Я надеюсь, вы не выгнали его? -- Да нет, наоборот дали пожевать шторы, -- улыбнулся сквозь слезы Артем. -- Все коняшки любят текстиль, что ж поделаешь. Мы выходили из обители, оставляя Настоятеля наедине с его кашей, полицией, которая уже подъезжала к воротам, и полным крахом всей его карьеры. И только в машине, когда адреналин начал отпускать, я понял: Марсик был прав. Добро побеждает, особенно если у него есть куча злых братьев, папа-дракон, умение критиковать кашу врага в самый ответственный момент и немного гипноза в помощь. Дорога домой была триумфальной. Маленький омега, которого, как выяснилось, зовут Миша (ирония судьбы — у нас в семье уже есть один Миша, так что теперь придется звать его «Миша-маленький» или «Мишутка»), сидел между Сашей и Артёмом, прижавшись к ним, как испуганный воробьишка. Он всё ещё оглядывался, ожидая, что вот-вот из-за кустов выскочит эконом с чётками, но, увидев, как Дамир с лёгкостью прихлопнул муху на лобовом стекле, заметно успокоился. -- А мы правда его больше не увидим? -- тихо спросил Мишутка, глядя на нас широко открытыми глазами. -- Мы сделаем так, что он ближайшие лет десять будет видеть только тюремную решётку и очень невкусную тюремную баланду, -- жизнерадостно пообещал Валик, строча в телефоне очередной гневный пост в соцсетях.-- Поверь, Миш, у нас такая армия адвокатов, что этот святоша даже пикнуть не успеет. Саша сидел, положив голову на плечо Артёму, и выглядел так, будто с его плеч свалилась гора размером с Эверест. Его глаза больше не были тусклыми, в них плясали искорки те самые, которые Артём когда-то так отчаянно пытался разжечь. -- Знаешь, -- тихо сказал Саша, когда мы остановились на светофоре, -- я ведь когда шёл туда, думал, что всё. Что я снова стану конём, или… ну, что он меня уничтожит, а потом я зашёл в кухню, увидел, как он пытается варить овсянку, и почему-то разозлился. Не испугался, а именно разозлился, потому что вспомнил, как у нас дома Юми сжигает тосты, и как Валик орет на весь дом, если что-то идёт не по плану. И я понял: я больше не принадлежу этому месту, я -- часть вашего хаоса, и я применил гипноз, о чем не капельки не жалею. Правда, подействовал он как-то странно, но подействовал же. -- Ты -- часть нашей банды, -- поправил его Артём, сжимая его ладонь так крепко, что у Саши даже костяшки побелели. -- И никакой хаос не сравнится с тем, что мы устроим, когда доедем до дома. Марсик там уже наверняка план Адаптация-2.0. разработал, будет вас с конем реабилитировать. И естественно, Артем не ошибся. Когда мы заехали во двор, нас встречала целая делегация. Марсик стоял на крыльце, держа в одной руке динозавра Дино, а в другой огромный плакат, на котором кривоватыми буквами было выведено: "Добро пожаловать домой, малыш". Юми, приехавший немного раньше, так как имел привычку гонять, как потерпевший, нервно поправлял фартук, а Игорь уже разливал по кружкам какао, будто мы вернулись не с разборки с настоятелем, а с обычной прогулки в парке. Но стоило нам выйти из машины, как произошло то, чего никто не ожидал. Конь Саши, который всё это время мирно жевал траву возле веранды, услышав его голос, издал такой громкий и радостный ржач, что Игоря чуть не смыло волной какао. Он галопом промчался через весь двор и, остановившись в паре сантиметров от нас, начал радостно тыкаться мордой в плечо Саши, чуть не сбивая того с ног. -- Эй, полегче, конь-огонь! -- засмеялся Саша, обнимая животное за шею.-- Я тоже скучал! -- Ну всё, -- выдохнул Юми, подбегая к нам и подхватывая Мишутку на руки.-- Раз все живы-здоровы, и даже конь не в депрессии, пойдемте внутрь. Там Марсик пирог испёк, пока вы освобождали пленных. -- Испек?! -- Валик округлил глаза. -- Парни, он даже воду в чайнике сжечь может! Как это испёк?! -- С моей помощью, -- гордо заявил из дверного проёма Дамир, вытирая муку с носа. -- Это был наш первый опыт, так что если кто-то пожалуется, завтра будет полоть огород вместе с Бураном, мы решили, что это отличное имя для коня, оно ему от тебя, Саша, досталось по наследству. Мы дружно заржали. Напряжение, которое душило нас с самого утра, улетучилось, сменившись тем самым уютным, почти осязаемым теплом, которое бывает только дома. Вечер прошёл в суматохе. Мишутку первым делом накормили, отмыли от монастырской грязи и одели в пижаму Марсика с динозаврами (Марсик отдал её с барского плеча, заявив, что это для дела). Саша и Артём, кажется, совсем забыли, что они взрослые, и сидели на ковре в гостиной, помогая Мишутке собирать конструктор, который тот, судя по всему, видел первый раз в жизни. Я сидел в углу с карандашом, наблюдая за этим балаганом. Мы победили, забрали наших, но я смотрел на Артёма и понимал: это только начало, потому что впереди у нас судебные процессы, адаптация Мишутки, интервью во все известные и неизвестные мне издания и… ох, даже думать не хочу, что скажут тетки из опеки, когда узнает, что Мишутка теперь под нашим присмотром и отдавать его мы никому не собираемся. Но это всё будет завтра, а сегодня сегодня в доме пахло яблочным пирогом Дамира и Марсика (который, на удивление, оказался съедобным), Буран дремал у порога, Марсик рассказывал Мишутке байки про Дино-спасателя, а Саша с Артёмом, казалось, даже дышали в унисон. -- Знаешь, -- подошёл ко мне Марсик, беспардонно садясь на коленки и отбирая комикс. -- Ты был прав, добро побеждает, но ты забыл добавить одну важную вещь. -- Какую? -- улыбнулся я. -- Добро побеждает, если у него есть план, конь и немного сумасшедшая семья, --мелкий прищурился. -- А теперь пошли, там Валик хочет устроить торжественное посвящение Мишутки в банду. Нужно его сфотографировать, а то потом никто не поверит! Я встал, потянулся и понял, что этот отпуск самый странный, самый безумный и самый лучший в моей жизни. Мы не просто отдыхали, мы учились быть семьёй, даже если эта семья -- самый настоящий филиал безумного зоопарка. На следующее утро дом не просто проснулся он забурлил. Мишутка, к нашему общему удивлению, оказался не испуганным кроликом, а вполне боевой единицей, которая к восьми часам утра уже успела подружиться с Марсиком и перекрасить динозавра Дино с помощью йода и зеленки. Я спустился на кухню и застал там Сашу. Он стоял у окна, глядя на рассвет, и в его осанке было что-то новое. Исчезла та суетливая порывистость, которая была в нем раньше, когда он постоянно оглядывался на Артёма, ища защиты или одобрения. Теперь он стоял спокойно, уверенно, даже как-то… монументально. -- Ты как? -- спросил я, разливая кофе. Саша медленно повернулся, его взгляд стал глубже, тяжелее. В нем не было больше того мальчика, который прятался за худи Артёма. -- Я думал, -- сказал он, глядя на свои руки..-- Там, в обители, когда я вернулся… я совершил глупость. Я думал, что если я отдам себя, то все закончится. Я хотел быть героем, а оказался трусом, который просто сбежал от ответственности, оставив всех вас разгребать мои проблемы. -- Он помолчал, поправив рукав худи. -- Я повзрослел, Дим. За те часы, что я провел там, я понял одну простую вещь: нельзя защитить кого-то, если ты сам пустой внутри. Раньше я ждал, что Артём придет и всё починит. А там… я понял, что если я не сделаю шаг сам, никто не сделает. Я ведь сам нашел способ заблокировать магию настоятеля, применив гипноз, сам начал действовать -- и у меня получилось. Я поражённо слушал его. Саша изменился. Его ошибка стала для него тем самым горнилом, через которое проходят люди, чтобы перестать быть детьми. Он больше не был найденышем, он стал тем, кто осознанно выбирает свой путь. В кухню вошел Артём, он сразу же, по привычке, сделал шаг к Саше, собираясь обнять, но внезапно замер на полпути, словно почувствовав этот внутренний сдвиг. Он увидел Сашу , настоящего Сашу, который больше не искал опоры, а сам стал ею. -- Привет, -- тихо сказал Артём. -- Привет, -- ответил Саша. В его голосе не было прежней робости. -- Я тут подумал… нам надо серьезно поговорить с юристами. Я знаю, где настоятель хранит бумаги на других омег, тех, которых он еще не расколдовал. Артём ошарашенно посмотрел на него, а потом на меня, в его глазах отразилось странное смешение гордости и легкой паники; кажется, он еще не привык, что его робкий и такой любимый омежка теперь стал его равноправным партнером. -- Ты знаешь, где документы? -- переспросил Артём. -- Да, -- кивнул Саша, наливая себе чай. -- Я был не таким уж хорошим пленником. Пока он пытался заставить меня есть его постную кашу, я успел внимательно изучить планировку его сейфа. Взросление, знаешь ли, отлично обостряет память. Я прыснул в кулак, подавившись кофе. Это был наш Саша, только… обновленная, улучшенная версия. -- Ну, всё, -- в кухню ворвался Валик, размахивая телефоном, как флагом. -- У нас новый уровень сложности! Сейчас звонили из опеки, они, конечно, в шоке от того, что у нас тут целый приют нарисовался, но есть и хорошие новости: Настоятель начал сдавать своих сообщников со страху. Если мы сейчас подкинем им информацию, которую нашел Саша, мы его не просто посадим, мы его похороним! Саша спокойно попросил: -- Валик, дай мне список вопросов. Я дам подробные ответы и нарисую карту к хранилищу. Артём подошел к нему сзади и, помедлив секунду, осторожно положил руки ему на плечи. Теперь это не было жестом защиты, это было признание партнерства. --Ты уверен, что хочешь этим заниматься? -- спросил он. --Ты же только что вернулся… -- Я хочу, чтобы это закончилось, -- отрезал Саша, и в этом было столько взрослой решимости, что даже Валик перестал бегать по кухне.-- И я сделаю это не ради тебя, Артём, и не ради себя, а ради тех, кто все еще там, в животной ипостаси мучается на скотном дворе. Я смотрел на них, моих новых братьев, бывших когда-то трудными подростками, которые за одну неделю проделали путь от испуганных бездомных котов до тех, кто вершит справедливость, и понял одну вещь. Взрослые, которые говорят, что отпуск -- это тишина и покой, просто никогда не бывали в нашей семье. У нас отпуск -- это когда ты находишь себя, даже если для этого приходится пройти через ад. -- Так, -- Марсик вылез из-под стола, где он, похоже, всё это время слушал наш взрослый разговор. -- Значит, план такой: сначала уничтожаем империю зла, потом едим пирог, а потом… Артём, ты всё-таки учишься танцевать? Потому что Саша заслужил нормального партнера, а не того, кто только ноги отдавить может! Саша рассмеялся легко, звонко. Артём, кажется, впервые за всё время смущенно покраснел, но не отстранился. -- Танцевать? -- переспросил Саша, глядя на Артёма. -- Ну, с таким учителем, как я, у тебя просто нет шансов не научиться. Кажется, сериал переходил в стадию драмы с элементами политического триллера и романтической комедии. И знаете что? Я был готов смотреть его до самого конца. Даже если для этого придется самому пойти в танцевальную студию. Через неделю мы снова собрались за обеденным столом, глядя, как Мишутка который уже стал полноценным членом нашей шумной семьи, старательно копирует движения Саши и Артема, кружась в подобии танго с Марсиком. Между малыми в последнее время что-то происходит, я так думаю, купидон у нас в округе завелся, не иначе. Ну, да, проблем у нас еще много, и суд над Настоятелем еще идёт, и проблем с опекой полно, и омег, жертв Настоятеля, еще не всех расколдовали, но думаю, мы сумеем все решить, отпуск-то продолжается и наши приключения тоже, все проблемы можно оставить на завтра, а пока можно просто насладиться потешным танцем малышей. Вот думаю, может, мне самому танцевать поучиться? Было бы неплохо, вот только, где взять партнера? Надо всерьез об этом подумать...