Фреска о Аль-Байте

Сехмет в голову тут же пришла мысль: — «Перепил перед рабочим днём? Да ну, не может быть. Наверное, просто не доспал лишний час.» Поверить в то, что Мастер был божественного происхождения было и то проще, чем в собственные непутевые догадки. Надо было убедиться во всём самой. Сехмет, не долго думая, покинула алтарь, оставляя курильницу догорать уже без своего надзора. А арфа, прихваченая ею специально для Нерет, так и осталась пылиться, дожидаясь своего часа вместе с акуратно притаившейся у алтаря сумкой. — Мастер Сет, у вас всё в порядке? Ученица окинула его обеспокоеным взглядом, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку для выводов. Взор у мастера был ясным, хоть и не самым бодрым, часть волос была собрана в прилизанный тугой хвост, а еще часть, огибая выраженные скулы, струилась по плечам. В общем, от своего обычного образа наставник почти ничем не отличался... — Сехмет, - строгий тон мгновенно прервал размышления, - хватит испепелять меня взглядом и искать во мне изъяны. Я, конечно, люблю чувствовать себя произведением высокого искусства, но не в мастерской же. Девица потупилась, растерянно захлопав темными ресницами. Неужели это было так заметно..? Правда, без зацепки всё-таки не обошлось. На секунду взгляд остановился на ней, потом на Мастере, и стоило девушке только открыть рот, как Мастер прошагал вплотную к ней и выдал то, от чего сердце её едва ли не пропустило удар: — Благовония у тебя дома, конечно, те ещё, - он прокашлялся. Проницательный, однако. – Поручаю вам с Шахрияром одно задание на двоих. Вне мастерской. Сходите к гончару и распишете ему партию посуды. — Я…? На задание!? — Ну а кто же ещё? Вы двое - способные, а тебе, ко всему прочему, ещё и нечего делать в мастерской. Будет тебе урок на всю дальнейшую учебу. В дверном проёме застыл третий участник Сетовой затеи. И, конечно же, о всей этой истории он узнал в тот же момент, когда оказался в помещении. Ни секундой раньше. В мастерской на минуту повисла неловкая тишина, которую прервал многозначительный кашель: — Мне не послышалось? Как оказалось, то был Шахрияр. Собственной персоной. От его вида Сехмет и Сет невольно переглянулись, а затем последний оставил Секх в покое и, похлопав в ладоши, прошагал к мужчине: — Конечно, тебе не послышалось. — Почему она, а не Месдемет? Этот вопрос заставил стоящую в стороне Секх попеременно оглядеть каждый угол мастерской, лишь бы не смотреть в глаза кому-то из этих двоих. В то же время Сет мысленно оценивал ситуацию: С одной стороны была я, Сехмет, откровенно скучающая и явно нуждающаяся в серьезных заданиях, а с другой - Шахрияр, который уже более месяца только и делал, что сидел в мастерской с мелкими заказами, да проверял и так редко выходядее из строя оборудование на целостность. А ему же еще детей кормить. — Месдемет ближайшие два дня будет занят росписью под моим присмотром. Ему нечего делать у гончара. Все мои ученики способные, а Сехмет - тем более. Наставник повернулся к похнюпившейся от сего разговора ученице. Глаза на мокром месте, взгляд как у побитого жизнью шакала. — Мастер, может я с вами пойду? У них с Месдеметом и вправду отличный тандем. Сет от таких слов скептически окинул взглядом Шахрияра, всем своим видом намекая на то, что по-другому не будет. А затем он взглянул на Сехмет, тяжело вздохнув от повисшего напряжения: — Ни в коем случае, Сехмет. Ты же хочешь заработать на новое ожерелье? Или что у тебя там на уме. Придется потерпеть чужую компанию. От внезапной мысли о том, что она вернётся в мастерскую не с пустыми руками, настроение Сехмет постепенно улучшилось. Правда, теперь ей стало предельно ясно, почему отец постоянно твердил о том, что Унеты* зарабатываются тяжким трудом. — Если общение с ним - это тяжкий труд, то теперь я понимаю отца сполна. Уже собираясь в путь ворчала Секх. И ведь прислушалась-то по итогу к мысли Сета, а потому в лицо Шахрияру говорить ничего не стала. Сам же Шахрияр, к слову, собирался тоже молча, изредка перебрасываясь с новой напарницей косыми взглядами. Всё это время они даже не обращали внимания на то, что происходило в мастерской. Ну, этот здоровезный балбес так точно. Сехмет же хватило природной наблюдательности заметить, что в помещении уже во всю кипела работа, а прямо рядом с Месдеметом у стены стоял Мастер, что-то вдумчиво объясняя. Среди всей суматохи не хватало только Нерет, но мысли о предстоящей работе всецело заняли мысли Секх, оставив воспоминания о их договоре с арфой на попечение собственной тени. Теперь в открытую ссорится было равносильно смерти. И так, новообразовавшаяся пара художников взяли с собой краски, кисти, пару тряпок и парочку инструментов, которые могли пригодиться в работе с посудой. В тот момент Секх, пересилив ещё не утихшее с утра негодование, таки подошла к Шахрияру с вопросом: — Слушайте, а этот гончар... он где живёт? Долго ли до него идти? Шахрияр бросил на девчонку недобрый , мрачный взгляд свысока, будто бы оценивая, стоит ли отвечать: — Во-первых - это постоянный покупатель Мастера, а во-вторых - нет. Не так уж и долго. По крайней мере не как к тебе - четверть дня на колесах. На удивление, звучал мужчина намного более дружелюбно, чем выглядел: — А, и ещё давай на "ты". Не престало напарникам на возраст смотреть. Я еще молод и в полном расцвете сил, всего двести пятьдесят шесть лет от роду. Девица округлила глаза. Подумать только! И этот старик просит её обращаться на "ты"!? Но, знаете, как бы она тогда ни удивлялась, юмор Шахрияра пришелся ей по нраву. — Сколько-сколько..?? Это ж сколько из тебя песка уже должно за день сыпаться.. — Сехмет! Подбирай слова! Послышалось откуда-то со стороны, но, к удивлению, не от Шахрияра. Сам мужчина в этот момент едва ли сдерживался от того, чтобы не улыбнуться в ответ на ужасно неуместную оскорбительную шутку. — Пошли уже. Юмором мы сошлись, значит и в остальном поладим. Главное под руку лишний раз не лезь. На том и порешали. По тонкой каменной дороге шли в дружеском молчании. Ну..Как шли, скорее Шахрияр вёл ещё не разведавшую улицы этой части Сешера Секх в ведомом только Мастеру и ему одному направлению. Мимо то и дело спешили сенеты, и всё ей казалось таким знакомым, но в то же время другим, непривычным. Казалось бы - один и тот же город, а ощущения всё равно двоякие. С виду всё те же дома да прямоугольные окна, в свете дня не нуждающиеся в лампах, но Сехмет не отпускало ощущение, будто она очутилась в совершенно незнакомом месте. Хотя так оно, на самом деле, и было. Всё что оставалось делать девице — безмолвно следовать за спутником и иногда всматриваться в лица мимо проходящих и узоры на них. Гончарная оказалась действительно не так уж и далеко. Всего два часа - и вот они уже приближались к скромной лавке. Не колеблясь ни секунду Секх окинула взглядом всё, что её окружало и, сделав глубокий вдох для уверенности, шагнула внутрь, нарочно первее Шахрияра. В лавке оказалось удивительно тихо. У замудрёного станка, прямо посреди комнаты, стоял низенький парень с густым ресницами, в фартушке, на вид лет 80-90, чуть старше Сехмет одним словом, и корпел над куском ещё не похожей ни на что глины. Стоило девице только заявить о своём присутствии тихим кашлем, как он тут же поднял на нее взгляд и непонятливо прищурился, будто не мог её достаточно разглядеть с такого расстояния. — Вы от художника? Уверенно спросил гончар, оставляя глину на некоторое время без внимания. В этот момент в помещение вошёл Шахрияр, но пытаться рассмотреть и его парень уже не спешил. — Да, мы вдвоём пришли от Сета расписать вам ваши изделия! - Секх дружелюбно улыбнулась, стараясь сделать всё, чтобы у юноши сложилось о ней хорошее первое впечатление. — Новенькая значит, да? Из наших-то краёв хоть? Секх уже хотела было продолжить ненавязчивый разговор, как вдруг в него встрял внезапно разозлившийся по непонятным причинам Шахрияр: — Проведите нас к столу с посудой. Вся его речь походила на сплошное предостережение. Гончар в тот момент покосился на него как на умалишенного, но перечить не стал и, в итоге вежливо улыбнувшись, кивнул. Между тем Сехмет шла за ними, несвойственно опустив голову. Может Шахрияр и правильно сделал, но можно же было помягче! И чего это он так взъелся, стоило им только порог переступить? Пока горе-напарники шли к рабочему помещению, юноша пояснил им общую тематику и общие смыслы, которые следовало вложить в роспись. Вроде как всё было понятно. По крайней мере Секх старалась так думать. — Значит так: десять чаш со всеми кошками Баст. На каждой чаше отдельная кошка и само собой разумеющиеся узоры. На мисках исключительно символы. Сама по себе вся посуда из кемской* глины, так что имейте ввиду. Работать будете на сухую. Оплата сразу по завершению работы. Уж не знаю, как вы её там между друг-другом поделите, но, - парень насторожено искоса зыркнул на них, - если половина не достанется Сету — в реку к крокодилам попадём все трое. Шахрияр, судя по всему, уже знакомый с подобными наставлениями, только угрюмо бросил взгляд на Сехмет, наблюдая за ее реакцией. А она, как оказалось, вообще пропустила вторую часть монолога мимо ушей, что было для него крайне неожиданно. — А если бы он что-то важное в конце сказал, м? Старший осторожно ткнул плечо напарницы локтем. — Для запоминания таких важных вещей, как река с крокодилами в случае неповиновения, существуешь ты. Мужчина тяжело вздохнул и потер переносицу двумя пальцами, как вдруг со стороны раздался чей-то голос: — Господа сплетники, я вам не мешаю? Ученики тут же залились краской от стыда. Действительно, рядом с ними всё это время стоял гончар. Он же их сопровождал, логично. — Сделаю вид, что не слышал этого. Более не смею вас тревожить. В случае чего - вы знаете, где меня искать. Мгновение, и гончар скрылся в дверях. Не говоря друг другу ни слова ученики разложили инструменты и принялись осматривать настоящий масштаб работы. Как оказалось чаш было ну далеко не десять, а... В три раза больше. На тарелки даже не хотелось смотреть. Шахрияра подобное, понятное дело, не удивило, в отличие от Секх: — Он же говорил что всего там чаш от силы десять... - Сехмет проморгалась в надежде, что ей просто показалось, но три десятка чаш так и стояли на своих местах, - Да там у Баст кошек не хватит, чтобы каждую чашу отдельной посвятить! В этот момент Шахрияр взял в одну руку кисть, а во второй крепко сжал над столом тарелку: — Ну, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Смотри и учись. Сехмет в два шага оказалась рядом с ним. С большим интересом глядя на то, что собирается сделать соратник по ремеслу, она затаила дыхание. Макнув кисточку в краску, мужчина медленно и осторожно начал вести по тарелке, выводя ровную каемочку. Уж что-что, а это он умел очень хорошо. Потом он, начиная с края каемочки, вывел огромную спираль, ведущую к самому центру тарелки, и ужет оталкиваясь от нее начал изображать более понятные узоры в виде кошачьих мордочек. — Поняла? Получив в ответ кивок, мужчина гордо улыбнулся и, оставив тарелку в покое, протянул напарнице новую. — Попробуй . Глаза Сехмет моментально загорелись от восторга. Воодушевлённая, не думая ни секунды, она, подобно Шахрияру, сжала тарелку в руке и, прихватив кисточку, принялась выводить то, что ярким пятном воцарилось в её памяти. Точь-в-точь. — А Сет-то прав оказался. Я думал тебя придется ещё два дня учить. Слава Штошу, обошлось. И с таким же уверенным видом Шахрияр тогда поручил Секх половину всей работы, наивно полагая, что более объяснять ничего не потребуется. Ну, вообще так и должно было быть, ибо первый раз девица не облажалась. Но кто сказал, что у нее хватит выдержки расписать без ошибок еще десять тарелок? А чаши? Бросили, называется, младенца в реку, мол, захочет жить — крокодилий язык по пути выучит. С горем пополам расписала Сехмет ещё тарелок пять, а потом..Пустота. Перед глазами - чистая поверхность, а в голове ни-че-го. Страшно даже в руки взять. Перспектива полететь в реку с крокодилами звучала все заманчивее и заманчивее. Подобное с Сехмет случилось впервые. Сотни смятений одолевали девушку: а правильно ли она выведет линию? А если подберёт неправильный цвет? Да, палитра весьма ограничена, но всё же... И так она перепугалась собственной нерешительности, слабости, так ее собственная тень запугала, что девушка осмелилась сознаться во всём Шахрияру только на следующий день, когда из пятнадцати порученных тарелок ею было расписано каких-то там несчастных семь. — Боишься значит? А быть выгнанной за лень не боишься!? Шахрияр от такого признания так вскипел, что замахнулся на перепуганную Секх кулаком, но в последний момент в голове возникла идея. Как ему казалось - более удачная: — Не распишешь до завтра оставшиеся тарелки — выгоню в слепую искать дорогу к мастерской. Поняла меня? - Строго заключил мужчина, а у ученицы снова глаза на мокром месте. Не глядя ему в глаза она забито и зашугано кивнула и, не колеблясь ни секунды, оставила его в гордом одиночестве. — Если бы это видела моя жена — она бы на мне живого места не оставила. - тоскливо прошептал Шахрияр, когда девичьи шаги за дверью стихли, - Слава Штошу, ее здесь нету. Может Сехмет чему-то да научится. Ей дисциплина строгая нужна и самоконтроль. На следующий день Сехмет, явно не выспавшись и даже не позавтракав пыталась дрожащими руками расписать ещё хотя бы одну тарелку, но все само собой плыло. Удивительно, как ещё девице хватало сил ничего не разбить. И парящей приблуде было понятно, что страх застилал ей глаза больше, чем любая погоня. А Шахрияр, верблюд горбатый, в упор не хотел ничего видеть. Сидел себе, скривившись над чашей, и творил. Будь Сехмет кошкой, которую он рисовал — точно выбралась бы из рисунка и исцарапала б ему всё лицо вдоль и поперёк. И того за весь день, несмотря на все её старания и потуги, в очередной раз ничегошеньки не вышло, и только к самому концу дня у Секх получилось закончить ещё одну тарелку, и на том всё. Чувство вины перед собой ли, перед Шахрияром ли, а может и перед Мастером, сжирало изнутри, но оно никак не помогало справиться со страхом, сковывающим запястья всякий раз, стоило девушке взять кисть в руки. Слава Богам, гончар хотя бы не вмешивался. Просто изредка приходил глянуть на общую картину работ и уходил, ничего не говоря. И того все последующие два дня Сетовы ученики проработали в таком напряжении, что к вечеру Шахрияр, подошедший к Сехмет с логичным вопросом "Ну что там с тарелками? ", получил в ответ крепкий удар по лицу. Ах, сколько же в нем было ненависти и обиды. — Что ты... - Мужчина рефлекторно отшатнулся назад, застонав от боли. — Хочешь я расскажу Мастеру о твоих методах воспитания, а?! Хочешь? Как думаешь, он будет в восторге!? Шахрияр откровенно растерялся, не понимая, в чем дело. Но вот когда разговор зашёл о доносе Сету стало совсем странно: — Чем тебе дисциплина не угодила, а? Бесстыдница! Да ты- — Да я от твоих нравоучений и угроз уже второй день дёрганая хожу. Мне, "напарник", из-за вас кусок хлеба в рот не лезет! Мужчина хотел уже было вспылить в ответ, назвать вздорную девицу каким-нибудь больно обидным словом, как в ушах зазвенело, узоры на щеках сверкнули зелёным и перед глазами фантомом возник образ старшего сына. В точно такой же позе и с точно таким же рассерженным, полным обиды взглядом. Тогда они, кажется, тоже повздорили на счёт чего-то мелочного. Одной этой сцены хватило, чтобы Шахрияр осел и мигом остыл: — Слушай, Секх... прости..У меня просто пятеро сыновей, я думал с женщинами нужно строже... Сехмет, не видя перед собой ничего от обиды и поступающих к глазам слёз, даже не думала прислушиваться. Этот тиран без стыда и сожаления третировал её несколько дней, и так просто спускать подобное Секх не намеревалась: — То-есть своих детей тебе жаль, а как Халилева дочь, так нужна дисциплина!? Дабы не продолжать бессмысленную перепалку Шахрияр посмотрел девушке прямо в глаза. Секх, подобного не ожидая, вдруг растерялась. Было в его взгляде нечто совершенно обезоруживающее, не свойственное тому холодному и суровом образу, что сложился в представлении юной художницы. — Ты думала я правда тебя выгоню? - Голос мужчины прозвучал непривычно мягко, будто даже по-отцовски - Сехмет, я же просто припугнуть хотел. Нельзя всё так близко к сердцу принимать. И тогда Шахрияр, полный настроя наконец прекратить этот бессмысленный цикл обид и жестокости, без какой-либо спешки и угроз научил напарницу, готовую в любой момент прописать ему ещё раз по лицу, как расписывать тарелки, и как расписывать чаши - тоже. И самое главное — научил рисовать кошек. Такой жест Сехмет сначала не оценила, мол, опять всё внимание на работу свёл, будто и не было никаких криков, перепалок, но в конечном счёте ей пришлось поднять белый флаг примирения. — Спасибо..Что научил. - Как-то между делом выдала Секх, все ещё мрачная, но уже не настроеная на продолжение ссоры. — Не за что. А затем наступила тишь да гладь. И уже на утро Шахрияр, вдоволь позавтракав, увидел на рабочем столе полностью расписаную партию посуды. Всю, до последней тарелочки. Заказчик был на седьмом небе от счастья. Набор посуды настолько пришелся ему по душе, что лично Сехмет он доплатил ещё два серебряных унета сверху, «на финики, в благодарность за кошечек. » Возвращались в мастерскую напарники уже более чем довольные проделанной работой, а Шахрияр к тому же выучил новый урок, который в будущем, скажу я вам, очень ему пригодится. Ко всему прочему, довольным, помимо них, остался и сам Мастер. Половина суммы-то досталась ему за организацию такого невероятного, едва не перегрызшего друг-другу глотки, дуэта. — Молодец Сехмет, отдыхай. Учтиво посоветовал девушке Мастер, в то время как Шахрияр с чистой душой вернулся обратно к Месдемету. А вот о нем мы поговорим уже в следующий раз. Наступило время для очередного долгожданного перерыва. Конец!