Фреска о Аль-Байте

Во время учебы у Сета часто юную Сехмет посещали самые разные мысли о тех вещах, которые её окружали. Иногда они были обрывистыми и хаотичными, прямо как сама Секх, а иногда шли одна за другой, создавая целые непрерывные и ровные, словно мазки кистью, нити, оплетающие её голову порой от нечего делать. Одной из таких была мысль о том, чем бы отличалось её замужество от того, чем Сехмет занималась в мастерской. И если так посудить, то мало чем: Все своё свободное время сенетянка убиралась, подметала полы, наблюдала за чужой работой, приводила в порядок станки, ещё раз убиралась и на том —всё! А будь она с мужем, наверное, занималась бы точно тем же, только без надежды на окуп. И где справедливость, спросите вы? Вот и будущей мастерице показалось, что её в сложившейся ситуации не было отродясь. Каждый раз перед сном, вознося молитвы к Маре, она надеялась , что наступит день, когда её скука развеется в пух и прах. Но как бы она не молилась — все, что могла сделать горячо почитаемая ею Маре, так это подарить ей хороший, крепкий сон. Она же богиня снов как-никак. — Эй, Сехмет, иди сюда! Из глубины мыслей Сехмет выдернул чей-то тонкий голосок, и она тут же уловила на себе взгляд Таир, и в тот же момент отметила, что звучало это обращение слегка пренебрежительно. Ну ясное дело, она тут на побегушках у всего подмастерья, как к такой можно было относиться с уважением? — Я слушаю, Таир. В глазах будущей мастерицы мелькнул огонек надежды. Вот сейчас-то точно случится что нибудь интересное! — Передвинь во-о-он ту статуэтку поближе ко мне. Издалека всё так размыто, по Ша* угольный набросок не получается сделать. Девушка захлопала ресницами в немом удивлении, но затем, повиновавшись просьбе, удалилась переставлять вазу, стоящую и впрямь достаточно далеко, поближе к труженице, на что получила благодарную улыбку. — Можешь идти, Секх. Возмущению Сехмет не было предела. Можешь идти? И всё?! И вот она снова там же, где и была. — Принеси-подай, иди к Штошу, не мешай называется. Буркнула девица, нервозно закрутив на пальце локон волос, что, ясное дело, не скрылось от взгляда Таир. В тот момент она скептично окинула взглядом помощницу, и без доли заинтересованности вернулась к наброску на папирусе. Мне тогда она показалась такой лицемерной, вы бы знали. И ведь по началу даже и не скажешь, что спустя добрые полвека мы с ней станем как сестры. И ведь никто тогда так и не подсказал, что дружбу с ней надо было заводить совсем иначе. Но история сегодня будет не об этом. И всё же..На том разговор Сехмет и Таир правда закончился, не успев перейти в перепалку, ибо в тот момент двери мастерской отворил не абы-кто, а сам Мастер, и не абы-с-чем, а с тремя аккуратными свитками в руках. Внимательная Секх тут же заметила на одном из свитков фиолетовую печать и просияла, отбросив негодование. Письмо от отца! За мгновение внимание девицы переметнулось, и вот она уже стоит рядом с мастером в нетерпеливом ожидании. — Так соскучилась по нему? А мне показалось он тот ещё зануда. Ну вот кто письма своим близким подкрепляет деловой печатью, а? Щеки девушки тут же залились румянцем, будто вместо Халиля только что пристыдили её. Но Сет, даже не думая попрекать за это свою ученицу, только всунул ей в руки свиток. В то же мгновение рядом с ней оказался самый взрослый, после Мастера, мужчина в Мастерской. Он, видать, тоже заметил среди свитков что-то своё, от чего уже спустя несколько мгновений испарился вместе со свёрнутым папирусом. Но был нюанс. Остался еще один свиток, за которым никто не спешил идти. — о, так вам тоже отправляют письма? — Сехмет удивлённо моргнула, смотря то на Наставника, то на нераскрытый папирус. — Ещё бы. Сет уже хотел было что-то добавить, как вдруг зыркнул на печать. Что-то в тот момент застыло в отражении его светлых глаз такое, что Секх тогда совсем не уловила. Зато она четко уловила, как виртуозно Мастер сменил тему: — Не хочешь прочитать письмо от отца? Я более чем уверен, что он переписывал его несколько раз. — Точно..! Секх прижала поближе к себе письмо и убежала в другой конец мастерской. На фоне, к слову, Месдемет с Шахрияром оценивали пришедшее последнему письмо на количество повреждений и следов от вмешательства чьих-то маленьких рук. Конечно, было весьма интересно за этим наблюдать, но очень быстро внимание девушки снова вернулось к содержимому её собственного письма. «Да хранит тебя Штош, Сехмет. Пишу тебе в час, когда солнце к западу клонится. Тоска моя по тебе и по компании твоей, подобно величавым колонам, огромна. Скажи мне, как идут дела в мастерской? Легко ли тебе даётся молиться в тех краях, где ты ещё никогда не задерживалась? И легко ли Штош молитвы твои принимает? Послушна ли кисть в твоих руках? Ровны ли линии, выводимые ею? И довольны ли заказчики твоей работой? Не доходило до меня слухов никаких о тебе. Видать, стены мастерской укрывают тебя от сплетен тамтешних лучше всяких молитв. Дом мой без тебя тих и мрачен, ты ведь впервые покинула стены родные на время долгое, ради цели благой. Потому прошу тебя, если боги будут благосклонны, приезжай погостить. Пусть хотя бы несколько дней мы разделим хлеб, слова и молчание, как прежде. Твой отец Халиль. » Даже сейчас я могу по памяти пересказать это письмо, хотя переписку с отцом мы вели не раз и не два. Правда, тоскливо порядком от того, что с момента, как я прочитала последнее письмо от него, прошло уже более двухсот лет. Будь моя воля, и сохранись то письмо до этих времён, я бы перечитывала его по несколько раз на неделе. Хотя, судя по моим первым словам, может показаться, что я правда этим занималась, но уверяю вас, к сожалению, это не так. Что же, предлагаю вернуться с небес в мастерскую. Растроганная посланием отца Сехмет даже не сразу заметила, как рядом с ней, прямо по правое плечо, оказался Мастер. Оглядел сначала письмо, пробежался по строкам взглядом и вынес вердикт: — Я думаю мы без тебя справимся. Твоя помощь, конечно, неоценима, но всё-таки тебя здесь никто насильно не держит. — Так я могу поехать к отцу? - У девушки от волнения перехватило дыхание. Она с надеждой глядела на Наставника, на что тот ответил сдержанный кивком: — Конечно можешь. Глаза Секх просияли в восторге и благодарности. Хотя Сехмет и правда никто не держал, разрешение Мастера тогда показалось ей настоящим благословением. Тут в разговор внезапно вмешалась Нерет, до этого молча сверлящая всех, кто получил письма, завистливым взглядом: — Н-да, я буду скучать по твоему ворчанию…Но мастер д-дело говорит. Будущая мастерица захлопала ресницами в удивлении. Этот мрачный, полный недоброго чувства взгляд, вызвал у Секх молчаливое сочувствие. А ведь Нерет ради нее даже от росписи отвлеклась. — Я обязательно вам что нибудь привезу из своих краёв! Лицо Нерет вдруг моментально преобразил ось и просветлело от её слов, на что Сет скептически фыркнул, глядя на учеников с долей издёвки: — Нерет, она живёт всего в четверти дня езды от мастерской. Но его слова пролетели мимо девичьих ушей. Нерет так воодушевилась, что даже не раздумывая на одном дыхании выдала: — Привези арфу. У тебя же их несколько, правда же? Ну скажи же, что несколько! Ну а Сехмет, воодушевившись и подхватив настроение новой подруги, улыбнулась и активно закивала: — Да-да! Где-то три. И ещё одна, которую нельзя сдвинуть с места без посторонней помощи. Во взгляде Нерет на секунду снова мелькнула тёмная искра, но почти сразу растворилась в общей суматохе. Радость Сехмет была заразительна. А вот остальные работники мастерской, похоже, предложению юной девицы внимания уделять не стали. Только Месдемет бросил едва заинтересованный взгляд, но тут же вернулся к письму своего товарища. И так, когда цели были намечены, а наставления Сета на счёт безопасности во время поездки взяты во внимание, настало время отправлять Халилю достойный внимания ответ. Уж кому, а ему, писцу с, подобно величавым колонам, огромному опыту, отправлять корявые письма она была не намерена. Стоило ей только отправить свиток, как уже спустя каких-то два дня за ней приехали двое слуг. Ах и быстрым же оказался гонец! — Госпожа Сехмет, вы готовы ехать? Один из темнокожих слуг внимательно окинул молодую госпожу взглядом, оценивая физическую готовность к поездке: Вещей при ней было не так уж и много - пара монет да лёгкая золотистая накидка. В какой-то момент двери мастерской открылись и из них вполне себе спокойно вышел Мастер, дабы попрощаться с ученицей и, как бы невзначай, проследить за слугами, а потом, как оказалось позже, еще и запомнить их лица. — Да хранят вас Боги, Мастер Сет! Девушка широко улыбнулась и, махнув рукой, тут же умчалась к слугам. Мастеру только оставалось молча наблюдать за тем, как они постепенно уезжают вдаль, скрываясь за первым же поворотом

***

Оказавшись среди родных улиц Секх, успевшая трижды умереть и воскреснуть за время поездки, даже не сразу заметила, как необычно тихи и безлюдны они были. Тёмные прямоугольные окна домов, в глубине которых не виднелось и малейшего огонька лучины, как-то недружелюбно взирали на путников, посмевших нарушать покой. Девушка невольно вздрогнула и поёжилась. Двое слуг, теперь уже молча шагавшие по обе стороны от нее, невзначай время от времени перекидывались друг с другом странными движениями рук, будто переговариваясь на неведомом Та-Сенету языке. Сама же девушка, несколько раз проморгавшись, уже хотела было спросить то, что так её интересовало, как вдруг её взгляд поднялся кверху. На небе в тот момент загорелась первая вечерняя звезда. — Уже так поздно..? Слуга, тот, что повыше, обратил на Сехмет снисходительный, но в то же время серьезный взгляд. — Да, госпожа. — Но разве в это время всегда так безлюдно? — Да, госпожа. Возможно раньше вы просто не обращали на это вниманя. Не берите в голову. Девушка, уже собравшись погрузиться в размышления, опустила голову, как вдруг прямо перед ней отворили двери. В этот же момент Сехмет окутал знакомый запах горящих благовоний, отдающих терпким запахом лаванды. Обернувшись вокруг себя, Секх, уже никого не замечая, устремилась вглубь дома на поиски источника запаха. Поскольку то тут, то там по дому горели глиняные лампы, дойти до одного из самых любимых мест в доме своего отца, не спотыкаясь ни обо что, не составило Сехмет особого труда. Пока она шла, взгляд ненароком зацепился за собственные покои. Пожалуй, они были единственным местом, где не горело абсолютно ничего. Досадно. Стоило Сехмет зайти к Халилю, сидящему в позе лотоса у, с виду скромного, но на деле весьма дорогого алтаря, как её прошибло неведомой силой, заставив пошатнуться от секундного испуга. — Фреска..Все ещё на месте. Писарь открыл глаза, повернул голову в сторону Секх и акуратно поднялся, потягиваясь после продолжительного сидения на одном месте и улыбнулся, от чего на немолодом лице проступила пара морщин. — Поглядите на неё, приехала! Он сразу же подошёл к ней и по-отцовски крепко обнял, приветствуя путешественницу. От такого жеста тогда и самой дочери его стало теплее на душе. — Ты, наверное, с дороги голодная, да? Получив в ответ утвердительный кивок, Халиль тут же поручился устроить ей ужин. И не соврал ведь. Поверьте мне на слово, вкуснее той рыбы и хлеба в мире явств в тот момент было не найти. Мужчине оставалось только с упоением наблюдать за уставшей после дороги дочерью и ждать удобный для допроса момент. Подперев щеку рукой, Халиль окинул взглядом стремительно пустеющую тарелку. Рядом покоилось ещё не использование полотенце. — Тебе уже поручали крупные заказы? Всё-таки не дождавшись конца трапезы спросил он, сгорая от нетерпения. Сехмет сразу же подняла к нему голову и, принявшись вытирать руки полотенцем, качнула головой. — Нет, я пока ещё в подмастерьях у подмастерья. Отец задумчиво почесал бороду. Чего-то подобного он, на самом деле, и ожидал. — Но я уже многому научилась! У мастера очень способное подмастерье. Мне кажется они даже не замечают, как много всего умеют и делают прямо у меня на глазах. Либо не обращают внимания. А я же у тебя не пальцем деланая, всё на ус мотаю. Секх гордо подняла голову, оставив наконец полотенце в покое. Халиль вдруг посерьёзнел. Как бы с него песок однажды от такого не посыпался. — А Штошу там молиться уже пробовала? Помнится мне из твоего письма, в мастерской алтарь есть. Девица склонила голову, задумавшись. А ведь и вправду, за всё недолгое время учебы у мастера, она обращалась только к Маре, и то даже не удосужилась малейшее подношение сделать. По опечалившемуся виду дочери Халилю сразу все стало понятно. — Ну ты не переживай так сильно по этому поводу. — Отец ободряюще улыбнулся, — Не последнее десятилетие живёшь, будет ещё возможность наверстать упущенное. — думаешь еще есть время..? — Абсолютно. И так, отужинав да наговорившись от души, ушли они на покой. И даже когда Сехмет засыпала, между сном и явью её обволакивал и сопровождал ненавязчивый запах лаванды. Оно и не мудрено, ведь благовония у отца её всегда были самые ядрёные, а от того, по секрету вам скажу, в будущем полюбились даже Мастеру Сету. Между все тем же сном и явью будущую мастерицу также сопровождали далёкие и несбыточные мечты, о которых юная Секх никогда бы не призналась, даже будь у нее весомый повод. Одной из таких мечт было однажды, хотя бы на несколько мгновений увидеть далёкое будущее. Конечно, даже будучи юной, она понимала, что настоящее будущее происходит здесь и сейчас, и ради того, чтобы оно было счастливым, нужно всего-то слушать Мастера и не попадать в неприятности, но все же, даже такой ветряной девице, как она, хотелось сегодня быть хоть чуточку увереннее в том, что ждёт её завтра. И какое же счастье, что даже несмотря на свою долгую настольную жизнь, я ни разу не увидела такого сна. Ни одним глазом, ни двумя. На небе едва-едва занялось утро, а Секх уже собиралась в дорогу. Утренний свет из окон из соседних частей дома едва-едва доставал до нескромных девичьих покоев. Но, кажется, это наоборот только больше мотивировало её быстрее собираться. — Уже уезжаешь? Не так давно продравший глаза Халиль скептически окинул дочь взглядом. Он-то думал, что она пробудет здесь еще хотя бы день, а её хлебом не корми — дай в мастерскую вернуться. — Мгм. Предчувствие у меня хорошее-прехорошее. Надо поскорее обратно возвращаться. Может чутье не подведёт на этот раз. С этими словами подмастерье взяла в руки первую попавшуюся арфу и спрятала её в кожаную сумку, перекинутую через плечо. — В прошлый раз, когда ты последовала этому ощущению, меня от испуга едва ли на Божественный Суд не отправило прямой дорогой. Надеюсь на этот раз мне не придется отговаривать тебя от покупки тех дурманящих благовоний. Секх помрачнела, вспоминая тот глупый случай, но тут же отвлеклась на мысли о мастерской. — На этот раз всё точно будет лучше. И вообще, это другое! Девушка за секунду выскочила из спальни, собираясь закончить разговор там же, где он и начался: — И вообще, то был первый и последний раз! Я же не думала, что у нас люд такой нестойкий. В тот момент Секх как раз проходила мимо домашнего алтаря, увешанного бронзой. Взгляд зацепился за курильницу. Похоже, она до сих пор хранила в себе тлеющий огонь от углей. — «Продержится ли он шесть часов...» Эта мысль пронеслась в голове Сехмет так быстро, что она не успела оглянуться, как в сумке оказался и ладан. Да-да, именно тот ядрёный, запах от которого можно было почувствовать даже сквозь сон. Теперь, когда в её руках была ещё и курильница(ибо в сумке её тащить с собой было чревато остаться без сумки вообще) настало время выезжать в дорогу. Тогда ещё, знаете, пески были желтее, а всё так и не посетившее сны Сехмет будущее было так далеко, что у неё и мысли не было о том, что что-то может пойти не так. — «Меня же Бог оберегает, значит доберусь живая в два счета» Наивно думала она, и была абсолютно права. По крайней мере тогда уж точно. Она даже успела заскучать и несколько раз сыграть со своей тенью в сенет. Счёт, к слову, был 2/2. И всё это время у Секх едва ли не под сердцем бережно хранилась курильница, лишь бы домашний огонь дожил до мастерской. И, видимо, удача тогда и вправду была всецело на её стороне. — Не дотлел! Счастливо воскликнула девушка, стоило только ногам ступить на твердую землю возле входа в мастерскую. Счастью её тогда не было предела. С отцом повидалась, ещё горящую курильницу довезла, ещё и со своей же тенью в ничию вышла. Ну что это, если не благословение от Всевышнего? Было уже около десяти утра. К такому времени в мастерской обычно уже был Мастер, но в тот день он ну очень уместно опаздывал, из-за чего у Сехмет даже оставалось время на то, чтобы расположить у алтаря все, что было ею принесено, помимо арфы, конечно же. Поджечь ладан и заставить его источать аромат было не так сложно, а уж правильно расположить курильницу — тем более. Сложнее всего оказалось придумать, как и что конкретно попросить. И так Сехмет, подобно своему отцу, устроилась перед алтарём, прикрыла глаза, погружаясь во внутренний диалог. Благо красноречия ей порой было не занимать. На мгновение ей показалось, что сидит она не в стенах мастерской, а прямо у себя дома. И от того уже тогда стало понятно, что Ша* сей мастерской принял подношение даже не глядя. — «Штош, услышь меня в тишине мастерской подобно тому, как слышишь в обители родной. Пусть Мастер увидит не только мои ошибки, Но и стремление неисчерпаемое. Если угодно тебе, Всевышний, Направь мои шаги так, чтобы мне доверили дело серьёзное, трудов моих достойное Не ради гордости, но ради чести. Я не прошу лёгкого пути — Лишь сил, дабы идти по нему достойно, не оборачиваясь.» Собственные мысли показались ей оглушающе громкими, будто звон колоколов. В ушах тоже внезапно зазвенело. Видимо, с утра пораньше ладан дурманил голову. А может так оно и задумывалось… Но тем не менее, стоило звону в ушах стихнуть, как двери мастерской отворились, впуская в помещение Мастера. Оценить его состояние из глубины мастерской было сложно, но судя по тому, что он не начал сходу комментировать сей чудо-аромат, было ясно, что вечер у него был явно весьма увлекательный. Сехмет в голову тут же пришла мысль: — «Перепил перед рабочим днём? Да ну, не может быть. Наверное, просто не доспал лишний час.» Поверить в то, что Мастер был божественного происхождения было и то проще, чем в собственные непутевые догадки. Надо было убедиться во всём самой.